Кто-то действует жестоко

Чиновников четвёртого ранга в столице было пруд пруди. Семья Ху, будучи домом чиновника четвёртого ранга, ничем особенным в столице не выделялась.

Во внутреннем дворе четырёхдворового поместья Тинъюй стояла на коленях на земле, пока пожилая служанка перед ней безжалостно била её по лицу.

После двадцати пощёчин лицо Тинъюй распухло, из уголка рта текла кровь, и выглядела она крайне жалко.

Но даже увидев Тинъюй в таком состоянии, госпожа Ху всё ещё не смогла успокоить ярость в сердце.

Все наложницы в этом доме когда-то были её придаными служанками. Она всегда считала, что полностью держит мужа под контролем, и никогда не ожидала, что прошлой ночью застанет эту дрянь кувыркающейся с её мужем в постели.

Она увидела, что первой реакцией мужа было защитить эту женщину, а лишь потом объясняться с ней, законной супругой.

Госпожа Ху поняла: у этой дряни есть способности. Она уже сумела завладеть сердцем её мужа.

Если устроить скандал, муж лишь ещё сильнее отдалится от неё.

Поэтому ей пришлось самой проявить великодушие и принять эту женщину в наложницы.

Но когда она узнала настоящее происхождение Тинъюй, ей захотелось собственными руками задушить мужа.

Вдовая наложница семьи Се — жалкая наложница из павшего рода. И её муж посмел связаться с такой женщиной. Если слухи выйдут наружу, репутация семьи Ху будет окончательно уничтожена. А эта дрянь ещё и осмелилась использовать всё это для вымогательства серебра. Она должна умереть!

К счастью, контракт уже был получен. Теперь избить её до смерти или продать — зависело лишь от одного слова госпожи Ху.

Госпожа Ху поднялась:

— Наложница Юй проявила неуважение к старшей госпоже и оскорбила хозяйку дома. Заприте её в дровяном сарае.

Сначала нужно как следует помучить её несколько дней, а затем тихо избавиться.

Тинъюй в полном оцепенении бросили в сарай.

Она пролежала на земле довольно долго, прежде чем медленно пришла в себя.

Она никак не могла поверить, что действительно стала наложницей семьи Ху… Да, семья Ху была куда лучше нынешней семьи Се, но она совсем не этого хотела.

Она лишь собиралась выманить немного серебра, а затем уйти и спокойно заботиться о брате Юне. Как всё обернулось тем, что она сама стала наложницей семьи Ху?

Взгляд госпожи Ху был таким, словно та мечтала сожрать её живьём. Вероятно, в поместье Ху ей осталось жить совсем недолго.

Тинъюй сжалась в углу сарая и начала лихорадочно размышлять.

Очень скоро обо всём услышала и Юнь Чу.

Она лишь покачала головой.

Она специально приказала людям разузнать о семье Ху. Госпожа Ху в столице была известна как настоящая тигрица. Когда-то господин Ху привёл домой наложницу, и та вскоре была забита госпожой Ху до смерти под каким-то предлогом.

С тех пор господин Ху больше не осмеливался брать новых наложниц.

Теперь же Тинъюй попала прямо в руки госпожи Ху. Можно было представить, какая жизнь её ждёт.

Небесные грехи ещё можно пережить.

Но собственные грехи пережить невозможно.

Юнь Чу довольно рано закончила с делами поместья и затем начала заниматься чтением вместе с Чаншэн.

Она читала одну строку, а девочка повторяла следом одну строку. За несколько дней они уже почти закончили «Троесловие».

Хотя речь Чаншэн всё ещё оставалась не слишком плавной, она уже могла с запинками прочитать всё «Троесловие» целиком. Это был огромный прогресс.

Вскоре из школы вернулся Юйэр. Немного поиграв с сестрой и поужинав, он снова отправился в соседний двор продолжать занятия с наставником.

Юнь Чу беспомощно покачала головой.

Этот малыш всё ещё сердился из-за утренней истории с боевыми искусствами. И правда ребёнок с тяжёлым характером.

Когда наставник закончил урок, Чу Хунъюй поднял голову и увидел Юнь Чу, стоящую у дверей учебной комнаты.

Он демонстративно отвернулся, даже не желая смотреть на неё.

— Юйэр, посмотри, что это?

Юнь Чу поставила на стол маленький глиняный сосуд.

Малыш изо всех сил боролся с любопытством и не поворачивался, только скрестил руки на груди и тяжело фыркнул.

Юнь Чу открыла сосуд и нарочито удивлённо произнесла:

— Какой большой сверчок! Ну раз Юйэру он не нужен, тогда я отдам его брату Цзяну.

— Кто сказал, что он мне не нравится?!

Малыш тут же обернулся и крепко прижал сосуд к себе. Стоило ему увидеть сверчка внутри, как глаза мгновенно засияли, и он сразу начал играть.

Юнь Чу села рядом и мягко сказала:

— Юйэр, мама всё обдумала. Когда тебе исполнится шесть, я возьму тебя тренироваться вместе со мной. Хорошо?

— Мама, обещаешь?

Чу Хунъюй тут же сцепил с ней мизинцы в клятве, и вся его обида моментально исчезла.

Уложив обоих детей спать, Тинсюэ тихо вошла во внутренние покои и мягко доложила:

— Госпожа, тётушка Гуйлань внезапно заболела. Она говорит, что завтра не сможет отправиться в чайную и тканевую лавки.

Тётушка Гуйлань была родной матерью Юнь Цинь. Именно сегодня утром она приняла управление чайной и тканевой лавками у четвёртой госпожи Юнь.

Не прошло и дня, а она уже заболела?

Неужели бывает такое совпадение?

Юнь Чу поджала губы. Она лишь слегка проверила ситуацию, а четвёртая тётя уже попалась на приманку.

Похоже, в прошлой жизни выкидыш невестки действительно был связан с четвёртой тётей.

Она спокойно произнесла:

— Сходи туда сама и посмотри, насколько серьёзно больна тётушка Гуйлань. Но независимо от того, что увидишь, распространи слух, что она лишь слегка простудилась и ничего серьёзного нет.

— Да.

Тинсюэ получила приказ и отправилась выполнять его.

Семья Юнь Цинь жила в западной части столицы, в очень маленьком двухдворовом доме. Кроме фамилии Юнь, они почти ничем не отличались от обычных простолюдинов.

Муж тётушки Гуйлань управлял одним из поместий семьи Юнь за городом. Сама Гуйлань обычно сидела дома, поддерживала мужа и воспитывала детей. Услышав, что Юнь Чу не хватает людей, она сразу пришла помочь.

Когда её дочь смогла развестись, всё это произошло только благодаря поддержке главной ветви семьи Юнь. Иначе её Циньэр до сих пор продолжала бы страдать в доме мужа.

Поэтому, пока Юнь Чу нуждалась в ней, она была готова первой выйти вперёд.

Но едва приняв на себя такую кучу дел, она вдруг слегла так тяжело, что не могла даже подняться.

Увидев пришедшую от Юнь Чу Тинсюэ, она с трудом села:

— Эта женщина подвела старшую госпожу. Моё тело и правда слишком бесполезно…

Тинсюэ наклонилась ближе и тихо прошептала ей несколько слов на ухо.

Глаза тётушки Гуйлань сразу наполнились недоверием.

Всё происходящее явно выходило за пределы её понимания.

Очень скоро новость о болезни тётушки Гуйлань дошла и до четвёртой госпожи Юнь.

Та холодно усмехнулась:

— У неё довольно крепкое здоровье. Похоже, я всё-таки подмешала слишком мало.

Она ни за что не собиралась отдавать чайную и тканевую лавки.

Раз Гуйлань посмела принять дела, значит, должна была быть готова к последствиям.

Теперь, когда Гуйлань заболела, Юнь Чу сама прибежит просить её снова взять управление в свои руки.

Разве что Юнь Чу решит лично заняться счетами. Но такая ленивая и неспособная девушка точно не справится. В конце концов ей всё равно придётся прийти просить помощи.

Когда четвёртая госпожа Юнь передавала дела Гуйлань, она уже кое-что подмешала в чай. А теперь решила лично сходить к ней домой.

Рано утром следующего дня четвёртая госпожа Юнь отправилась в дом тётушки Гуйлань.

Та сидела в цветочном зале, несмотря на болезнь, и просматривала счётные книги — именно книги тканевой лавки.

Четвёртая госпожа Юнь холодно усмехнулась.

Получив немного власти, эта женщина уже не желала её отпускать.

Она подошла с улыбкой:

— Тётушка Гуйлань, раз уж ты заболела, лучше бы спокойно отдохнула. Не стоит так себя изматывать.

Гуйлань кашлянула:

— Старшая госпожа велела мне разобрать подробные счета тканевой лавки. Я не могу затягивать.

— Сначала выпей чаю. — четвёртая госпожа Юнь подняла чашку, ненадолго прикрыв её ладонью, а затем протянула вперёд. — Если здоровье совсем рухнет, у тебя уже ничего не останется.

Тётушка Гуйлань взяла чашку.

Глядя на чай, который ничем не отличался от обычного, она всё ещё не могла поверить, что внутри действительно что-то подмешано.

— Пей же. Чего застыла?

На лице четвёртой госпожи Юнь сияла улыбка.

И чем шире была эта улыбка, тем яснее тётушка Гуйлань понимала: с чаем точно что-то не так.

Всего лишь право управлять чайной и тканевой лавками, всего лишь просмотр счётов. Даже сами книги не находились у неё в руках. Она не понимала, почему четвёртая госпожа Юнь готова действовать так жестоко из-за подобной мелочи…

— Четвёртая тётя тоже пришла?

Внезапно позади раздался голос Юнь Чу.

Тело четвёртой госпожи Юнь мгновенно застыло.