Не так уж страшно

Перед детьми разложили совершенно новые ватные одеяла.

И ещё новые комплекты одежды — не тонкие однослойные тряпки, а плотные зимние вещи с хлопковой подкладкой, выглядевшие очень тёплыми.

Наверняка в такой одежде будет совсем не холодно.

Несколько десятков детей смотрели на всё это сияющими глазами, каждому хотелось подойти и потрогать.

Но без разрешения Юнь Чу никто не смел двигаться.

Юнь Чу слегка наклонилась и посмотрела на младшую дочь:

— Чаншэн, раздай им эти жетоны.

В корзине лежали маленькие деревянные таблички с вырезанными номерами. Она передала корзину Чу Чаншэн.

Маленькая девочка взяла корзину и с любопытством подняла один жетон, рассматривая его, но так и не решалась подойти к детям и начать раздачу.

Юнь Чу очень терпеливо объяснила:

— Без этих жетонов дети не смогут получить одежду и одеяла. Чаншэн, поможешь маме раздать их?

Девочка подняла большие влажные глаза, немного подумала и наконец поняла смысл слов Юнь Чу.

Она посмотрела на несколько десятков детей перед собой. Все они с ожиданием смотрели на неё.

Чаншэн немного испугалась и невольно сделала шаг назад.

Ладонь Юнь Чу мягко коснулась её спины, словно незаметно придавая сил.

Тинсюэ взяла девочку за руку:

— Эта служанка пойдёт вместе с юной госпожой.

Когда рядом оказался кто-то знакомый, девочка стала чуть смелее. Она осторожно подошла к первому ребёнку, достала из корзины жетон и протянула мальчику.

Тот принял его обеими руками. Не зная, как обращаться к этой красивой сияющей девочке, он тихо произнёс:

— Спасибо.

Это был первый раз, когда Чу Чаншэн общалась с незнакомыми людьми.

Внутри ей всё ещё было страшно, и она крепко сжимала руку Тинсюэ.

Но после услышанного «спасибо» её пальцы постепенно расслабились.

Она вдруг поняла, что разговаривать с незнакомцами вовсе не так страшно.

Тогда девочка сразу подошла ко второму ребёнку и протянула ему следующий жетон.

Второй мальчик тоже сказал:

— Спасибо.

Губы Чу Чаншэн слегка поджались.

Юнь Чу смутно различила на её лице застенчивую улыбку.

Она сама невольно улыбнулась.

Затем громко произнесла:

— Дети, получившие жетоны, подходите сюда за вещами, а потом ищите своё место по номеру жетона…

Дети один за другим выстраивались в очередь за одеждой и постелью.

Зимние одеяла были очень тяжёлыми — трёх-четырёхлетние малыши даже поднять их не могли. К счастью, работники приюта помогали носить вещи.

Старшие дети не удержались и развязали верёвки на свёртках, чтобы потрогать наполнение внутри. Такое мягкое, удобное и тёплое — настоящее хлопковое одеяло!

Некоторые дети осторожно вытаскивали немного ваты посмотреть поближе и только тогда замечали, что их грязные руки испачкали белоснежный хлопок. От этого им становилось по-настоящему жалко.

Была ещё одежда — два комплекта толстых ватных зимних вещей. Даже просто держа их в руках, дети чувствовали, какие они плотные и тёплые. Этой зимой им больше не придётся мёрзнуть.

— Хорошо, теперь все идите за мной в спальни в боковых корпусах. — Юнь Цинь повела большую группу детей дальше. — Мальчики на восточную сторону, девочки — на западную…

По указателям дети быстро нашли свои комнаты.

В каждой стояло по шесть кроватей — два ряда по три. Когда на них разложили одеяла — одно снизу, другое сверху — всё выглядело особенно тёплым и уютным.

Юнь Цинь улыбнулась:

— Сначала все вымойте руки, затем переоденьтесь, а потом пойдём в главный зал обедать.

Дети сразу выстроились в очередь к тазам для мытья рук. И стоило им опустить руки в воду, как каждый застыл от удивления.

Вода была тёплой.

Нужно понимать: сироты обычно пили только холодную воду. А руки или тело мыли прямо в реке. Тёплая вода была для них настоящей роскошью.

А здесь им действительно позволяли мыть свои грязные руки тёплой водой.

Когда вода в тазах быстро стала чёрной, детям даже стало жалко — тёплая вода была слишком драгоценной.

Вымыв руки, дети начали переодеваться. На самом деле они совсем не хотели надевать новую одежду, но боялись, что если оставить её здесь, кто-нибудь украдёт. Поэтому каждый старался натянуть на себя как можно больше слоёв.

После этого они последовали за Юнь Цинь в главный зал на обед.

Ещё во время получения одеял они уже чувствовали запах мяса. А теперь, войдя внутрь, дети будто полностью погрузились в этот аромат. Некоторые малыши даже начали сглатывать слюну, едва удерживаясь.

Чу Чаншэн стояла рядом с Юнь Чу и помогала раздавать еду детям.

Юнь Чу разливала кашу, Юнь Цинь раскладывала овощи, Чэнь Дэфу наливал суп, а маленькая девочка клала в каждую миску по варёному яйцу.

Больше десяти работников приюта поддерживали порядок и присматривали за младшими детьми…

Получив еду, дети расселись за столами, но ещё долго не могли прийти в себя.

Поскольку Юнь Чу боялась, что дети сразу не привыкнут к тяжёлой пище, в первый день приготовили жидкую мясную кашу, суп из костей с редькой, жареную тыкву и по одному яйцу.

— Тут мясо… настоящее мясо, и так много! Как вкусно пахнет!

— Такой миски каши мне раньше хватило бы на три дня… Как же хорошо!

— Я сохраню яйцо на потом, когда снова проголодаюсь…

Эти дети слишком долго голодали. Каждый ел так жадно, словно сметал всё бурей. Большие миски мясной каши они вычищали до последнего зёрнышка.

Юнь Чу и её дочь тоже сидели в стороне и ели ту же самую еду.

Аппетит Чаншэн всегда был крошечным, как у котёнка. Обычно она делала пару укусов и больше не хотела есть.

Но сегодня Юнь Чу заметила, что девочка съела уже треть большой миски каши и выпила целую чашу супа из редьки и костей. Только ненавистную тыкву она, как и всегда, не тронула. Зато яйцо съела, хотя желток всё равно не любила.

В этот момент сбоку протянулась грязная рука — не потому, что ребёнок не мылся, а потому, что въевшуюся за долгие годы грязь невозможно было полностью оттереть.

— Ты это больше не будешь есть?

Мальчик лет восьми-девяти осторожно указал на оставшуюся кашу, тыкву и желток, обращаясь к Чу Чаншэн.

Он даже не смел смотреть девочке прямо в лицо, потому что она была слишком чистой. Кожа её лица казалась светящейся белизной, и ему казалось, что даже смотреть на неё — уже кощунство.

Чу Чаншэн действительно больше не собиралась есть. Она медленно кивнула.

Но мальчик на неё не смотрел и не заметил ответа. Решив, что девочка отказалась делиться, он разочарованно убрал руку.

И тут Чу Чаншэн внезапно схватила его за руку.

— Я… я…

Девочка разволновалась, а когда волновалась, ей становилось ещё труднее говорить.

Она посмотрела на Юнь Чу, словно прося помощи. Юнь Чу лишь улыбнулась и погладила её по голове, позволяя дочери самой закончить.

Чу Чаншэн пришлось очень стараться:

— Я… больше… не ем. Те… тебе.

Мальчик тут же радостно забрал всю еду со стола.

Не потому, что он не наелся.

Просто годы голода не позволяли ему спокойно смотреть, как такую хорошую еду выбрасывают.

Он жадно отправил всё в рот.

Даже когда уже совсем не мог есть дальше, всё равно запивал водой и заставлял себя проглатывать. Только когда еда оказывалась в животе, он чувствовал настоящее спокойствие.

Юнь Чу посмотрела на остальных детей вокруг.

Несколько малышей трёх-четырёх лет вылизывали миски. Даже одно упавшее рисовое зёрнышко они поднимали и съедали.

Она вдруг вспомнила собственную жизнь. Каждый день на её стол подавали больше десяти блюд. После еды их просто уносили.

Доедали ли остатки слуги или всё сразу выбрасывали? Кажется, раньше её это никогда не волновало.

Сейчас же чувства Юнь Чу были невероятно сложными.