Сохрани для меня этот секрет

Небо уже потемнело.

Взгляд Юнь Чу упал на Се Шиюня.

— Юньгэ, мать спрашивает тебя: как ты думаешь, кому должна принадлежать эта туфелька в моём дворе?

Её голос был ровным, без колебаний, но Тинъюй уловила скрытый гнев.

Она быстро сказала:

— Госпожа, Юньгэ, он…

— Я спрашиваю Юньгэ. Наложница Юй, сначала отойди в сторону. — Голос Юнь Чу был очень лёгким. — Юньгэ, ты знаешь, мать больше всего не любит детей, которые лгут.

Тинъюй почти умирала от тревоги.

Но Тиншуан стояла рядом и холодно смотрела на неё. Она не смела пошевелиться.

Се Шиюнь стоял перед Юнь Чу, опустив голову.

Месяц назад, каждый раз приходя в двор Шэн, он сидел у матери на коленях. Тогда, стоило лишь порадовать мать, она дарила ему много хороших вещей.

А в последнее время мать становилась всё холоднее к нему.

Он ведь явно ничего не сделал плохого — так почему лишился её любви?

Ему было обидно, правда очень обидно.

От этих мыслей по лицу Се Шиюня потекли две дорожки слёз. Золотые горошины падали одна за другой. Он поднял голову и сквозь слёзы сказал:

— Мать, ты вырастила другого ребёнка, поэтому больше не хочешь Юньгэ?

Юнь Чу успокоила сердце и сказала:

— Что значит «вырастила другого ребёнка»? Что ты имеешь в виду?

— Мать, больше не лги мне. Я всё видел. — Се Шиюнь громко заплакал. — Я видел, что во дворе матери есть мальчик примерно моего возраста. Мать держала его на руках и улыбалась ему. Он теперь станет сыном матери, да? Мать больше никогда не будет любить меня…

Пальцы Юнь Чу напряглись.

Как она и предполагала, Юньгэ наверняка что-то знал. Иначе с его робким характером он ни за что не упомянул бы туфельку перед князем Пинси.

Она повернула голову к Тинъюй:

— Наложница Юй тоже видела?

Пальцы Тинъюй крепко сжали друг друга.

Она прикусила кончик языка и сказала:

— Отвечая госпоже: эта наложница ничего не видела. Должно быть, Юньгэ ошибся. Эта наложница хорошо присмотрит за Юньгэ и не позволит ему говорить лишнее перед старой госпожой и хозяином.

Юнь Чу опустила глаза.

Её двор больше тоже не был безопасен. Она ни в коем случае не могла снова позволить тем двум детям приходить в резиденцию Се.

Она сделала глоток чая и вздохнула:

— Юньгэ не ошибся. Во дворе действительно есть ребёнок, присланный семьёй Юнь, чтобы быть усыновлённым под моё имя как законный сын. Просто я всё время считала, что это не соответствует правилам, поэтому не упоминала об этом ни старой госпоже, ни хозяину. Наложница Юй, пока я не приму решение, ты должна сохранить для меня этот секрет.

Тинъюй едва могла поверить.

Правда оказалась именно такой, как она догадалась: госпожа действительно собиралась усыновить ребёнка с кровью семьи Юнь.

Это действительно не соответствовало правилам и нарушало ритуальные нормы!

Но если семья Юнь решит так поступить, у семьи Се не останется места для отказа. Как бы это дело ни нарушало правила, оно станет реальностью.

Она крепко сжала платок:

— Эта наложница навсегда останется человеком госпожи и непременно будет хранить секрет госпожи крепко запечатанным.

Юнь Чу спокойно посмотрела на неё.

Возможность была дана. Всё зависело от того, сумеет ли Тинъюй ею дорожить.

Позднее вечером люди снаружи доложили, что князь Пинси взял молодого господина во дворец. Юнь Чу поняла, что это дело окончательно прошло.

На следующее утро, едва встав, Юнь Чу почувствовала духоту и жар.

Люди в резиденции, как обычно, пришли выразить почтение. С одним Се Шивэем меньше казалось, что ничего не изменилось.

Юнь Чу распределила дела резиденции Се и продолжила изучать планировку и устройство поместья с горячими источниками. После часа дракона Се Цзинъюй вернулся в резиденцию после двора. Она переоделась и пошла в передний двор.

Се Цзинъюй уже сменил придворное одеяние. В руке он держал подарочную шкатулку для извинений.

— Это превосходная тушечница. Как думает госпожа, подойдёт?

Юнь Чу сказала:

— Резиденция маркиза Сюаньу не испытывает недостатка в подобных вещах. Ему нужна лишь позиция.

Се Цзинъюй тоже так считал.

Муж и жена сели в карету друг напротив друга. Они были очень близко.

Юнь Чу слегка наклонила голову, чуть приподняла занавес кареты и посмотрела на оживлённую улицу снаружи.

Се Цзинъюй смотрел на её нежный белый профиль. По какой-то причине он почувствовал, что Юнь Чу словно становится всё дальше и дальше от него, как облака на краю неба — видимые, но недосягаемые.

Если бы в ней ещё оставалась хоть капля ожиданий от него, он был бы готов попытаться забыть ту ночь, когда она потеряла целомудрие.

Но в глубине её глаз, когда она смотрела на него, больше не было света. С какого-то неизвестного момента супружеская привязанность между ними стала тоньше бумаги.

Привезя её в резиденцию маркиза Сюаньу, он знал, какую цену придётся заплатить, но всё равно привёз.

— Госпожа.

Горло Се Цзинъюя сжалось.

Он не удержался и позвал её.

Юнь Чу опустила занавес и повернула голову.

— Муж?

— За все эти годы ты когда-нибудь винила меня?

Услышав этот вопрос, Юнь Чу почти рассмеялась.

В прошлой жизни, конечно, она винила, обижалась, ненавидела — но что с того?

Перед кровной враждой её семьи что значили эти вещи?

— Что говорит муж? — мягко произнесла Юнь Чу. — Я женщина семьи Се. Честь и позор семьи Се важнее моей жизни. Прийти к маркизу Сюаньу с извинениями — мой долг. Как я могла бы винить мужа?

Голос Се Цзинъюя был сухим:

— Госпожа, ты знаешь, что я спрашиваю не об этом.

Юнь Чу опустила глаза:

— Рождать ветви и листья для семьи Се — тоже мой долг. Раз у меня нет такой способности, естественно, что муж не приходит в мои покои. Я не стану таить обиду.

— Я хочу загладить свою вину. — Се Цзинъюй посмотрел на её опущенные веки. — Сегодня ночью я приду в двор Шэн…

Пальцы Юнь Чу напряглись. Не поднимая головы, она сказала:

— Муж, моё тело сейчас несколько неудобно.

Выражение на лице Се Цзинъюя постепенно исчезло.

Было ли ей действительно неудобно или она лишь притворялась — он мог понять, что она просто не ждёт его прихода в двор Шэн.

Раз так, не было причин чувствовать вину за то, что он привёз её в резиденцию маркиза Сюаньу.

Карета плавно доехала до ворот резиденции маркиза Сюаньу.

Выйдя из кареты, Се Цзинъюй подал визитную карточку. Страж у ворот взял её и пошёл внутрь докладывать.

Цинь Минхэн в это время играл во дворе с собакой. Он бросил ветку, и собака подпрыгнула, поймала ее, затем подбежала, виляя хвостом.

— Маркиз, господин Се просит аудиенции.

Цинь Минхэн взглянул на визитную карточку и холодно рассмеялся:

— Пусть ждёт снаружи.

Он пришёл на день рождения старой госпожи Се потому, что услышал о тяжёлой болезни Юнь Чу, и воспользовался случаем, чтобы увидеть её.

В этот раз, когда Се Шиань сдал экзамен на сюцая, это Юнь Чу пригласила его, так что он, конечно, дал ей лицо.

Но на Се Цзинъюя как на человека он никогда не смотрел с уважением — слишком низок и бесстыден.

Цинь Минхэн продолжил играть с собакой.

В этот момент он услышал, как двое молодых слуг неподалёку тихо обсуждают:

— Господин Се оскорбил нашего маркиза. Хороших дней ему не видать.

— Старшая дочь семьи Юнь когда-то была первой красавицей столицы. Кто знает, почему она вышла замуж вниз, за господина Се? Некогда законная дочь семьи первого ранга, а теперь ей приходится сопровождать его в резиденцию маркиза и склонять голову с извинениями. Как жаль, как печально.

Движения Цинь Минхэна внезапно остановились. Он спросил:

— Госпожа Се тоже пришла? Почему не сказали раньше?

В такой жаркий день она так долго стоит снаружи под солнцем — как её нежная кожа, словно белый фарфор, выдержит такой палящий зной?

Он сразу сказал:

— Впустите их.

Молодой слуга быстро побежал к воротам резиденции.