Ты мне правда очень нравишься.

Ночь была тихой.

Чу Хунъюй был слишком возбуждён, чтобы уснуть, и обвил Юнь Чу руками и ногами.

Юнь Чу была совершенно беспомощна. Хотя она лично вырастила Се Шиюня, Се Шиюнь никогда не осмеливался быть таким бесцеремонным.

— Не закрывай глаза. Давай поговорим.

Малыш лежал на ней и силой пытался раскрыть ей веки.

— Молодой господин, ты знаешь, который сейчас час? — у Юнь Чу разболелась голова. — Дети, которые рано ложатся, вырастают высокими. Спи.

— Меня зовут Чу Хунъюй. Зови меня Юй-гэ, так звучит ласковее. — малыш обнял её за шею и тихо сказал: — А как мне тебя называть?

Юнь Чу действительно не знала, что с ним делать:

— Можешь звать меня тётушкой.

— Нет, тётушка слишком далёко. — Чу Хунъюй наклонил голову и долго думал. — Тогда я буду звать тебя матушкой?

Юнь Чу по-настоящему испугалась:

— Юй-гэ, такие слова нельзя говорить необдуманно. Если кто-то услышит, неприятности будут у меня.

Малыш быстро сказал:

— Я знаю, ты уже замужем, поэтому больше не можешь быть моей матерью. Тогда как насчёт «мама»? Когда рядом никого не будет, я буду звать тебя мамой. Так у тебя не будет неприятностей, верно?

— Ты…

Слова отказа уже были у неё на языке, но Юнь Чу не смогла их произнести.

Её сердце размягчилось до предела. Изначально она притворялась холодной, надеясь, что ребёнок поскорее уйдёт, но теперь уже не могла сдерживать чувства и протянула руки, обнимая его.

— Мм, ты так приятно пахнешь. — Чу Хунъюй закрыл глаза. — Совсем как мама в моих снах. Такой же запах. Ты мне правда, правда очень нравишься…

Ребёнок бормотал сам себе и вскоре погрузился в сон.

Юнь Чу нежно погладила его по голове.

У этого ребёнка было точно такое же лицо, как у того ребёнка из её сна. Её сердце уже давно открылось ему.

Как же она хотела бы, чтобы её ребёнок всё ещё был жив. Как хотела бы, чтобы он мог спать рядом с ней. Но всё это могло быть лишь несбыточным желанием…

Юнь Чу медленно уснула.

На следующий день у неё зачесался нос, она чихнула и сразу открыла глаза.

Она увидела малыша, который держал в руке нитку и нарочно щекотал ей нос. Увидев, что она чихнула, маленький негодник показал торжествующую улыбку.

— Мама, ты проснулась. Доброе утро.

Одно это «мама» лишило Юнь Чу всякого сопротивления.

Она подняла ребёнка:

— Юй-гэ, надевай одежду. Сначала позавтракаем.

Чу Хунъюй послушно позволил ей одеть себя, смирно взял её за руку и последовал в боковой зал.

Поскольку она была больна, всех пришедших с утренними приветствиями Тиншуан остановила у ворот двора. Остальные служанки во дворе занимались своими делами. В боковом зале находились только самые доверенные.

— Что Юй-гэ любит есть? — с мягкой улыбкой спросила Юнь Чу. — Эти паровые булочки на козьем молоке очень вкусные. Хочешь попробовать?

Чу Хунъюй поднял подбородок:

— Хочу, чтобы ты меня покормила.

Она не отказала, как он ожидал, а прямо взяла булочку палочками и поднесла к его губам. Он откусил. На вкус булочка была примерно такой же, как в княжеской резиденции, но почему-то казалась особенно вкусной. Он съел одну и захотел ещё, затем ещё — всего семь-восемь штук, и каждую Юнь Чу лично подносила ему ко рту.

— Мама, ты так добра ко мне. Ты мне так нравишься!

Казалось, он ещё никогда не был так счастлив. Всё его существо будто погрузилось в кувшин с мёдом, словно он видел сон.

Юнь Чу улыбнулась ему:

— Наелся?

Чу Хунъюй похлопал себя по круглому животику:

— Я ещё никогда так не наедался.

Юнь Чу поднялась:

— Раз наелся, тогда пойдём.

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба, и Чу Хунъюй застыл на месте.

Эта женщина вдруг стала такой доброй к нему только для того, чтобы легко выгнать его?

Насколько счастлив он был мгновение назад, настолько же горько ему стало теперь.

Он моргнул, и слёзы золотыми горошинами покатились вниз.

Юнь Чу оставалась непреклонной:

— Молодой господин провёл вне дома целую ночь. Пора возвращаться.

— Уаааа!

Чу Хунъюй внезапно громко разрыдался, плача так, что едва мог дышать.

Тинсюэ заговорила:

— Госпожа, эта служанка рано утром сходила разузнать. Князь Пинси сейчас подавляет разбойников на горе в нескольких десятках ли от столицы. В ближайшее время он не вернётся…

Когда третьего молодого господина растили рядом с госпожой, именно она была главной служанкой при нём. Она хорошо понимала нрав детей такого возраста. Она ясно чувствовала, что этот молодой господин действительно любит их госпожу.

Госпожа слишком много страдала. Если рядом останется кто-то, кто искренне любит госпожу, это будет неплохо.

Она надеялась, что молодой господин сможет помочь госпоже поскорее выйти из тени…

Тиншуан тоже тихо сказала:

— В резиденции князя Пинси сейчас совершенно спокойно, значит, никто не знает об исчезновении молодого господина. Госпоже не нужно беспокоиться.

Юнь Чу вздохнула.

Она вдруг почувствовала жалость к этому ребёнку.

Ему всего четыре года, он не вернулся домой целую ночь, но в огромной княжеской резиденции никто этого не заметил.

Если бы у ребёнка была мать, разве он мог бы пропасть так, чтобы никто не обнаружил?

Тинфэн вошла с докладом:

— Госпожа, хозяин прибыл.

Юнь Чу взглянула на время. Двор только что отпустили. В прошлом после утреннего двора Се Цзинъюй должен был заниматься служебными делами, затем общаться с коллегами. Обычно он возвращался только к вечеру. Но теперь у него не было ни дел, ни встреч, и она примерно догадывалась, зачем он пришёл во двор Шэн в такой час.

Она протянула руку, вытерла слёзы Чу Хунъюя и сказала:

— Если хочешь остаться здесь со мной, должен послушно слушаться. Никто, кроме находящихся здесь людей, не должен узнать о твоём существовании. Сможешь?

В глазах Чу Хунъюя появилось недоверие:

— Мама, ты правда больше не прогоняешь меня?

— Я лишь временно оставляю тебя. — Юнь Чу потрепала его по волосам. — Сиди здесь послушно. Не издавай ни звука.

Она поднялась и вышла из бокового зала.

Она стояла на ступенях и увидела Се Цзинъюя под крытой галереей.

Се Цзинъюй, которому уже было двадцать восемь, всё ещё выглядел как изящный молодой учёный и мог привлекать взгляды всех служанок.

В прошлой жизни она добровольно растила столько незаконнорождённых сыновей и дочерей, разве не надеялась она на то, что однажды Се Цзинъюй увидит её?

Но после перерождения она чувствовала к этому мужчине только полное отвращение.

— Почему хозяин так рано вернулся в поместье?

Её голос был ровным, она спрашивала, прекрасно зная ответ.

Се Цзинъюй с обеспокоенным видом спросил:

— Тебе лучше?

Юнь Чу кивнула:

— Я в порядке.

Видя, что она не желает говорить больше, Се Цзинъюй не стал расспрашивать. Помолчав, он сказал:

— Через два дня день рождения старой госпожи. Госпожа сможет присутствовать?

— Эти дни у меня плохой аппетит. Боюсь, если я появлюсь на банкете, это испортит аппетит гостям. Однако… — она сменила тон. — В этом году поместье Се не устраивало праздник любования цветами. Только этот банкет по случаю дня рождения сможет собрать всех вместе и оживить дом. Я, естественно, должна выйти поприветствовать гостей. Муж может быть спокоен.

Се Цзинъюй облегчённо выдохнул.

Он думал, что ему придётся потратить немало сил, чтобы уговорить её, но не ожидал, что Юнь Чу так легко согласится.

Он судил сердце благородного человека меркой мелкого.

Он уже собирался заговорить, когда Тинъюй внезапно вошла во двор с чашей супа:

— Госпожа болела так долго и всё никак не поправлялась. Эта наложница специально сварила питательный суп и принесла его. Не ожидала, что хозяин тоже здесь.

Выражение Се Цзинъюя было сложным:

— Хорошо служи своей госпоже.

Сказав это, он повернулся и покинул двор Шэн.

Глядя ему вслед, Тинъюй была полна разочарования. Ей наконец удалось встретить хозяина, но часто она не могла даже обменяться с ним словом.

Юнь Чу уже собиралась войти в боковой зал, когда увидела Тинъюй, несущую чашу с супом и направляющуюся к ней.