Се Цзинъюй Пьёт Лекарство

Се Пин, плача, кивнула.

В зале Аньшоу воцарилась тишина.

Хотя все понимали, что в будущем барышне Пин придётся нелегко, никто не ожидал, что ещё до свадьбы будущая свекровь избьёт её до такого состояния.

Говорят, даже избивая человека, не бьют по лицу, однако наложница Дэ намеренно велела дать пощёчины именно по лицу Се Пин — ясно показывая семье Се, что дело с их интригами против принца Аньцзина так просто не закончится.

— Няня Чжоу, принеси мазь от отёков для барышни Пин, — тяжело вздохнула старая госпожа. — Когда ты замышляла всё это против принца Аньцзина, должна была предвидеть сегодняшний день.

Се Цзинъюй тихо произнёс:

— То, что наложница Дэ действует открыто, лучше, чем если бы она тайно строила козни. Раз заслужила — терпи.

Се Шиань поднял глаза:

— Как бы наложница Дэ ни обращалась с тобой, ты всё равно будущая княжеская супруга Аньцзина. Этого никто не изменит.

Се Пин расплакалась ещё сильнее.

Даже собственная семья не собиралась вступаться за неё… Что ей теперь делать?..

— Барышня Пин, — мягко сказала Юнь Чу. — Если наша семья Се найдёт уважительную причину для расторжения помолвки, наложница Дэ с радостью согласится, и тебе больше не придётся терпеть эти страдания.

— Расторгнуть помолвку? — Се Пин подняла заплаканные глаза. — Я… я не хочу её расторгать.

Ради этого положения она столько интриговала и страдала. Она ещё даже не успела насладиться почестями княжеской супруги — как могла она добровольно отказаться?

— Чуэр, что за глупости ты говоришь? — строго сказала старая госпожа. — Брак барышни Пин и принца Аньцзина дарован императорским указом. Расторгнуть помолвку — всё равно что ослушаться воли императора. Наша семья Се такого преступления не выдержит.

Се Цзинъюй тоже кивнул:

— Помолвку расторгать нельзя.

Юнь Чу притянула Се Пин к себе и отчётливо произнесла:

— До самой свадьбы у тебя ещё есть возможность передумать. Какой бы путь ты ни выбрала, мать поддержит тебя. Помни: пока мать рядом, у тебя всегда есть путь к отступлению.

У Се Пин снова защипало в носу, и слёзы потекли ручьём.

Все в семье Се прежде всего думали о выгоде и чести рода. Только мать по-настоящему заботилась о ней как о дочери.

Какую же добродетель она накопила в прошлой жизни, чтобы в этой обрести такую мать?..

Когда они вышли из зала Аньшоу, Се Цзинъюй догнал Юнь Чу и не удержался от вопроса:

— Неужели жена и правда хочет расторгнуть помолвку барышни Пин?

— Разумеется, нет, — спокойно ответила Юнь Чу. — Сейчас барышня Пин терпит унижения со стороны наложницы Дэ ради семьи Се. Если вся семья Се станет считать, будто она сама заслужила эти мучения, и начнёт относиться к ней холодно, станет ли она после свадьбы думать о благе семьи Се?

Се Цзинъюй внезапно всё понял.

— Жена действительно дальновидна.

Лицо Юнь Чу осталось бесстрастным, и она направилась дальше во двор Шэн.

Се Цзинъюй последовал за ней внутрь. Помедлив, он спросил:

— Я слышал, что недавно тёща водила тебя к божественному лекарю. Что он сказал?

— Божественный лекарь сказал, что мне нужно хорошенько восстановить здоровье и сначала пропить несколько курсов лекарств. — Юнь Чу бросила на него взгляд. — За один осмотр он берёт пять тысяч лянов серебра. Как думает муж, кто должен заплатить эти деньги?

— Ребёнок, которого ты родишь в будущем, будет законным сыном семьи Се. Разумеется, эти деньги должна заплатить семья Се, — сразу ответил Се Цзинъюй. — Позже я велю передать тёще плату за приём.

Пять тысяч лянов были для него немалой суммой, но теперь, когда он стал будущим тестем принца Аньцзина, способов раздобыть деньги хватало.

Он медленно подошёл ближе и положил руку ей на плечо.

— Жена, сегодня ночью я останусь во дворе Шэн.

Юнь Чу мгновенно почувствовала отвращение.

Она отступила назад, избегая его прикосновения, подошла к столику и сказала:

— Божественный лекарь сказал, что супругам обоим нужно восстанавливать здоровье. Пока идёт лечение, нам нельзя делить ложе.

Она передала ему свёрток с лекарствами.

Се Цзинъюй почувствовал, как рука потяжелела.

— Мне тоже нужно пить лекарства?

Юнь Чу кивнула:

— Разумеется. Если муж не хочет больше детей, тогда можно не пить.

После этих слов Се Цзинъюй понял: если он откажется лечиться, отношения между ним и Юнь Чу действительно окончательно разрушатся.

Когда они оба восстановят здоровье, у них наконец сможет появиться ребёнок, принадлежащий только им двоим.

Он долго смотрел на Юнь Чу, затем взял лекарство и ушёл к себе во двор.

Тиншуан стояла рядом и растерянно спросила:

— Госпожа, вы…

Она прекрасно знала, что божественный лекарь вовсе не выписывал лекарств хозяину. Даже рецепт для госпожи был самой госпожой разорван и выброшен.

Тиншуан ясно понимала: Юнь Чу вовсе не собиралась восстанавливать здоровье и тем более рожать ребёнка от хозяина.

Но зачем тогда она дала хозяину столько лекарств?

Тиншуан никак не могла понять намерений госпожи.

Лицо Юнь Чу оставалось бесстрастным.

— В семье Се и так слишком много детей. Это лекарство избавит меня от многих будущих проблем.

Сейчас у семьи Се уже было пятеро детей: старшая дочь Се Пин, вторая дочь Се Сянь, старший сын Се Шиань, второй сын Се Шивэй, третий сын Се Шиюнь, а наложница Тао ещё носила четвёртого сына…

Позже в поместье появятся новые наложницы, каждая будет рожать сыновей — пятых, шестых, седьмых…

Стоило Юнь Чу подумать о том, сколько бед принесут эти дети в будущем, как в её сердце поднималась ненависть.

Вместо того чтобы ждать, пока эти дети начнут вредить ей, лучше решить проблему у истока.

Пока Се Цзинъюй не сможет зачать детей, множество неприятностей исчезнет сами собой.

Тиншуан была потрясена до глубины души.

Она даже не знала, что чувствовать.

Но вскоре ей стало не до этого — следующие слова Юнь Чу повергли её в ещё больший шок.

— Тиншуан, я попросила мать присмотреть тебе жениха, — спокойно сказала Юнь Чу. — Завтра утром поедем в родительский дом. Посмотришь, нравится ли он тебе.

— Гос… госпожа… — лицо Тиншуан мгновенно побледнело. — Эта служанка не выйдет замуж. Я останусь рядом с госпожой и буду служить вам всю жизнь…

— Если я заставлю тебя никогда не выходить замуж и не иметь детей, однажды ты начнёшь меня ненавидеть. — Голос Юнь Чу был мягким. — Тиншуан, мы с тобой ровесницы. Я уже пять лет замужем. Я больше не могу задерживать твою судьбу.

Тиншуан прикусила губу.

Госпожа уже окончательно разошлась с семьёй Се. Она не смела даже думать, что ждёт госпожу впереди.

Если она уйдёт, кто останется рядом с госпожой?

Дядюшка Чэнь всё время занят внешними делами, Тинсюэ слишком простодушна, Тинфэн слишком вспыльчива…

Если госпоже понадобится сделать что-то тайное в будущем — кто поможет ей?

Но Тиншуан ничего не сказала.

Завтра, когда они приедут в дом Юнь и она увидит этого человека, просто скажет, что он ей не нравится.

Что бы ни случилось, она не покинет госпожу.

Позже вечером Тинсюэ пришла с докладом:

— Хозяин велел служанке сварить лекарство и выпил всё до последней капли.

Юнь Чу кивнула:

— Больше наблюдать не нужно.

Одного раза было достаточно.

Она давно велела тщательно уничтожить остатки прежнего лекарства. Всё, что будут варить дальше, станет обычным укрепляющим средством для мужчин.

На следующее утро Юнь Чу вместе с Тиншуан и Тинфэн отправилась в дом Юнь.

Всю дорогу Тиншуан нервно теребила пальцы, а Тинфэн беззаботно смотрела в окно экипажа.

— Госпожа, смотрите! У лавок со льдом такие длинные очереди.

Юнь Чу взглянула наружу и увидела четыре ледяные лавки с разными вывесками, перед каждой из которых выстроились длинные ряды слуг из богатых домов, пришедших покупать лёд.