Всех отправили прочь

Чу И сразу почувствовал, что атмосфера какая-то странная.

Он уже собирался войти в главный дом, но вдруг остановился и повернулся к стоявшему позади Чэн Ци:

— Что произошло?

Чэн Ци опустил голову и доложил:

— Когда княгиня-консорт входила во дворец, Императорская наложница Инь даровала нескольких женщин, кажется, чтобы они стали наложницами князя.

Выражение лица Чу И мгновенно изменилось:

— Почему ты не сказал раньше?

Чэн Ци выглядел крайне несчастным:

— Князь обсуждал важные дела с министром Палаты судебных разбирательств. После возвращения в резиденцию вы сразу пришли к княгине-консорту. Этот подчинённый действительно не смог найти возможности доложить.

Чу И тут же развернулся и вышел из главного дома.

Под взглядами двух детей, острыми как ножи, он довольно неловко отступил обратно в кабинет и холодно приказал:

— Приведите сюда тех женщин.

Чэн Ци поспешно отправил людей за ними.

Четырёх дворцовых служанок и Диндун Юнь Чу поселила в гостевом дворе переднего двора.

По правилам такие постельные служанки должны были жить во внутренних покоях, но их разместили впереди, словно обычных гостей. Это вызывало у Диндун сильное беспокойство.

Она только успела немного отдохнуть, как снаружи появилась старая момо:

— Молодые госпожи, князь зовёт вас.

Услышав это, Диндун сразу обрадовалась.

Вот видите? Раз их лично даровала старшая, князь совершенно не собирался избегать их и даже так спешил увидеться.

Она поспешно достала из узла румяна, ярко накрасила губы и надела жемчужные серьги, чтобы кожа казалась ещё светлее.

Пятеро женщин последовали за момо к кабинету.

— Эта служанка приветствует князя.

Все пятеро одновременно присели в поклоне.

Чу И стоял на ступенях и холодно произнёс:

— Этот князь даёт вам возможность уйти по собственной воле.

Женщины сразу растерялись.

Уйти по собственной воле? Что это значит?

Дин Дун набралась смелости и заговорила:

— Отвечая князю, мы были дарованы Императорской наложницей Инь для служения князю. Отныне при жизни мы люди резиденции князя, а после смерти — её призраки.

Лицо Чу И стало ещё холоднее:

— Остальные думают так же?

Остальные четыре дворцовые служанки поспешно закивали.

— Раз так… — Чу И медленно потёр пальцы. — Люди!

Чэн Ци выступил вперёд:

— Этот подчинённый здесь.

— Пусть холостые мужчины в армии приготовятся. — медленно сказал Чу И. — Отправьте этих пятерых в военный лагерь.

Услышав это, женщины сразу смертельно перепугались.

Военный лагерь был полон грубых солдат. Для таких хрупких девушек попасть туда — всё равно что овцам войти в тигриное логово.

— Князь… — ноги у нескольких дворцовых служанок задрожали, и они рухнули на колени. — Эта служанка была лично дарована Императорской наложницей Инь, чтобы служить князю…

— Раз вас даровали этому князю, значит, этот князь волен распоряжаться вами как пожелает. — Чу И продолжал спокойно тереть пальцы. — Если сможете понравиться холостым солдатам в лагере, тогда вас сразу выдадут за них замуж.

Самой большой проблемой тех солдат было отсутствие жён.

Пять подаренных женщин как раз могли решить проблему пятерых мужчин. Иначе эти люди, полные сил, постоянно устраивали неприятности.

Только что дворцовые служанки подумали, что Чу И хочет просто бросить их в лагерь на растерзание солдатам, и от страха едва не лишились рассудка.

Теперь, услышав, что речь идёт о замужестве, они немного успокоились.

Но!

Быть княжеской наложницей или женой обычного солдата — даже дурак понял бы, что лучше.

— Эта служанка прошла обучение у дворцовых момо и непременно сможет хорошо служить князю! — начали умолять служанки. — Просим князя дать этой служанке шанс!

Диндун была совершенно в ужасе.

Она — родная дочь кормилицы князя, дарована Императорской наложницей Инь и княгиней Цинхуа. Как князь может отправить её к каким-то грубым солдатам?!

Губы её дрожали, но она так и не смогла выдавить ни слова мольбы.

Чу И было лень тратить время и дальше. Он сразу ушёл из кабинета.

Оставшаяся старая момо холодно произнесла:

— Молодые госпожи, забирайте вещи. Мы отправляемся в военный лагерь.

— Нет, нет! — Диндун начала яростно сопротивляться. — Я хочу увидеть княгиню Цинхуа…

Взгляд Чэн Ци похолодел. Он поднял руку и ударил Диндун ребром ладони по шее.

Всю группу тут же утащили прочь.

Чу И в прекрасном настроении вернулся во двор Юнь Чу:

— Чу’эр может не беспокоиться. Я уже разобрался с этими людьми.

Юнь Чу как раз только что услышала обо всём от Лувэй. Она беспомощно сказала:

— Если всё это станет известно, будет выглядеть не слишком красиво.

— Тем лучше. Тогда остальные перестанут подсовывать женщин в резиденцию князя. — уголки губ Чу И изогнулись. — Если кто-то и дальше будет упорствовать, это как раз поможет холостым солдатам найти жён, а то они каждый день жалуются мне, что не могут жениться.

Юнь Чу спросила:

— А если они не захотят выходить замуж?

— Если они не хотят быть чьей-то законной женой, а упорно стремятся стать наложницей, значит, их намерения и без того очевидны. — Чу И усмехнулся. — Резиденция этого князя не держит таких женщин. Естественно, их продадут.

Дворцовых служанок, проданных из княжеской резиденции, обычно считали совершившими непростительные преступления. Никто не захотел бы выкупать их обратно, и в итоге их могли только дёшево продать в низшие рабыни…

Супруги как раз разговаривали, когда…

Снаружи послышался взволнованный голос:

— Княгиня, прошу подождать. Князь и княгиня-консорт отдыхают…

— Прочь! Всем прочь с дороги этой княгини!

Княгиня Цинхуа пинком оттолкнула Лувэй, преграждавшую путь, одной рукой подняла занавесь внутренних покоев и в ярости ворвалась внутрь.

— Что делает Вторая сестра? — Чу И едва приподнял веки, а в голосе уже слышалось недовольство.

— Чу И, тебя действительно околдовала эта Юнь Чу, раз ты посмел сделать такое! — грудь княгини Цинхуа тяжело вздымалась от гнева. — Женщин, дарованных Матушкой-консортом, ты взял и отправил в военный лагерь. Ты не только погубил женщин, которых Матушка-консорт тщательно отбирала, но ещё и разбил её искреннюю заботу!

— Раз их даровала Матушка-консорт, то как распоряжаться ими — решать мне. — Чу И отчётливо произносил каждое слово. — А вот Вторая сестра, будучи замужней женщиной, вмешивается в дела внутреннего двора младшего брата. Скажите, Вторая сестра, соответствует ли это правилам?

У княгини Цинхуа от злости едва не взорвалась голова.

Она рассчитывала, что Юнь Чу не посмеет отказаться, но никак не ожидала, что её младший брат просто возьмёт и вышвырнет всех подаренных женщин.

— Если об этом узнают люди, И’эр, твоя репутация будет окончательно разрушена! А Юнь Чу — вся столица станет говорить, что она ревнивая и мелочная!

Юнь Чу спокойно произнесла:

— Что обо мне говорят посторонние — не забота Второй сестры.

— Я уже говорил: если Вторая сестра продолжит вмешиваться в дела моей резиденции, тогда мне останется лишь отказаться от племянника по имени Мэн Шэнь. — лицо Чу И покрылось ледяным холодом. — До завтрашнего вечера Вторая сестра и Мэн Шэнь должны покинуть резиденцию князя.

— Ты! Ты!

Княгиня Цинхуа никак не ожидала, что Чу И действительно станет выгонять людей. От ярости она едва не потеряла сознание.

— Князь, не говорите сгоряча. — Юнь Чу шагнула вперёд. — Вторая сестра пришла сейчас, наверное, чтобы вступиться за Диндун?

Княгиня Цинхуа мрачно сказала:

— Диндун — дочь момо Эр. С ней нельзя так обращаться.

— Раз так, пусть Диндун сопровождает Вторую сестру обратно в Пинлян и служит ей там. — губы Юнь Чу слегка изогнулись. — Раз Вторая сестра так любит Диндун, оставить её рядом с собой ради безопасности будет даже лучше, не так ли?

Княгиня Цинхуа подавилась словами.

Изначально она забрала Диндун именно затем, чтобы через руки Матушки-консорта отправить её к И’эру.

Теперь же, если она откажется забрать Диндун обратно, получится, будто она намеренно прикрывала её ради интриг.

Она холодно произнесла:

— Чу И, немедленно прикажи вернуть Диндун обратно в столицу. После новогоднего дворцового пира я сразу уеду!

Уголки губ Юнь Чу слегка дрогнули.

Стоило Диндун покинуть столицу, как ей пришлось бы искать способы угождать самому влиятельному человеку Пинляна.

Княгиня Цинхуа раз за разом подсовывала женщин в её внутренний двор, так что Юнь Чу, естественно, должна была отплатить тем же.

Когда княгиня Цинхуа сама прочувствует это на себе, она, вероятно, действительно окончательно успокоится.