Лишение права воспитывать ребёнка

Тинъюй только вернулась в свой двор, как следом пришла Тиншуан:

— Наложница Юй, господин желает вас видеть.

Пальцы Тинъюй напряглись. Разве господин не сказал, что не позволит ей отдалиться от госпожи? Если он сейчас вызовет её, госпожа наверняка догадается, что именно она донесла.

Как ей потом держаться перед госпожой?

— Третьему молодому господину идти не нужно, — сказала Тиншуан. — Наложница Юй, прошу.

Тинъюй оставалось лишь отпустить сына и передать его кормилице, а самой последовать за Тиншуан в поместье Шэнцзюй.

Едва войдя, она ощутила, что что-то не так. Поднявшись по ступеням и дойдя до входа в боковой зал, она краем глаза увидела Юнь Чу и Се Цзинъюя, сидевших по обе стороны на главных местах и пивших чай.

Сердце её внезапно дрогнуло.

— Наложница Юй, знаешь ли ты, зачем я тебя позвала? — Юнь Чу поставила чашку, голос её был предельно холоден. — Сама скажешь или мне сказать за тебя?

Тинъюй держала голову опущенной и, стиснув зубы, произнесла:

— Эта наложница не понимает, что госпожа хочет услышать.

— Наложница Юй, когда ты за моей спиной забралась в постель господина, я думала, что ты просто не совладала с чувствами и потому совершила неподобающее. Учитывая твои многолетние заслуги, я ни разу тебя не упрекнула. — Лицо Юнь Чу было полно разочарования. — Я и впрямь не понимаю, зачем тебе понадобилось сеять раздор между мной и господином.

Тинъюй поспешно возразила:

— Эта наложница не…

— Разве не ты сказала господину, будто я собираюсь усыновить ребёнка из семьи Юнь в семью Се? — голос Юнь Чу стал строгим. — Говорила ты господину такие слова или нет?

От этого сурового вопроса Тинъюй совершенно лишилась возможности оправдаться.

Она знала, что отрицать бессмысленно, и могла лишь, собравшись с духом, сказать:

— Госпожа, эта наложница считала, что о таком важном деле господин должен знать. Эта наложница виновата перед госпожой. Эта наложница не должна была предавать вас. Прошу госпожу наказать эту наложницу.

Она прямо опустилась на колени.

Юнь Чу улыбнулась:

— Я думала, ты умна, но не ожидала, что окажешься столь глупа. Каково положение семьи Юнь и каково положение семьи Се? Неужели ты думаешь, что любой ребёнок из боковой ветви семьи Юнь с радостью сменит фамилию и станет сыном семьи Се? Как ты могла так уверенно говорить господину о том, что никогда не могло случиться? А ещё смешнее то, что ты, муж, действительно поверил.

Лицо Се Цзинъюя потемнело.

Говорят, под большим деревом хорошо укрываться в тени, и боковые ветви семьи Юнь прекрасно понимали этот принцип. Если только они не лишились рассудка, они никогда не отдали бы своих сыновей на усыновление в захудалую семью Се.

Как он мог поверить совершенно беспочвенным словам Тинъюй?

Он поднял ногу и ударил Тинъюй в плечо.

От удара Тинъюй отлетела назад. Она с недоверием посмотрела на Се Цзинъюя: мужчина, который прошлой ночью был столь нежен, теперь поднял на неё руку.

Она снова опустилась на колени и, задыхаясь от обиды, сказала:

— Господин, эти слова госпожа действительно сказала этой наложнице лично. Эта наложница не лгала. Юньэр даже видел маленького мальчика во дворе госпожи. Господин может не верить этой наложнице, но может позвать Юньэра и спросить его. Юньэр никогда не солжёт.

Голос Юнь Чу был холодным и тяжёлым:

— То, что ты посеяла раздор между мной и господином, я ещё могла бы простить. Но ты не должна была учить Юньэра лгать. Юньэру ещё нет и четырёх лет. Если ты уже в таком возрасте учишь его подобному, каким человеком он станет, когда вырастет? Пойдёт ли он по следам Вэйэра? Я даже думать об этом боюсь.

— Эта наложница не учила Юньэра лгать! — впервые Тинъюй ощутила полную беспомощность. Она громко воскликнула: — Господин, эта наложница действительно этого не делала. Эту наложницу оклеветали…

С запозданием она поняла: всё это было ловушкой.

Госпожа нарочно сказала ей о желании усыновить ребёнка из семьи Юнь, нарочно позволила ей донести господину, нарочно устроила всю эту сцену.

А она без всякой защиты угодила в расставленную госпожой сеть, не оставив себе даже места для оправданий.

— Довольно! — холодно сказал Се Цзинъюй. — Раз тогда ты смогла предать госпожу и забраться ко мне в постель, неудивительно, что теперь снова поступаешь подобным образом. Госпожа, как, по-твоему, следует с ней поступить?

Юнь Чу покачала головой:

— Если наказание будет лёгким, она не усвоит урок. Если тяжёлым — неизбежно затаит на меня обиду. Лучше пусть муж сам решит.

Она посмотрела на стоящую на коленях Тинъюй глазами, полными разочарования.

Ради того, что они выросли вместе, она дала ей шанс, но Тинъюй его совсем не ценила. Так быстро она снова предала её.

— Ты сеяла раздор между госпожой и мной, ясно вынашивая недобрые мысли. На полгода лишаешься месячного содержания и перепишешь буддийские сутры сто раз, чтобы как следует поразмыслить, — отчётливо произнёс Се Цзинъюй. — С твоим характером ты также больше не годишься воспитывать Юньэра. Поскольку Юньэр и так записан на имя госпожи, с этого дня он будет жить в поместье Шэнцзюй. Придётся госпоже заняться его воспитанием и обучением.

Его слова словно громом разорвались над головой Тинъюй.

Хотя все дети в поместье были записаны на имя госпожи, в действительности их всё равно воспитывали родные матери.

Лишь когда Юньэр только родился, поскольку госпожа тогда недавно потеряла собственного ребёнка, она некоторое время лично заботилась о нём, но позже в основном его всё равно растила Тинъюй.

Теперь слова господина означали, что её разлучают с Юньэром, что у неё больше не будет права воспитывать сына…

— Господин, эта наложница действительно не портила Юньэра. Прошу господина отменить приказ! — Тинъюй по-настоящему запаниковала, но Се Цзинъюй оставался непреклонен. Тогда она поспешно подползла к Юнь Чу. — Госпожа, эта наложница не должна была предавать госпожу. Эта наложница знает свою вину. Прошу госпожу уговорить господина отменить приказ. Юньэр ещё мал, он привык к заботе этой наложницы. Его нельзя разлучать с этой наложницей…

Юнь Чу опустила голову и пила чай, от начала до конца оставаясь равнодушной.

— Кто-нибудь! Проводите наложницу Юй обратно! — холодно приказал Се Цзинъюй. — Третьего молодого господина привести в поместье Шэнцзюй.

Слуги внизу тотчас отправились исполнять приказ.

Лишь когда Тинъюй выволокли, Юнь Чу повернула голову и сказала:

— Муж, каждый день я занимаюсь множеством дел и действительно не могу выделить время на воспитание Юньэра. Как насчёт так: в поместье только у наложницы Хэ нет детей. Целыми днями ей нечем заняться, вот она и может предаваться беспорядочным мыслям и создавать неприятности. Почему бы не поручить Юньэра наложнице Хэ? Что думает муж?

Се Цзинъюй серьёзно задумался.

Хотя у Хэ было немало недостатков, нельзя было не признать: выдающиеся способности Аньэра отчасти были её заслугой.

В последние дни Хэ постоянно говорила, что хочет поехать в загородное имение повидать Вэйэра. Ей действительно следовало дать какое-нибудь дело, чтобы она не устраивала беспорядков.

Подумав об этом, Се Цзинъюй кивнул:

— Тогда поступим так, как предлагает госпожа.

Юнь Чу улыбнулась.

Пусть Хэ и Тинъюй плетут интриги друг против друга, а она сможет какое-то время наслаждаться покоем.

После полуденной трапезы Юнь Чу приготовилась отправиться в поместье семьи Юнь.

Услышав, что она будет сопровождать госпожу Линь во дворец, Се Цзинъюя охватила тоска.

Как было бы прекрасно, если бы и в семье Се была женщина, способная войти во дворец в качестве императорской наложницы. Император более всего поддавался словам, сказанным у изголовья; если бы женщина семьи Се говорила за семью Се, разве могла бы семья Се опуститься до нынешнего положения?

Но императору уже исполнилось пятьдесят, а Пинэр было всего тринадцать. Сейчас это было попросту невозможно.

По одному взгляду на выражение лица Се Цзинъюя Юнь Чу поняла, о чём он думает.

В прошлой жизни, после происшествия с Четвёртым принцем, Се Пин отказалась от мысли стать супругой Четвёртого принца и вместо этого вошла во дворец, став женщиной при императоре.

Юнь Чу не слишком верила, что девочка чуть старше десяти лет могла сама строить столь дальние планы. За этим наверняка стоял Се Цзинъюй, подливавший масла в огонь, а возможно, и Се Шиань, дававший советы.

Отправить девочку чуть старше десяти во дворец, чтобы она стала наложницей пятидесятилетнего императора…

Неудивительно, что семья Се была способна на такое.