Слабость и лицемерие

Лицо Се Цзинъюя было мрачным до крайности.

Выпив чаю с господином Юем, он вышел из чайного дома и издалека заметил самую приметную женщину в толпе.

Она и впрямь была старшей дочерью семьи Юнь, чья красота славилась по всей столице. На шумной улице, среди снующих людей, она сияла так ярко, что взгляды невольно падали на неё.

Однако, увидев мужчину, стоявшего с Юнь Чу лицом к лицу, он сразу почувствовал, как сердце опустилось на дно.

Он извинился перед господином Юем, быстро подошёл и дёрнул Юнь Чу за собой.

Сложив руки, он произнёс:

— Этот чиновник приветствует маркиза.

— Цк, — рассмеялся Цинь Минхэн. — Этот маркиз всего лишь немного побеседовал с госпожой Се. Неужели господин Се боится, что этот маркиз её проглотит?

Се Цзинъюй сказал:

— Уже поздно. Этот чиновник сначала отвезёт жену домой. В другой раз, когда представится случай, я навещу поместье маркиза.

Сказав это, он обернулся к Юнь Чу:

— Жена, поедем домой.

Юнь Чу увернулась от его протянутой руки и, опираясь на Тиншуан, первой поднялась в карету.

Се Цзинъюй последовал за ней и сел напротив.

Как и прежде, Юнь Чу не желала с ним разговаривать. Она приподняла занавеску и стала смотреть на улицу.

В груди Се Цзинъюя застряло тяжёлое чувство.

Он не удержался и спросил:

— Что маркиз Сюаньу говорил тебе?

Юнь Чу спокойно ответила:

— Случайно встретились на дороге и обменялись приветствиями.

Се Цзинъюй продолжил допытываться:

— И всё?

— А что ещё могло быть? — Юнь Чу опустила занавеску и прямо встретила его взгляд. — Муж так настойчиво меня допрашивает — думает, я изменила?

— Разумеется, нет… — Се Цзинъюй не ожидал, что она скажет так прямо. Немного растерявшись, он даже не осмелился смотреть в её ясные глаза и неловко произнёс: — После того как Вэйэр ранил наследника поместья маркиза Сюаньу, маркиз постоянно усложняет мне дела при дворе. Я беспокоился, что он может проявить к тебе неуважение, поэтому…

Юнь Чу пристально смотрела на него.

Она знала: Се Цзинъюй был насквозь лицемерным человеком, готовым на всё ради своих целей.

Если слова Цинь Минхэна были правдой, зачем Се Цзинъюй обманул её двумя чужими телами?

Это были дети, которых она родила, плоть и кровь семьи Се. Она действительно не хотела верить, что Се Цзинъюй потерял останки детей…

— Жена, что случилось?

Под взглядом Юнь Чу Се Цзинъюй почувствовал себя неуютно и невольно коснулся лица.

Юнь Чу покачала головой и больше ничего не сказала.

Карета вскоре прибыла к воротам поместья Се.

Утром они уехали в семью Юнь, затем за город, потом задержались в дороге. Когда вернулись, уже наступили сумерки.

Оранжевый закат середины лета лег на их плечи, вытянув длинные тени.

Хэ стояла во дворе и сразу увидела, как они входят рядом: мужчина высокий, словно нефрит, женщина несравненной красоты. Какая идеально подходящая друг другу пара.

Она подавила чувства, поднявшиеся в сердце, подошла и присела в поклоне:

— Господин, госпожа.

— У меня ещё есть дела. Я сначала вернусь к себе.

Не сказав ни единого лишнего слова, Юнь Чу развернулась и ушла со служанками.

Се Цзинъюй смотрел ей вслед и едва заметно вздохнул.

— Господин, — заговорила Хэ. — Утром госпожа уехала одна. Почему же вернулась вместе с вами?

Се Цзинъюй ответил небрежно:

— Мы встретились на дороге.

— Почему госпожа ещё и переоделась? — В последнее время Хэ занималась вышивкой и прекрасно разбиралась в тканях. — Одежда на госпоже сшита из редкой облачной парчи из Цзяннани. Только знатные семьи могут позволить себе такое. Неужели семья Юнь теперь настолько богата?

Лицо Се Цзинъюя внезапно помрачнело.

Как зять семьи Юнь, он прекрасно знал: хотя семья Юнь была генеральским поместьем первого ранга, они не были особенно богаты и просто не могли позволить себе такие дорогие ткани.

Он быстро вошёл в свой двор и холодно приказал:

— Отправься к воротам семьи Юнь и узнай, сколько времени госпожа там пробыла.

Молодой слуга действовал быстро. Не прошло и половины шичэня, как он вернулся с докладом:

— После обеда в семье Юнь госпожа уехала примерно в первую четверть часа вэй.

Се Цзинъюй с силой поставил чашку на стол.

Она покинула семью Юнь в первую четверть часа вэй (13-15), так почему же к закату всё ещё была на улице?

Неужели после ухода из семьи Юнь она отправилась в поместье маркиза Сюаньу…

Стоило ему подумать об этом, как Се Цзинъюй уже не смог себя сдержать и направился во двор Шэн.

Юнь Чу только села за обеденный стол. В зале поставили лёд, поэтому было довольно прохладно. Служанки одну за другой подали блюда.

Она взяла палочки и уже собиралась есть, когда снаружи услышала голос молодой служанки:

— Господин, госпожа ужинает. Позвольте этой служанке войти и доложить…

Не дождавшись конца её слов, Се Цзинъюй уже вошёл в боковой зал и прямо сел за стол.

Юнь Чу спокойно приказала:

— Подготовьте ещё один набор посуды и палочек.

Взгляд Се Цзинъюя прочно остановился на Юнь Чу. Он помнил, что у неё была похожая верхняя накидка, которую она, кажется, надевала два или три раза. Если не присматриваться, можно было решить, что сейчас на ней та же самая. Но на самом деле отличия всё же были: обе белые, но оттенки немного разные.

Эта одежда явно была предназначена для того, чтобы обмануть глаз.

Зачем она меняла верхнюю одежду вне дома? Она сменила только верхний слой или всё, что было под ним?

Он взял палочки и, сдерживая эмоции, съел несколько кусочков.

Когда он увидел, что Юнь Чу тоже почти закончила, холодно сказал:

— Все выйдите.

Тиншуан посмотрела на Юнь Чу.

Юнь Чу улыбнулась. Она как раз тоже хотела с ним как следует поговорить. Она махнула рукой, и служанки с прислугой вышли, мягко закрыв дверь.

В комнате стало тихо.

— Жена, куда ты ходила сегодня после полудня? — прямо спросил Се Цзинъюй. — Ты и маркиз Сюаньу действительно просто встретились на дороге?

Юнь Чу опустила глаза и отпила чай.

Если бы она не знала, что этот мужчина когда-то отдал её маркизу Сюаньу, чтобы разрешить беду семьи Се, она, возможно, действительно поверила бы, что он заботится о ней.

Совершив столь низкие поступки, он ещё имел право её допрашивать?

Прежде чем она успела заговорить, Се Цзинъюй внезапно поднялся, наклонился вперёд и схватил её за запястье.

Затем без предупреждения распахнул её верхнюю накидку.

Он увидел платье, которого прежде никогда не видел.

— Почему ты переоделась вне дома — полностью, снаружи и внутри?! — Се Цзинъюй гневно сжал её тонкое запястье. — Что именно вы с маркизом Сюаньу сделали?!

— Когда ты оставил меня одну в поместье маркиза Сюаньу, почему не подумал об этом? — холодно сказала Юнь Чу. — В тот день в поместье маркиз Сюаньу сказал мне, что в чае, который ты подал мне, было снотворное. Я всё думала, почему же проспала в поместье маркиза весь день. Муж не желает объясниться?

Сердце Се Цзинъюя пропустило удар.

— Что ещё он тебе сказал?

— Уже одного этого достаточно, чтобы потрясти меня. Значит, есть ещё что-то, о чём я не знаю? — Юнь Чу резко оттолкнула Се Цзинъюя, её взгляд стал острым. — Если ты не объяснишь всё ясно, я не прочь лично съездить в поместье маркиза Сюаньу и спросить.

Се Цзинъюй сжал кулаки.

Это дело было невозможно объяснить. Даже если бы он объяснил, стоило Цинь Минхэну снова упомянуть перед Юнь Чу брачную ночь — и он снова оказался бы в пассивном положении.

Он поднял глаза, лицо его было полно разочарования:

— Жена, ты скорее поверишь постороннему человеку, чем собственному мужу? Какой я человек — никто не знает лучше тебя.

Юнь Чу холодно рассмеялась.

Да, никто лучше неё не понимал слабости и лицемерия, что таились в самой сути Се Цзинъюя.