Поистине до крайности глупа

Когда последние отблески заката окончательно растаяли, Юнь Чу вернулась в поместье Се.

Служанки одну за другой подали блюда к ужину. Когда трапеза закончилась, за окном уже совсем стемнело.

Вернувшись к себе, Юнь Чу переоделась в короткую тренировочную одежду и вместе с Цютун во дворе начала отрабатывать базовые боевые приёмы. Спустя полчаса всё её тело было покрыто потом.

Тинсюэ велела слугам приготовить горячую воду для купания, а затем рассыпала в купальне сушёные цветочные лепестки.

Как раз когда Юнь Чу снимала одежду, снаружи раздался голос Тинфэн:

— Госпожа, прибыли господин и старший молодой господин.

Юнь Чу слегка нахмурилась.

Что этим двоим понадобилось у неё так поздно ночью?

Однако, вспомнив слова князя Пинси, она почти сразу догадалась — дело, вероятно, связано с местом в Императорской академии.

Она неторопливо произнесла:

— Передай, что я принимаю ванну. Что бы ни случилось, пусть подождёт до завтра.

Тинфэн кивнула и ушла.

Юнь Чу откинулась на край купальни и небрежно взяла книгу. Лишь когда вода заметно остыла, она наконец поднялась.

Тиншуан стояла позади неё, вытирая ей волосы. Когда волосы почти высохли, Юнь Чу накинула верхнее платье и устроилась на кушетке, продолжая читать.

Последнее время она плохо спала — раньше часа хай (21-23) уснуть почти не удавалось. Перед сном она читала самые разные книги, которых прежде не касалась.

— Госпожа, господин и старший молодой господин всё ещё не ушли, — тихо доложила вошедшая Тинфэн. — Госпожа желает их принять?

Юнь Чу холодно усмехнулась.

Стоило чему-то случиться — и они сразу бежали искать её, будто она была их спасительной соломинкой.

Взрослый мужчина двадцати восьми лет, который при любой проблеме идёт к собственной жене… В глубине души она презирала Се Цзинъюя.

Отложив книгу и накинув верхнюю одежду, она поднялась и направилась в боковой приёмный зал.

— Муж и Аньэр пришли так поздно. Что-то случилось?

Едва она вошла, Се Цзинъюй уловил исходящий от неё лёгкий аромат. Подавив зародившиеся в сердце чувства, он произнёс:

— Моя вина, что потревожил отдых госпожи, но дело действительно крайне важное.

Се Шиань продолжил:

— Изначально я должен был поступить в Императорскую академию, однако из-за вмешательства маркиза Сюаньу отец узнал, что глава Академии вычеркнул моё имя из списка.

— Как такое возможно? — на лице Юнь Чу появилось идеально выверенное возмущение. — Неужели маркиз Сюаньу может так притеснять людей? Шивэй уже пострадал от его рук, а теперь он хочет погубить и Аньэра? Если подумать, у наследника маркиза Сюаньу всего лишь слегка поцарапан палец, а нашей семье Се приходится платить такую цену. Муж, тебе следует подать мемориал. Не верю, что Его Величество оставит это без внимания!

Се Цзинъюй вздохнул:

— Его Величество недавно увлёкся одной дворцовой служанкой. Разве сейчас ему есть дело до подобных вещей?

Нынешний император не был бездарным правителем. Его главным недостатком была чрезмерная похотливость. Любая женщина, которая ему приглядывалась, неизменно становилась объектом его внимания на несколько дней и ночей подряд.

Даже если бы Се Цзинъюй написал мемориал о столь незначительном деле семьи Се, и документ действительно лег бы перед императором в Императорском кабинете, тот, вероятнее всего, даже не взглянул бы на него второй раз.

— Тогда что нам делать? — обеспокоенно спросила Юнь Чу. — Неужели Аньэр вот так будет загублен?

— Отец, матушка, не тревожьтесь обо мне. — Се Шиань поднял голову. — Среди лучших выпускников прошлых лет далеко не все происходили из Императорской академии. Наставления учителя, конечно, важны, но я считаю, что собственное усердие ещё важнее. Пока я прилежно учусь и искренне стараюсь, неважно, нахожусь ли я в Императорской академии или нет — я всё равно непременно сдам экзамены и добьюсь успеха.

В душе Юнь Чу лишь усмехнулась.

Если бы Се Шианю действительно было безразлично место в Императорской академии, он не стал бы так поздно ждать её здесь.

Произнося эти слова, он явно отступал, чтобы потом продвинуться вперёд, желая, чтобы она, законная мать, добровольно проложила ему путь.

Она подняла взгляд на Се Шианя:

— Аньэр, редко встретишь у юноши такую твёрдость характера. Раз ты так говоришь, значит, не будем стремиться в Императорскую академию. Пусть отец найдёт тебе знаменитого наставника.

— Каким бы выдающимся ни был наставник, он всё равно не сравнится с Императорской академией. — Выражение лица Се Цзинъюя стало сложным. — Госпожа, семья Юнь — поместье генерала первого ранга. Может ли Аньэр воспользоваться местом семьи Юнь для поступления в Императорскую академию?

Юнь Чу опустила глаза и отпила чай.

Се Цзинъюй произнёс почти те же слова, что и в её прошлой жизни. Разница была лишь в том, что тогда он просил семью Юнь отдать место третьему молодому господину Се — Се Шиюню.

Теперь же, когда проблемы возникли у Се Шианя, семья Юнь должна была использовать своё место на десять лет раньше.

Она до сих пор помнила тот год, когда Се Шиань поступил во дворец учиться как лучший выпускник экзаменов. Тогда она сама отправилась во дворец к своей тётушке — наложнице Юнь — и просила сделать Се Шианя товарищем по учёбе Восьмого принца.

Хотя все обучались в Императорской академии, положение княжеского соученика давало совершенно иные возможности и ресурсы.

Тогда она изо всех сил строила планы ради Се Шианя.

А теперь, вспоминая это, ей хотелось дать себе пощёчину до смерти.

Она действительно была до крайности глупа.

— Госпожа, я знаю, что семья Юнь не желает вмешиваться в борьбу за власть, поэтому и не собиралась отправлять детей в Императорскую академию. — Видя, что она молчит, Се Цзинъюй продолжил: — Если бы Аньэр не был столь способен к учёбе, я никогда не осмелился бы просить о подобном. Но госпожа и сама видит — Аньэр в будущем наверняка превзойдёт даже меня. Когда он добьётся высокого положения, разве это не станет опорой и для семьи Юнь?

Юнь Чу подняла голову:

— Слова мужа весьма разумны. Но всё же мне нужно спросить мнение старшего брата.

Влияние семьи Юнь уже и без того затмевало власть государя, поэтому они, естественно, не собирались отправлять детей в Императорскую академию и позволять им втягиваться в придворную борьбу — иначе смерть пришла бы лишь быстрее.

Но почему семья Се должна была получить то, от чего семья Юнь сознательно отказалась?

На следующий день, едва вернувшись со двора, Се Цзинъюй снова пришёл во двор Шэн. И прямо, и намёками он подталкивал Юнь Чу поскорее отправиться в семью Юнь и решить этот вопрос.

Юнь Чу нарочно тянула до следующего дня, прежде чем вернуться в родное поместье.

Проезжая через торговую улицу, она заметила, что в столице открылся второй ледяной магазин.

Приходилось признать — Чэнь Дэфу действовал очень быстро. То, что она поручила ему позавчера, уже сегодня было исполнено.

Цена льда в новом магазине составляла два ляна и два цяня серебра за цзинь — даже дороже, чем в предыдущем. Из-за этого торговля в первом магазине сразу оживилась.

На улице многие обсуждали это.

— Поистине бессовестные торговцы. Лёд ведь всего лишь вода, а продают его так дорого — чем это отличается от грабежа?

— Разве каждый год не так? Обычно цзинь льда стоит один лян серебра. Просто в этом году льда мало, потому цена поднялась выше двух лянов.

— Всё равно нас, простых людей, это не касается. Мы и один лян позволить себе не можем. Какая разница, дорого это или нет?

— …

Тинфэн пробормотала:

— Даже если бы они продавали лёд по себестоимости, простолюдины всё равно не смогли бы его купить. Какое право они имеют ругать торговцев?

Тиншуан тихо вздохнула:

— Простые люди за год откладывают всего три-четыре ляна серебра…

Один кусок льда для богатой семьи стоил столько же, сколько для обычной семьи — целый год расходов на дрова, рис, масло и соль.

Юнь Чу задумчиво смотрела в окно экипажа.

Среди шумной толпы было больше всего самых обычных бедных людей.

В прошлой жизни, когда семья Юнь оказалась в беде, именно эти простолюдины стояли на коленях перед Императорским городом, умоляя императора тщательно пересмотреть дело семьи Юнь.

Хотя император и не принял их прошение близко к сердцу, Юнь Чу всё равно помнила доброту простого народа по отношению к семье Юнь…

— Тиншуан, позже передай дяде Чэню: когда наступит самая жаркая пора шестого месяца, пусть от имени семьи Юнь откроют прохладный павильон. Каждый день после полудня на два часа выставлять лёд, чтобы простые люди могли укрыться от жары. — Голос Юнь Чу был мягким. — И ещё: поднимать цену на лёд каждые полмесяца. Верхнего предела нет.

Пока они делают что-то ради народа, люди будут помнить это и однажды отплатят тем же.

Она не знала, повторится ли в этой жизни судьба семьи Юнь из прошлой жизни.

Но она сделает всё возможное, чтобы подготовиться заранее и больше никогда не допустить подобной трагедии.