Встреча с маленькой принцессой.

Покинув поместье, они почти добрались до часа Сюй (7-9 вечера). В столице начинался комендантский час со второй четверти часа Сюй до пятой стражи рассвета. Если сейчас не вернуться в город, придётся ждать до завтрашнего утра.

Тиншуан помогла Юнь Чу сесть в карету и тихо спросила:

— Госпожа, вы вот так просто согласились лечить молодого господина У?

Юнь Чу кивнула.

Более двадцати лет назад члены семьи У один за другим забослевали и умирали. В конце концов остался только самый младший — молодой господин У. Госпожа У решительно продала всё семейное имущество и стала всюду искать врачей, чтобы лечить сына. Когда у них не осталось ничего и негде было жить, они перебрались в это поместье.

Это было поместье, переданное предками семьи У, и в то время — единственная оставшаяся собственность рода.

Однако их подставила семья по фамилии Цзоу, и им пришлось продать родовое имущество с убытком. Поместье было устроено почти как императорский сад: резные балки, расписные стропила, павильоны, беседки у воды, драгоценные цветы. Если бы продавать как следует, можно было получить не меньше тридцати тысяч лянов серебра. В итоге госпожа У получила только двадцать тысяч.

После того как семья Цзоу получила поместье, они сразу снесли родовой храм семьи У, а маленькую рощу уже собирались сжечь. Госпоже У некуда было идти, и она придумала способ — притворяться призраком и пугать людей.

Как и ожидалось, семья Цзоу перепугалась и была вынуждена продать поместье с убытком. А то, что судьба семьи Цзоу ухудшилась, было чистым совпадением.

Позже, когда поместье перешло к купцу, госпожа У вместе с трёх-четырёхлетним молодым господином У снова разыгрывала призраков и действительно напугала купца до болезни.

Более того, днём госпожа У выходила и рассказывала окрестным жителям, что поместье кишит нечистью. Так слухи передавались от одного к десяти, от десяти к сотне, и больше никто не осмеливался взять это место. Семья купца иногда посылала людей проверить поместье, но подросший молодой господин У их отпугивал. Ему даже не нужно было переодеваться — одного его лица и гнилостного запаха от изъязвлённого тела было достаточно, чтобы люди падали в обморок…

— Мать и сын семьи У тоже несчастные люди, больше двадцати лет прожившие во тьме, — сказала Юнь Чу. — Это поместье — родовая собственность семьи У. Я купила его и буду использовать доходы от имущества их предков, чтобы лечить молодого господина У. В этом нет ничего неподобающего.

Тинфэн сказала:

— Но тот божественный лекарь берёт пять тысяч лянов только за одно прощупывание пульса. Это поместье, наверное, только за три-пять лет сможет заработать столько?

Юнь Чу улыбнулась.

Когда горячий источник откроют, только этой зимой можно будет заработать не меньше пятидесяти тысяч лянов серебра. Оплатить лечение молодого господина У будет сущей мелочью.

Она не считала себя великой святой, полной сострадания ко всем, но если помощь была в её силах, она помогала. Возможно, именно из-за этого — из-за множества добрых связей — небеса позволили ей вернуться к двадцати годам.

— Госпоже тоже следует дать лекарю прощупать пульс, — с болью в сердце сказала Тиншуан. — Госпожа ещё молода. Если вылечить бесплодие, вы ещё сможете родить молодого господина…

Едва слова прозвучали, снаружи кареты внезапно послышался плач.

Юнь Чу сразу сказала:

— Остановитесь на миг.

Кучер натянул поводья, и карета медленно остановилась.

Тиншуан приподняла занавеску, Юнь Чу взглянула наружу. Они уже въехали в столицу. Комендантский час приближался, на дороге почти не было прохожих, только проходил ночной сторож.

Плач, казалось, доносился из маленького переулка.

Не раздумывая, Юнь Чу вышла из кареты и направилась туда. Тиншуан и остальные служанки быстро последовали за ней.

В переулке был лишь слабый лунный свет. У стены смутно виднелась маленькая белая фигурка.

Плач исходил именно от неё.

Юнь Чу ускорила шаг и вскоре разглядела: это была девочка примерно трёх лет. Длинные волосы растрёпаны, голова уткнулась в колени, маленькие плечи дрожали, а тихий прерывистый плач напоминал мяуканье котёнка.

Юнь Чу заметила ещё и то, что девочка была без обуви.

Сердце её смягчилось, и она быстро подняла ребёнка на руки, ласково говоря:

— Почему ты здесь одна? Где твои родители?

Девочка подняла лицо. Лицо размером с ладонь делало её глаза особенно большими и круглыми. Слёзы катились одна за другой. Увидев Юнь Чу, она сначала растерянно уставилась на неё, а затем тут же громко заплакала, уткнувшись в её объятия.

Юнь Чу сразу растерялась:

— Не плачь, будь умницей. Если будешь плакать, станешь маленькой пятнистой кошечкой.

Но девочка плакала всё сильнее и никак не могла остановиться. Её слёзы падали Юнь Чу на плечо, промочив одежду.

У Юнь Чу почему-то тоже заболело сердце.

Ребёнком, которого она любила больше всех, был Се Шиюнь, но даже когда Се Шиюнь ранился и плакал, она никогда не чувствовала такой боли, будто её резали ножом.

Она держала девочку, мягко похлопывая по спине, вышла из переулка, с трудом поднялась в карету, села и тихо запела песню. Девочка постепенно успокоилась в её объятиях.

Когда Юнь Чу уже собиралась попытаться с ней поговорить, она увидела, что красивые большие глаза закрылись — девочка фактически уснула у неё на руках.

Сердце Юнь Чу наполнилось нежностью. Она тихо сказала:

— Тиншуан, ты с Чэнь-бо пройдитесь поблизости и посмотрите, не ищет ли какая-нибудь семья ребёнка. Если всё совпадёт, приведите их сюда.

Тиншуан приняла приказ и ушла.

Карета остановилась у дороги. Осталась только Юнь Чу, держащая ребёнка, Тинфэн и Тинсюэ ждали внизу у кареты, а кучер держал лошадь.

В этот момент внезапно подошло много людей и полностью окружило карету.

Впереди была матрона лет сорока-пятидесяти. Она холодно уставилась на карету:

— Поднимитесь и обыщите.

Четверо или пятеро стражников тут же шагнули вперёд.

— Что вы делаете? — Тинсюэ быстро загородила им путь. — Внутри наша госпожа. Не смейте проявлять неуважение!

Лицо матроны было холодным:

— Карета, стоящая ночью у дороги, сама по себе подозрительна. Какая приличная госпожа не возвращается домой ночью? Поднимайтесь и обыскивайте!

Тинсюэ почти обезумела от тревоги и уже хотела спорить, как из кареты внезапно послышался детский плач.

На лице матроны появилась радость:

— Принцесса в карете!

Она оттолкнула двух служанок, Тинсюэ и Тинфэн, с помощью стражников поднялась в карету и резко отдёрнула занавеску.

Она сразу увидела девочку в руках Юнь Чу. Быстро шагнув вперёд, она сунула руки под мышки ребёнка и потянула наружу.

Девочка и так уже плакала, а когда её так дёрнули, вдруг разразилась ещё более сильным плачем.

Взгляд Юнь Чу потемнел:

— Отпусти.

— Это ты должна отпустить! — матрона широко раскрыла глаза и свирепо уставилась на неё. — Ты посмела похитить нашу принцессу. Видно, тебе надоело жить. Мне всё равно, чья ты госпожа, дни твои сочтены!

Сказав это, она крепче схватила ребёнка и резко потянула.

Юнь Чу держала девочку за талию. Увидев это, она не осмелилась тянуть сильнее и быстро отпустила руки.

Девочка била руками и ногами в руках матроны, плача так, что задыхалась. Её нежное белое личико даже стало синевато-лиловым.

— Немедленно отпусти ребёнка!

Голос Юнь Чу внезапно стал резким, её властность полностью раскрылась.

Матрона испугалась не её силы, а синевато-лилового лица маленькой принцессы. У неё ослабли ноги, и она быстро положила ребёнка на мягкую подушку кареты.

— Всё хорошо, не плачь… — голос Юнь Чу был чрезвычайно мягким. — Тётя подержит тебя на руках?

Лицо матроны потемнело:

— Какое у тебя право быть тётей нашей принцессы…

Не успела она договорить, как девочка протянула короткие ручки и обняла Юнь Чу за шею.

Юнь Чу посадила её к себе на колени, указала на матрону и мягко спросила:

— Ты знаешь эту женщину? Она из твоего дома?

Девочка только крепко держалась за неё и не издавала ни звука.

Юнь Чу подняла глаза:

— Если она скажет, что знает вас, я позволю вам забрать её.

Матрона едва могла в это поверить — ей нужно было одобрение чужой женщины, чтобы забрать собственную молодую госпожу?

Однако маленькая госпожа так зависимо прижималась к этой госпоже, что силой ничего бы не вышло.

Она сказала:

— Наша маленькая принцесса не умеет говорить. По смыслу слов госпожи, сегодня я не могу забрать принцессу?

Юнь Чу замерла.

Этот ребёнок не может говорить?

Постойте!

Она вспомнила: Юй-гэ говорил ей, что у него есть младшая сестра, которая не умеет говорить. Разве сестра Юй-гэ не была принцессой?

Эта девочка — ребёнок князя Пинси?

Но разве ребёнку князя Пинси не четыре года? Эта девочка выглядела только на три…