Я буду защищать маму

Юнь Чу посмотрела на Юнь Жуня.

На самом деле у этого двоюродного брата действительно имелось определённое стратегическое мышление. Если бы она не знала хода событий из прошлой жизни, то непременно поддержала бы его идею действовать.

В прошлой жизни после того, как семья Юнь попала в беду, старший брат Юнь Цзэ вместе с Юнь Жунем повсюду пытались уладить отношения. Очень скоро их самих втянули в неприятности и перевели в другие города, а Юнь Жунь стал главным представителем этого поколения семьи Юнь.

Сразу после этого у старшей невестки случился выкидыш.

В семье Юнь воцарился ещё больший хаос.

Очень много времени спустя её отец вернулся в столицу с головой князя Южного Юэ. Все жители столицы выстроились вдоль улиц, приветствуя его. Император был чрезвычайно доволен, и бесчисленные награды потекли в семью Юнь рекой.

Семья Юнь почти достигла вершины своего могущества.

Разумеется, тогда те люди, что прежде делали мелкие пакости, просто исчезли.

Отец тоже не стал продолжать расследование, и дело так и сошло на нет.

Теперь, проживая эту жизнь снова, она, естественно, хотела поймать того человека, из-за которого у старшей невестки случился выкидыш.

— Юнь Чу. — Юнь Жунь посмотрел на неё. — Я слышал от Юнь И, что князь Пинси передал тебе жетон командования армией семьи Юнь. Это правда?

Линь Ши нахмурилась.

После прихода Юнь Жуня она велела позвать Чу’эр для обсуждения дел. Она думала, что представители побочных ветвей действительно ценят мнение Чу’эр.

Но оказалось, всё было ради того жетона.

— Это правда. — ответила Юнь Чу. — Почему старший брат Юнь Жунь спрашивает об этом?

— Из этого видно, что у тебя глубокие отношения с князем Пинси. — продолжил Юнь Жунь. — Не могла бы ты попросить князя Пинси вмешаться и вернуть Юнь И и остальных на прежние должности?

Старый генерал Юнь холодно произнёс:

— В этом нет необходимости.

Семья Юнь не нуждалась в том, чтобы просить кого-либо об одолжениях.

И уж тем более невозможно было позволить старшей законной дочери семьи Юнь идти просить милостей у других людей.

— Я понимаю опасения старого генерала, но нельзя бездействовать и просто ждать. — сказал Юнь Жунь. — Я сначала выйду и попробую уладить некоторые отношения.

Он поклонился старому генералу Юню, затем развернулся и покинул поместье семьи Юнь.

Юнь И и остальные тяжело вздохнули и тоже ушли следом.

— Чу’эр, как думаешь, с Юнь Жунем что-то не так? — спросил Юнь Цзэ.

Юнь Чу покачала головой:

— Пока ещё нельзя сказать.

Семья Юнь ещё не достигла самого тяжёлого положения, и зло человеческой натуры пока не проявилось полностью. Говорить об этом сейчас было ещё слишком рано.

— Юнь Цзэ, тебе стоит воспользоваться этим временем и хорошо отдохнуть. Когда твой отец вернётся ко двору с заслугами, у тебя уже не будет столько свободного времени. — Старый генерал Юнь с трудом поднялся, опираясь на руку слуги. — Если Юнь Жуню нравится суетиться, пусть суетится.

Юнь Цзэ не знал, смеяться ему или плакать:

— Дедушка, мне кажется, именно вам следует хорошенько отдыхать. Впредь, когда будут обсуждать дела, я скажу всем не беспокоить вас.

Во сне Чу’эр его жена потеряла ребёнка из-за внутренних распрей семьи Юнь. Если он действительно отпустит всё и перестанет следить за происходящим, разве это не даст мелким людям шанс воспользоваться ситуацией?

Он уже заранее знал, что случится в будущем. Если после этого всё равно наступит на те же грабли, то действительно не достоин называться ни мужем, ни отцом!

Юнь Чу осталась и пообедала вместе с Линь Ши.

Лишь после этого она снова занялась собственными делами.

Она велела Чэнь Дэфу повысить оплату за строительство приюта. Вероятно, завершить его удастся примерно через месяц. За это время необходимо было широко распространить сведения о существовании приюта.

Чтобы люди, находящие брошенных детей, знали, куда их можно отправить.

Чтобы сироты, потерявшие родителей, тоже знали, куда можно прийти.

Юнь Чу приказала нарисовать планы — схему будущего приюта. Под голубым небом и белыми облаками располагались аккуратные здания, а дети свободно и счастливо бегали вокруг.

В западной части столицы она поставила шатёр, а позади, на стене, вывесила эту картину. Сама же села за стол перед шатром.

Очень быстро вокруг собралось множество людей.

— За городом строят приют?

— Здесь написано, что он специально предназначен для приёма и воспитания бездомных детей.

— Погода становится всё холоднее и холоднее. На улицах действительно много детей замерзает насмерть. Так жалко. Если появится такое место, по крайней мере они не погибнут от холода.

— Именно! Ещё есть семьи, где одна за другой рождаются четыре или пять дочерей, и девочек тайно выбрасывают или топят. А теперь их хотя бы можно будет отправлять в приют. Позволить ребёнку жить — уже заслуга.

— …

— Человек за столом, кажется, старшая госпожа семьи Юнь. Я видел её раньше, когда наблюдал за скандалом у ворот семьи Се.

— Этот приют строится от имени семьи Юнь?

— Сейчас при дворе многие обвиняют семью Юнь в сговоре с врагом и измене. Похоже, семья Юнь пытается спасти своё положение.

— Эх, мужчины семьи Юнь убивают врагов на поле боя, а женщины то строят летние усадьбы, то возводят приюты. Как такая семья может предать страну?

— Наверняка это клевета мелких людей. Надеюсь, император как можно скорее проведёт расследование и восстановит справедливость!

Подавляющее большинство простолюдинов не верило, что семья Юнь предала государство.

Но исключения всё же были.

Из толпы вышел мужчина лет двадцати и громко выкрикнул:

— Семья Юнь делает всё это только ради того, чтобы завоевать сердца народа! Не позволяйте семье Юнь себя обмануть!

С этими словами он поднял яйцо и бросил его в Юнь Чу.

После его действия из-за спины мужчины выбежали семь или восемь старух с корзинами, которые очень ловко начали швырять в Юнь Чу гнилые овощные листья.

Глаза Цютун сузились, и она встала перед Юнь Чу, заслоняя её.

Однако почти ни одно тухлое яйцо или лист не долетели до Юнь Чу, потому что окружающие простолюдины сами начали всё перехватывать, спонтанно защищая её.

— Мама, я защищу тебя и помогу уйти отсюда.

Рядом с ухом Юнь Чу раздался голос.

Она обернулась и увидела Се Шианя, которого не встречала уже много дней.

После развода она постепенно и почти бессознательно забыла о делах и людях семьи Се. Теперь, увидев Се Шианя здесь и больше не будучи госпожой Се, она испытала странное чувство.

— Мама, осторожно!

Се Шиань поднял руку, заслоняя Юнь Чу от летящих овощных листьев.

Они отступили к стене.

— Тот человек, что только что первым начал подстрекать толпу, не простой житель. — Се Шиань стоял перед Юнь Чу, нахмурив брови. — Если я не ошибаюсь, он человек вдовствующей императрицы.

Юнь Чу посмотрела на него.

Се Шиань не посещал Императорскую академию, не бывал при дворе, держался далеко от чиновников, но всё равно настолько ясно понимал положение дел при дворе?

Тот человек действительно был подослан вдовствующей императрицей.

Вдовствующая императрица хотела окончательно закрепить за семьёй Юнь обвинение в измене, чтобы защитить генерала колесниц и конницы и сохранить влияние сил южной границы, принадлежавших её родному клану.

Беда семьи Юнь на самом деле, если смотреть глубже, была борьбой между императором и вдовствующей императрицей.

— В будущем тебе больше не стоит называть меня матерью. — спокойно произнесла Юнь Чу. — Если люди с дурными намерениями услышат это, семье Се могут причинить вред.

— Мама…

Сердце Се Шианя болезненно сжалось.

— Простите меня, мама. Мне не следовало заставлять вас разрывать отношения с семьёй Юнь.

Лишь после того, как мать покинула семью Се, он по-настоящему понял, что без поддержки великого рода семья Се ничто.

Хотя семья Юнь сейчас уже не была прежней, в сердцах простого народа её авторитет оставался неизменным. Сцена, где жители столицы защищали мать, уже всё показала.

Семья Се выгнала дочь семьи Юнь и тем самым вызвала ненависть даже у обычных людей на улицах. Теперь даже простолюдины могли указывать на них пальцами и ругать.

— Зачем снова поднимать эту тему? — сказала Юнь Чу. — Если семья Се не сможет содержать Кан’эра, можешь отправить его в приют за городом.

Се Шиань сжал кулаки:

— Старший брат подобен отцу. После смерти отца я стал отцом для младших братьев. Я не позволю им стать сиротами и попасть в приют.

— Аньэр, я действительно не ошиблась в тебе. Ты хороший ребёнок. — Юнь Чу похлопала его по плечу. — Я повторю ещё раз: если столкнёшься с трудностями, приходи ко мне в семью Юнь. Мы были матерью и сыном целую жизнь — если я смогу помочь, я обязательно помогу.

Се Шиань поджал губы.

Его чувства были крайне сложными.

Он не хотел, чтобы с семьёй Юнь случилось несчастье, потому что тогда мать сможет ему помогать.

Но одновременно он ещё сильнее боялся, что семья Юнь благополучно выйдет из кризиса. Ведь тогда изгнание матери из семьи сделает его посмешищем, разве нет?