Доставка оружия глубокой ночью

Се Шиань сидел верхом, крепко сжимая поводья.

С самого детства он изучал только книги. Верховой езде и стрельбе из лука его никто не обучал, да и сам он этому не учился.

Когда стало известно, что он поедет на охоту, он специально отправился на рынок, выбрал хорошего коня и попросил отца нанять наставника по верховой стрельбе.

Но времени было слишком мало. За каких-то десять с лишним дней он успел научиться лишь держаться в седле. Стрельба из лука оказалась слишком сложной и требовала долгой практики.

Он давно ожидал, что эта компания станет над ним издеваться.

Раз ожидал, значит, и паниковать не собирался. Он отпустил поводья и спокойно спешился.

— Молодой господин Се может просто ездить за нами и подбирать нашу добычу! Ха-ха-ха!

Шестой принц громко рассмеялся и хлестнул кнутом лошадь Се Шианя. Испуганный конь сорвался с места, а остальные разразились хохотом.

Вся компания ускакала вперёд, а Се Шиань, поджав губы, пошёл следом пешком.

— Мама, это ведь твой старший сын? — Чу Хунъюй сидел на корточках среди цветов. — Над ним издеваются. Почему ты не поможешь?

Юнь Чу улыбнулась.

Се Шиань был не таким, как обычные двенадцатилетние мальчики. Он слишком хорошо понимал, чего хочет, и ради своей цели был готов использовать любые средства.

Сейчас его унижал Шестой принц, но когда Се Шиань прочно встанет на ноги, именно Шестой принц однажды жестоко пострадает от него.

Впрочем, у Се Шианя, скорее всего, уже не будет такого шанса.

Юнь Чу и Чу Хунъюй набрали множество цветов и сплели два венка, после чего вернулись верхом.

Охотничья группа тоже вскоре возвратилась. Первое место, как и ожидалось, занял князь Пинси. Он добыл более десяти зверей, включая живого кролика.

Император пребывал в прекрасном настроении и прямо на месте вручил князю награду.

Остальные принцы поспешили поздравить его.

Сцена выглядела дружной и мирной.

Постепенно опустилась ночь. Разожгли костры, и все начали ужинать в свете пламени.

Юнь Чу вместе с Линь Ши направилась к шатру наложницы Юнь, когда к ним подошла Се Пин с сияющей улыбкой:

— Бабушка, матушка, я тоже хочу поприветствовать наложницу Юнь.

Лицо Линь Ши сразу похолодело.

Развод Юнь Чу с Се Цзинъюем был уже практически решённым делом. Просто сама Юнь Чу хотела дождаться подходящего момента, поэтому семья Юнь пока не предпринимала действий.

Эти незаконнорождённые дети семьи Се вскоре больше не будут иметь отношения к Юнь Чу. Незачем продолжать их баловать.

— Теперь ты будущая княгиня Аньцзин и принадлежишь к стороне наложницы Дэ. — холодно сказала Линь Ши. — Если ты сейчас пойдёшь приветствовать наложницу Юнь, со стороны может показаться, будто наложницы Дэ и Юнь объединились. Разве это не заставит императрицу напрасно насторожиться?

Лицо Се Пин застыло.

— В-вот как… Тогда это я была недостаточно предусмотрительна.

Наложница Дэ и без того совершенно не воспринимала её всерьёз, а теперь ей ещё и нельзя было сближаться с наложницей Юнь. Будущее казалось ей всё мрачнее.

Линь Ши напрямую повела Юнь Чу в шатёр наложницы Юнь.

Наложница Юнь происходила из военной семьи. В прошлом она вместе с отцом Юнь Чу, Юнь Сылинем, обучалась боевым искусствам у старого генерала. Верховая езда и стрельба из лука не были для неё проблемой. Однако, поскольку императрица любила охоту, наложница Юнь давно отказалась от этого увлечения. Даже приехав в Яньшань, она не сопровождала императора на охоте.

Юнь Чу и Линь Ши ещё не успели поклониться, как наложница Юнь быстро поднялась, поддержала обеих и усадила рядом.

— В шатре только мы трое. Не нужно формальностей.

Помолчав, она сказала:

— Старший брат прислал мне письмо, где написал, что Чуэр увидела во сне полное уничтожение семьи Юнь?

Линь Ши кивнула:

— Многие события из сна Чуэр уже произошли наяву.

Изначально она ничего не знала о сне, потому что мужчины семьи Юнь считали, что женщинам не нужно знать подобные вещи.

Только когда отец Чуэр внезапно заговорил о разводе с семьёй Се, она долго расспрашивала его и наконец узнала обо всём…

— Старший брат написал, что во сне Чуэр Восьмой принц умер… — сердце наложницы Юнь дрогнуло. — Чуэр, когда ты советовала мне раньше попросить для Восьмого принца раннее пожалование удела, это было из-за сна?

Юнь Чу сначала кивнула, потом покачала головой:

— Изначально я думала, что если избежать водоворота борьбы за трон, у семьи Юнь ещё останется шанс выжить. Но после разговора с дедом, отцом и старшим братом я поняла: семья Юнь уже стоит слишком высоко, чтобы остаться в стороне. Поэтому я хочу спросить только одно: тётя, вы когда-нибудь думали посадить Восьмого принца на трон?

Наложница Юнь так испугалась, что её зрачки резко сузились, и она поспешно посмотрела на вход в шатёр.

— Цютун стоит снаружи. Всё в порядке. — сказала Юнь Чу. — Если у тёти есть такое намерение, семья Юнь готова поставить на это.

На лице наложницы Юнь появилась горькая улыбка.

— У семьи Юнь действительно есть право говорить подобное… Но характер Восьмого принца совершенно не подходит для этого места. Даже если он сядет на трон, удержаться на нём не сможет. Какой тогда смысл?

Линь Ши прекрасно понимала Восьмого принца. Слишком чистый, слишком добрый.

Императорские дети начинали плести интриги уже в пять-шесть лет, а Восьмой принц в свои десять всё ещё оставался невинным ребёнком.

Она сказала:

— Тогда послушай Чуэр. Как можно раньше попроси для Восьмого принца титул и удел, чтобы он поскорее покинул эту столицу, полную опасностей.

Ресницы наложницы Юнь дрогнули, и она кивнула.

Сейчас Восьмому принцу было десять. Титул князя он мог получить только в двенадцать. Значит, у неё оставалось ещё как минимум два года… Нужно всё тщательно продумать.

Выйдя из шатра наложницы Юнь, Юнь Чу и Линь Ши разошлись по своим шатрам.

Они не принадлежали к императорской семье, поэтому их лагерь располагался поодаль.

Юнь Чу только вошла в шатёр и собиралась умыться, как Цютун приподняла полог и вошла внутрь:

— Госпожа, князь Пинси просит вас выйти. Он хочет обсудить важное дело.

Уже почти наступил конец часа Собаки. Большинство людей устало и давно разошлось отдыхать, поэтому возле шатров стояла тишина.

Юнь Чу не понимала, зачем князь Пинси ищет её так поздно.

Но если дело действительно важное, то время было выбрано удачно: никто их не увидит.

Она переоделась в тёмную одежду и вышла из шатра.

У входа её уже ждал Чэнсюй, слуга Чу И.

Увидев её, он почтительно произнёс:

— Госпожа Се, прошу сюда.

Идя впереди, он мысленно бесконечно ворчал.

Их князь всегда был благородным и прямым человеком. За всё время службы Чэнсюй ни разу не видел, чтобы князь тайно встречался с женщиной.

Даже если обсуждать что-то чрезвычайно важное, разве обязательно делать это посреди ночи и в таком уединённом месте?..

Если бы он не верил в характер князя, то решил бы, что тот задумал что-то непристойное.

Юнь Чу последовала за Чэнсюем к озеру в горах.

Трава вокруг росла по колено, лунный свет отражался на воде вместе с редкими звёздами. Рядом был воткнут факел, потрескивавший огнём.

Чэнсюй молча удалился, а Цютун осталась сторожить неподалёку.

У озера остались только Юнь Чу и Чу И.

— Приветствую Ваше Высочество.

Чу И обернулся:

— Не нужно церемоний.

— В прошлый раз генерал Юнь попросил меня подобрать вам оружие. Я долго искал, но так и не нашёл ничего подходящего для женщины, поэтому велел изготовить специально. — он протянул предмет в руках. — Посмотрите, нравится ли вам.

— Благодарю за беспокойство, Ваше Высочество.

Юнь Чу и правда не ожидала, что он позвал её лишь затем, чтобы передать оружие.

Она взяла предмет.

Это был изящный короткий меч длиной примерно с женское предплечье, который можно было легко спрятать в рукаве.

Она вытащила клинок из ножен.

В свете луны лезвие отливало холодным серебряным блеском.

Она сделала несколько движений. Меч оказался очень удобным. Затем она выдернула волосок, провела лезвием — и волос мгновенно рассёкся.

— Благодарю, Ваше Высочество!

Юнь Чу действительно понравилось это оружие, и она невольно ещё несколько раз взмахнула клинком.

— Госпожа Юнь, у этого кинжала есть ещё один скрытый механизм.

— Какой механизм?

Юнь Чу была полностью поглощена осмотром оружия и даже не заметила, что он снова изменил обращение к ней.