Я готов взять ответственность

Ночь была тёмной, а ветер сильным.

Осенний ветер шуршал листвой деревьев, создавая тихие шелестящие звуки.

Юнь Чу, накинув тонкое одеяние, прислонилась к изголовью кровати и читала книгу — «Географические записи Великой Цзинь».

За две прожитые жизни мест, где она успела побывать, можно было пересчитать по пальцам одной руки. В прошлом она сопровождала Се Цзинъюя в его родной дом в Цзичжоу для поклонения предкам, а также ездила вместе с матерью в город Юнъань навестить дедушку и бабушку по материнской линии. Кроме этих двух городов, она нигде больше не бывала… Что же касается городов, через которые она проезжала в поисках лекарей для Се Шиканя, то это были лишь короткие остановки, а не настоящие путешествия.

Она действительно прожила жизнь впустую.

В географических записях описывались разнообразные пейзажи востока, запада, юга и севера Великой Цзинь, а также уникальные блюда каждой области. Даже простое чтение этих строк наполняло сердце тоской по дальним странствиям.

Однажды ей очень хотелось взять двоих детей и объехать всю страну. А если мечтать ещё смелее — сесть вместе с детьми на большой корабль и отправиться смотреть тысячи гор и рек…

— Госпожа. — Тинсюэ постучала в дверь и тихо произнесла из-за неё: — Прибыл князь Пинси. Он говорит, что у него есть срочные дела для разговора с госпожой. Госпожа желает его принять?

Юнь Чу совершенно не удивилась.

После тех слов, что она произнесла днём, Чу И непременно должен был допросить маркиза Сюаньу.

Узнав правду о той ночи, он, естественно, пришёл бы к ней.

Она накинула поверх тонкого халата плащ, затем покинула внутренние покои, прошла через украшенные подвесными цветами ворота и вошла во внешний двор.

И сразу увидела Чу И, стоящего у входа в боковой зал.

Чу И тоже мгновенно заметил её.

Он быстрыми шагами направился к ней, и, приблизившись, уловил её аромат.

Знакомый запах, совпадающий с ароматом той ночи.

На самом деле он уже раньше чувствовал этот запах. Почему же, почему у него не возникло даже малейшего подозрения?

К счастью, ещё не слишком поздно.

— Я… — кадык Чу И дёрнулся. Он сглотнул воздух, подавляя бушующие эмоции. — Я только что допросил Цинь Минхэна.

Юнь Чу стояла перед ним, слегка наклонив голову и глядя на него.

— Ваш допрос дал результаты?

— Госпожа Юнь, это я… я разрушил вашу жизнь.

В тёмных глазах Чу И скрывались бесконечное сожаление и самообвинение.

Его пальцы сжались в кулаки, на тыльной стороне рук проступили вены, дрожащие от едва сдерживаемых чувств.

— Мне жаль, простите меня, это моя вина…

— Если бы я узнал раньше, я бы обязательно взял ответственность за ту ночь на себя. Я ни за что не позволил бы вам терпеть мучения в семье Се все эти пять лет.

Теперь он наконец понял, почему она так ненавидела семью Се.

В брачную ночь Се Цзинъюй отправил свою новобрачную в поместье маркиза Сюаньу.

А детей, которых она родила, Се Цзинъюй выбросил в поместье маркиза Сюаньу.

Если бы у Цинь Минхэна не осталось той последней крупицы совести и он не отправил детей к нему, их настоящему отцу, то Юйэр и Чаншэн, вероятно, уже…

То, что Се Цзинъюй умер так легко, было для него слишком мягким наказанием. Ему хотелось перемолоть его кости в пыль.

— Я готов взять ответственность за ту ночь.

Чу И смотрел на неё пылающим взглядом.

Юнь Чу заранее подготовилась к этой встрече. Её лицо оставалось спокойным, словно неподвижная вода, без малейшей ряби.

Её голос тоже звучал мягко:

— Вашему Высочеству нет нужды поступать так. Мы оба жертвы. Ни вы, ни я не виноваты друг перед другом. Самыми невинными оказались дети. Они ничего не знали, но всё равно перенесли столько боли, которой не должны были испытывать… Прошлое уже прошло. Как родители этих детей, мы должны больше думать о них.

Чу И перестал говорить об ответственности.

Женщина перед ним ненавидела семью Се, и потому разрушила её.

Она ненавидела Цинь Минхэна, и потому поместье маркиза Сюаньу исчезло.

Она должна была ненавидеть и его — за то, что он забрал её невинность и разрушил всю её жизнь.

Но лишь потому, что он являлся родным отцом детей, она подавляла эту ненависть.

Это вовсе не означало, что она готова выйти за него замуж.

Чу И поджал тонкие губы.

— Госпожа Юнь, что касается детей, я уважаю любое ваше решение.

Юнь Чу отчётливо произнесла:

— Личность детей ни в коем случае нельзя раскрывать. Если люди с дурными намерениями начнут раздувать это дело, дети будут нести это пятно всю свою жизнь.

В то время она была женщиной семьи Се, но родила ребёнка императорской крови.

Неважно, насколько невиновной она была в этой истории, она всё равно не смогла бы заставить замолчать рты придворных и простолюдинов.

Не имело значения, если обсуждали бы её саму. Но она боялась, что двоим детям придётся всю жизнь страдать из-за своего происхождения.

— Ваше Высочество воспитывали детей больше четырёх лет. А я отсутствовала в их жизни более четырёх лет. Я хочу насколько возможно восполнить эти пропущенные годы. — Голос Юнь Чу стал мягче. — Здоровье Чаншэн слабее, ей требуется больше заботы. У Вашего Высочества слишком много ежедневных обязанностей. Может ли она пока пожить со мной?

Чу И сразу кивнул:

— Хорошо. Завтра утром я отправлю Чаншэн к вам.

Юнь Чу улыбнулась.

— Благодарю вас, Ваше Высочество.

Тусклый свет падал на её лицо. Когда она улыбнулась, игра света и тени на её чертах сделала эту улыбку ярче звёзд — красота, способная затмить тысячи осеней.

Ветер сдул с дерева несколько цветков османтуса, и они рассыпались по её волосам, делая её ещё прекраснее.

Он невольно протянул руку.

Когда его пальцы были уже совсем близко от Юнь Чу, она слегка отступила.

Его рука изменила направление, и он снял маленький цветок османтуса с её волос. Голос его слегка охрип:

— И Чаншэн, и Юйэр очень любят османтусовые пирожные.

Улыбка Юнь Чу стала глубже.

— Ничего другого я делать не умею, но османтусовые пирожные приготовить могу. Это замечательно.

На самом деле она совершенно не разбиралась в готовке. Единственная причина, почему она научилась делать эти пирожные, заключалась в том, что их очень любил её дедушка. Пока бабушка была жива, каждый поздний осенний сезон она брала Юнь Чу с собой готовить для дедушки османтусовые пирожные.

Прошло уже так много времени, что она даже не знала, получится ли у неё снова.

Завтра она приготовит их вместе с детьми, а повар будет подсказывать рядом. Наверное, вкус не окажется слишком плохим.

Чу И не любил сладкое.

Мягкие и липкие вещи вроде османтусовых пирожных обычно никогда не появлялись перед ним.

Но в этот момент перед его глазами были ветви османтуса, в воздухе витал аромат османтуса. Насыщенный запах словно не имел источника, постепенно превращаясь в холодную благоухающую дымку.

Ему тоже захотелось попробовать османтусовые пирожные.

Ночь становилась всё глубже.

Лишь когда прозвучал колокол полуночи, Чу И наконец попрощался с Юнь Чу.

Вернувшись в княжеское поместье, он не удержался и пошёл проверить детей. Сын и дочь жили в разных дворах, но всегда любили спать вместе.

Перед сном они обнимались, но, уснув, каждый занимал свою сторону.

Чаншэн держала в руках куклу и сладко спала.

Юйэр раскинулся на кровати, обнажив маленький живот, который медленно поднимался и опускался в такт дыханию.

Чу И укрыл детей одеялами и внимательно всмотрелся в их лица.

Чаншэн была почти точной копией Юнь Чу — глаза, нос, губы, каждая черта походила на неё.

Строение лица и контуры Юйэра тоже полностью напоминали Юнь Чу.

Он должен был заметить это раньше.

Столько лет потеряно впустую.

— Ваше Высочество.

У двери тихо позвал Чэнсюй.

Чу И поправил детям одеяла, после чего поднялся и вышел наружу.

— Ты уже привёл человека?

Чэнсюй кивнул:

— Привести её сейчас или дождаться утра?

Чу И приказал сразу отвести женщину во внутренний боковой двор.

Женщину в грубой одежде, связанную по рукам и ногам, с кляпом во рту, швырнули на землю.

— Ммф! Ммф! Ммф!

Она отчаянно пыталась вырваться, но всё было бесполезно.

Чэнсюй шагнул вперёд и вытащил тряпку у неё изо рта.

— Кто вы такие? Почему вы схватили меня?.. — Женщина выглядела испуганной. — Я пожалуюсь властям! Я обвиню вас в похищении женщин!