Императорский банкет в честь дня рождения

Пятьдесят девятый день рождения Императора, который по традиционному счёту считался шестидесятилетием, с древних времён отмечался особенно торжественно.

Княжна Цинхуа вернулась в столицу отпраздновать день рождения Императора и прибыла за несколько дней заранее. После того как она устроилась во дворце, первым делом отправилась в резиденцию князя повидать сына.

Хотя весь год они обменивались письмами, лично они давно не виделись, и её сердце всё это время было полно тревоги.

— Матушка, у меня всё хорошо. — на лице Мэн Шэня была улыбка. — Тётя не обращалась со мной плохо.

Цинхуа сразу увидела, что сын действительно живёт хорошо — он заметно подрос и даже поправился.

Поговорив немного с сыном, она отправилась во внутренний двор к Юнь Чу.

Юнь Чу уже услышала от слуг о прибытии княжны Цинхуа. Она заранее приготовила чай и с улыбкой приветствовала её:

— Вторая сестра.

— Когда ты родила Цзюээра, я была слишком далеко и ничего не прислала. Сейчас восполню. — Цинхуа достала замочек-оберег и толстый красный конверт. — Надеюсь, Цзюээр будет счастливее своих старших брата и сестры и вырастет здоровым и благополучным.

— Благодарю, вторая сестра.

Юнь Чу приняла подарки.

Цинхуа посмотрела ей в глаза и не удержалась от вопроса:

— Теперь ты довольна?

Юнь Чу кивнула:

— Цзюээр получил благословение, конечно, я как мать счастлива.

— Я не это имею в виду. — Цинхуа поджала губы. — Диндун стала наложницей супруга княжны. Ты довольна?

— Странные слова говорит вторая сестра. — спокойно ответила Юнь Чу. — Тогда именно вторая сестра говорила, какая Диндун замечательная. Теперь она стала семьёй второй сестры и служит вам обоим. Разве это не повод для радости? Почему же это звучит так, будто вторая сестра обвиняет меня?

Выражение лица Цинхуа стало серьёзным:

— Ты ведь ещё тогда всё поняла, не так ли?

Юнь Чу подняла глаза:

— Даже если и поняла, что с того? Я лишь хотела сказать второй сестре: не навязывай другим того, чего сама не желаешь.

У Цинхуа перехватило дыхание, но в конце концов она всё же проглотила слова.

Всё это действительно было её собственной виной.

Но у неё была гордость законной жены. Простая наложница не стоила того, чтобы обращать на неё внимание.

Она сменила тему:

— Завтра день рождения Отца-Императора. Придётся попросить тебя привести Шэнь-эра во дворец вместе с собой.

Юнь Чу медленно произнесла:

— Завтра дети во дворец не пойдут.

— Почему? — Цинхуа поставила чашку. — Это великое празднование, которое бывает лишь раз в десять лет. Все дети должны преклонить колени и поздравить Императора. Как они могут не пойти?

— Завтра на дворцовом банкете кое-что случится, поэтому дети не поедут. — ответила Юнь Чу. — Я уже отправила людей сообщить во дворец, что дети играли у воды, простудились, а Цзюээр тоже заразился.

Хотя Цинхуа и не отличалась особым умом, всё же она была членом императорской семьи. Как она могла не понять скрытого смысла?

Она кивнула, и на её лице появилось напряжение.

На следующее утро.

Сегодня в Императорской академии не было занятий, поэтому Чаншэн тоже отдыхала.

— Вы двое остаётесь дома и играете с Цзюээром. За ворота резиденции не выходить. — наставляла Юнь Чу. — Мы с вашим отцом-князем можем вернуться довольно поздно. Даже если долго не будем возвращаться, вам нельзя самовольно входить во дворец. Шэнь-эр, ты старше, так что присмотри за младшими и не позволяй им действовать необдуманно.

Мэн Шэню уже почти исполнилось десять. За год в Императорской академии он заметно повзрослел и во всём стал рассудительнее.

Он кивнул:

— Тётя, не волнуйтесь. Я присмотрю за младшими братом и сестрой.

Чу Чаншэн подняла голову, и её голос прозвучал звонко:

— Матушка, не переживай! Я удержу старшего брата, чтобы он не натворил глупостей.

Чу Хунъюй фыркнул:

— По твоим словам выходит, будто я особенно незрелый.

Юнь Чу улыбнулась:

— Да, наш Юй-эр самый разумный. Ладно, мы с вашим отцом-князем отправляемся во дворец.

Она взяла с собой двух служанок — Цютун и Лувэй — и вошла во дворец.

Когда карета приблизилась к императорскому дворцу, ей пришлось замедлиться. Сегодня все гражданские и военные чиновники должны были явиться поздравить Императора, и у дворцовых ворот уже почти час стояла огромная толпа.

Юнь Чу и Чу И последовали за потоком людей к главному залу. К этому времени многие уже прибыли.

Чу И занимал третье место по рангу и сидел довольно близко к Императору. Юнь Чу сидела рядом с ним.

Она увидела Императрицу возле Императора. На голове той была корона феникса, лицо покрывал безупречный макияж, но даже он не мог скрыть следов старости.

Всего за месяц-два Императрица словно резко постарела.

Затем Юнь Чу посмотрела на Ли Цзиншу неподалёку. Госпожа Цзинь, которую после ранения считали почти умирающей, теперь сидела с сияющим видом и даже казалась моложе на несколько лет.

Гости внизу не могли перестать перешёптываться.

— Госпожа Цзинь всё это время живёт во дворце Янсинь. Почему Его Величество до сих пор ничего не объявил?

— Думаю, именно на сегодняшнем банкете Его Величество воспользуется случаем и дарует ей титул Благородной супруги Цзинь.

— В таком возрасте ещё входить во внутренний дворец… слишком смешно, просто смешно. Его Величество совсем запутался.

Эти слова достигли ушей Ли Цзиншу, и её лицо слегка изменилось.

Она поставила жизнь на кон, чтобы проложить себе кровавый путь, думая, что Императрица уже никогда не поднимется.

Но кто бы мог подумать, что всего через несколько дней Императрица снова вернётся во дворец Куньнин.

Она думала, что Император как минимум вознаградит её титулом.

Но после столь долгого пребывания во дворце, помимо бесконечных наград и подарков, никаких реальных обещаний она так и не получила.

Даже несмотря на то, что её связь с Императором уже стала известна всем, Император… похоже, не собирался брать за неё ответственность, позволяя ей терпеть насмешки со всех сторон.

В этот момент как раз выступала группа красавиц-танцовщиц.

Ли Цзиншу увидела, как Император пристально смотрит на них, не отрывая глаз.

Она невольно сжала пальцы.

В конце концов она состарилась… Когда женщина стареет, то становится словно рыбьим глазом — уже недостойным внимания.

Она посмотрела на Императора.

Император почувствовал её взгляд и тоже поднял глаза.

Их взгляды встретились.

У сидящей рядом Императрицы кровь мгновенно ударила в сердце.

Хотя ей уже казалось, что она давно перестала заботиться об этом, видеть такую сцену своими глазами всё равно было мучительно.

— Докладывая Вашему Величеству, Второй принц просит аудиенции!

У дверей зала молодой евнух передал сообщение.

После прошлого проступка князя Гунси лишили титула, поэтому теперь его снова называли Вторым принцем.

Брови Императора резко сошлись:

— Он под домашним арестом. Как он вошёл во дворец?

Молодой евнух ответил:

— Докладывая Вашему Величеству, Второй принц продвигался ко дворцу на коленях, совершая поклон на каждом шагу.

В Великой Цзинь существовало негласное правило: если у простолюдина была несправедливость, он мог, кланяясь на каждом шагу, дойти до дворцовых ворот и ударить в барабан, прося аудиенции у Императора.

То, что Второй принц воспользовался этим способом, нельзя было назвать нарушением.

Император слегка смягчился. Всё же это был его родной сын, который ради поздравления с днём рождения действительно добрался до дворца на коленях.

— Впустите его!

По приказу Императора.

У входа появился Чу Мо.

Зрачки Императрицы резко сузились. Чу Мо совершил столь тяжкое преступление, а Император всё равно был готов дать ему ещё один шанс.

А что насчёт неё? Она не совершила ничего дурного, всю жизнь добросовестно управляла огромным внутренним дворцом ради Императора, а теперь он хочет заменить её другой женщиной.

Как же она жалка.

— Этот сын пришёл поздравить Отца-Императора с днём рождения! — Чу Мо опустился на колени. — Этот сын находится под домашним арестом и не мог купить дорогие картины или каллиграфию, поэтому научился вышивке у мастериц резиденции и собственноручно вышил нижнюю одежду для Отца-Императора. Пусть она защищает Отца-Императора от ветра и холода, оберегая от болезней и страданий.

Евнух Гао принял подарок и подал его Императору.

Император внимательно посмотрел на этот не слишком изящный предмет одежды и на мгновение застыл.

Он видел бесчисленные драгоценные подарки и редкие сокровища. Но впервые на празднике дня рождения получил настолько простой и искренний дар, и впервые кто-то из сыновей собственными руками сшил для него одежду.

Руки мужчины должны держать кисть и книги, а этот сын использовал их для вышивания.

В голосе Императора прозвучали эмоции:

— Мо-эр действительно вложил сердце. Раз уж пришёл, оставайся и раздели пир.

Евнух Гао поспешно велел поставить отдельный стол чуть впереди места Чу И.