Смещение регента

Сегодняшнее утреннее заседание двора было обречено стать бурным.

Нынешний регент похитил князя Яня, после чего вдовствующая императрица окружила его резиденцию. Во время побега он потерпел поражение и бесследно исчез.

Эта новость вызвала огромный переполох при дворе.

Регент уже долгое время держал власть в своих руках и продвигал множество людей из семей Фэн и Линь, что давно вызывало недовольство.

Теперь, когда почти все придворные во главе с первым министром Ли как раз собирались совместно подать прошение о смещении регента, они неожиданно узнали, что сам регент исчез.

Раз самого регента не было, дело, естественно, пошло гораздо легче.

— Князю Яню ещё нет и двух лет, а регент похитил его, чтобы угрожать вдовствующей императрице. Такое сердце заслуживает казни!

— Обязанность регента — помогать юному императору управлять государством. Но во время мятежа князя Чэна регент не сделал ничего. Он недостоин оставаться князем!

— Этот подданный предлагает сместить регента!

— Этот подданный поддерживает предложение!

Бесчисленные чиновники один за другим выходили вперёд.

Чу Хунъюй поднял руку:

— Раз уж все любимые министры считают так же, пусть будет по-вашему — регента сместить. Подробности обсудим позже. Двор распускается!

Сказав это, он поднялся с драконьего трона и поспешно покинул зал.

Очень быстро он снял драконьи одежды и переоделся в обычную одежду маленького евнуха.

Матушка всю ночь не возвращалась и даже не пришла на утренний двор — значит, случилось что-то серьёзное.

Когда-то он говорил, что сделает матушку самой почитаемой женщиной в мире, но вместе с этим она стала и самой занятой женщиной в мире, постоянно разбираясь с бесконечными государственными делами ради него. Он, как император, был слишком бесполезен.

Но ещё бесполезнее оказался отец — неизвестно, куда он пропал и почему до сих пор не вернулся.

Он только закончил переодеваться, как слуга доложил:

— Ваше Величество, господин Оуян и сопровождающие ученики уже ждут в Императорском кабинете.

Он вздохнул и мог лишь сначала отправиться к Оуян Е.

Увидев его одежду, Оуян Е замер:

— Ваше Величество, что это значит?

Восемь учеников, сидевших в классе, мгновенно оживились. Всякий раз, когда они видели, что император собирается тайком выбраться из дворца, это означало, что впереди важное дело.

— Учитель, у меня срочные дела, и мне нужно покинуть дворец. — сказал Чу Хунъюй. — Прошу учителя проявить снисхождение.

Оуян Е погладил бороду:

— Если Ваше Величество желает покинуть дворец, у этого подданного нет причин препятствовать. Однако раз уж Ваше Величество пришли спросить разрешения, этот подданный задаст вопрос. Если Ваше Величество ответят правильно, сможете уйти.

Хотя Чу Хунъюй очень спешил, он всё же сдержался и сказал:

— Учитель, задавайте вопрос.

— Ваше Величество едут в карете. В это время впереди на дороге играют трое детей. Они так увлечены игрой, что не слышат топота копыт, а остановить карету уже слишком поздно. — неторопливо произнёс Оуян Е. — В этот момент карета может свернуть на другую дорогу, но там находится ремесленник, ремонтирующий путь. Позвольте спросить Ваше Величество: должна ли карета свернуть или продолжить ехать прямо?

Чу Хунъюй подпёр подбородок рукой.

Если карета поедет прямо, трое детей наверняка погибнут.

Если свернёт, тогда погибнет ремесленник, чинящий дорогу.

Группа детей рядом сразу начала оживлённо спорить.

— С одной стороны три жизни, с другой одна. Конечно, нужно сворачивать.

— Но эти трое детей играли прямо на дороге. Это они совершили ошибку. Почему обычный человек, ремонтирующий дорогу, должен расплачиваться за неё?

— Именно! Кто ошибся, тот и должен нести последствия.

— Но это ведь три человеческие жизни, к тому же дети ещё маленькие и ничего не понимают. Неужели за такую ошибку они должны умереть?

— …

Оуян Е спокойно наблюдал за Чу Хунъюем.

По его мнению, в этом вопросе любой ответ был правильным, но сам ответ раскрывал характер человека.

Чу Хунъюй начал ходить взад-вперёд.

Будь он обычным человеком, он бы выбрал продолжать ехать прямо. Кто ошибся, тот и должен отвечать.

Но сейчас он император. Каждый человек — его подданный.

На нём лежала обязанность защищать каждого жителя страны.

— Если бы я был в той карете, я бы убил лошадь. — наконец сказал Чу Хунъюй. — Не должны погибнуть ни ремесленник, чинящий дорогу, ни дети, совершившие ошибку.

Оуян Е кивнул:

— Но если убить лошадь, карета выйдет из-под контроля, и погибнуть можете уже вы сами.

— Умереть, защищая своих подданных — судьба правителя. — медленно произнёс Чу Хунъюй. — Если такой день действительно настанет, я тоже выйду вперёд.

— Нет, Ваше Величество! — поспешно сказал Линь Дундун. — Если настанет момент, когда кто-то должен выйти вперёд, пусть это буду я вместо Вашего Величества.

Чэнь Сань оттолкнул его:

— Регента уже сместили, твой отец скоро тоже падёт, и ты больше не сможешь оставаться сопровождающим учеником. В будущем главным учеником рядом с Его Величеством стану я. Если нужно будет выйти вперёд — это сделаю я!

— И я тоже!

— И я!

Группа учеников один за другим столпилась вокруг.

— Хорошо, очень хорошо! — лицо Оуян Е было полно удовлетворения. — Разве Ваше Величество не собирались покинуть дворец? Пока ещё есть время, поспешите.

Чу Хунъюй сразу направился наружу. Сделав несколько шагов, он вдруг заметил, что Линь Дундун, который обычно всегда цеплялся за него, не пошёл следом. Он обернулся:

— Что ты делаешь?

Лицо Линь Дундуна помрачнело:

— Я… я больше не могу быть сопровождающим учеником Вашего Величества?

— Что за чепуху ты несёшь? — нахмурился Чу Хунъюй. — Быстро догоняй.

На лице Линь Дундуна мгновенно появилась улыбка.

Замечательно.

Его Величество не отверг его.

Группа детей, переодетых евнухами, как и прежде успешно покинула дворец.

В это время в восточном пригороде столицы Юнь Чу привела людей к Цыгуан-тану, который когда-то собственными силами построила.

Это было место, которое она ещё будучи госпожой Се создала на несколько десятков тысяч лянов серебра, чтобы накопить заслуги для своих детей и дать приют бездомным детям.

Сначала там было всего около сотни детей. Позже их становилось всё больше и больше, и Цыгуан-тан постоянно расширяли.

После того как она стала наследной принцессой, многие купцы, желая снискать её расположение, начали добровольно жертвовать серебро и зерно. Постепенно одних только пожертвований стало хватать на содержание Цыгун-танa. Теперь число детей там приближалось к тысяче.

Место, которое должно было быть шумным и оживлённым, сейчас оказалось окутано мрачной атмосферой.

После побега через подземный туннель Чу Жуй связался со своими теневыми стражами и захватил Цыгуан-тан.

— Юнь Чу. — Чу Жуй сидел на мягком кресле у входа в Цыгуан-тан и медленно говорил. — Это место — одна из причин, по которой ты, будучи вдовствующей императрицей, завоевала сердца народа. Если я уничтожу его, тебе наверняка будет очень больно.

Лицо Юнь Чу оставалось мрачным, и она ничего не ответила.

Но её взгляд уже дал знак людям позади окружить Цыгуан-тан.

— Раз ты не смогла спокойно смотреть, как твой сын Чу Хунцзюэ попал ко мне в руки, тогда придётся побеспокоить детей отсюда.

Закончив говорить, Чу Жуй тяжело закашлялся.

Вчера он получил тяжёлые раны. Под обеими ключицами были колотые раны от меча, бедро тоже пронзил клинок Юнь Чу — он даже стоять нормально не мог.

Его тело и без того было слабым, а после ядовитых насекомых он потерял двадцать лет жизни. Теперь, после таких тяжёлых ран, он чувствовал, что жить ему осталось недолго.

Как всё дошло до такого?

Он посмотрел на женщину, стоявшую впереди вдалеке, и медленно произнёс:

— Юнь Чу, как насчёт того, чтобы ты согласилась для меня на одно условие, а я отпущу этих невинных детей?