Искренность извинений

Юнь Чу шаг за шагом подошла ближе.

Слегка опустив голову, она наклонилась к уху госпожи Цзоу:

— Госпожа Цзоу, когда вы спите по ночам, та дочь, которую вы собственными руками задушили, не приходит к вам?

Лицо госпожи Цзоу мгновенно лишилось всех красок.

Её губы невольно задрожали:

— Ты… что за чушь ты несёшь?

— Госпожа Цзоу, зачем продолжать притворяться передо мной? — Юнь Чу слегка улыбнулась. — Законный старший сын семьи Цзоу на самом деле ведь должен был быть четвёртой молодой госпожой семьи Цзоу, не так ли?

В прошлой жизни эта история раскрылась только спустя семь-восемь лет и тогда вызвала настоящий переполох во всей столице.

Так называемый законный старший сын семьи Цзоу вовсе не был кровью семьи Цзоу. Тогда госпожа Цзоу собственноручно задушила свою четвёртую дочь, а затем тайно взяла у крестьянки мальчика и выдала его за наследника.

Она сама потеряла пару детей.

И всё же существовали люди, способные собственными руками убить собственного ребёнка.

Тогда Юнь Чу ещё долго вздыхала, думая об этом.

— Ты… ты… ты…

Госпожа Цзоу дрожащей рукой указала на Юнь Чу. Казалось, чья-то невидимая рука стиснула её горло так, что она не могла выдавить ни слова.

Юнь Чу неторопливо опустилась в кресло:

— Такой огромный секрет… разве я стала бы раскрывать его просто так? Госпожа Цзоу, вы ведь понимаете, что должны сделать.

Госпожа Цзоу стиснула зубы:

— Юнь Чу, неужели ты действительно собираешься враждовать с семьёй Цзоу из-за какого-то незаконнорождённого сына?

— Вы ошибаетесь. — Юнь Чу взяла чай, поданный Цютун, и сделала глоток. — Если я расскажу об этом министру Цзоу, семья Цзоу ещё будет мне благодарна.

Несколько женщин неподалёку совершенно не понимали, о чём именно говорят эти двое, и на их лицах одно за другим появлялось подозрение.

Некоторые даже сделали шаг вперёд, намереваясь подслушать.

Сердце госпожи Цзоу резко сжалось. Глубоко вдохнув, она заговорила:

— Госпожа Юнь, это я была неправа. Я не должна была велеть служанке заманивать вашего сына в этот двор, тем более запирать ту комнату и уж тем более выпускать туда крыс…

Сердце Юнь Чу внезапно потяжелело.

Она думала, что крысы уже были внутри комнаты, и даже представить не могла, что их специально выпустили туда.

Но если подумать… человек, способный задушить собственную новорождённую дочь, разве станет жалеть чужого ребёнка?..

— Это действительно была моя ошибка. — госпожа Цзоу опустила голову. — Мы знакомы с детства. Я просто хотела пошутить, но случайно зашла слишком далеко. Госпожа Юнь, я прошу прощения. Давайте забудем об этом.

— Искренности в извинениях госпожи Цзоу всё ещё недостаточно. — Юнь Чу покачала головой. — Возможно, госпоже Цзоу тоже стоит испытать, каково это — оказаться запертой в комнате с крысами…

От ужаса у госпожи Цзоу онемела кожа головы.

Крысы были настолько отвратительными существами, что ей даже представить такое было страшно.

Стиснув зубы, она со всей силы ударила себя по лицу:

— Так подойдёт? Вы успокоились?

Несколько женщин за её спиной полностью остолбенели.

Они все происходили из похожих семей и давно образовали собственный круг общения. Они слишком хорошо знали, что за человек госпожа Цзоу.

Такая женщина, помешанная на репутации и лице, сейчас собственноручно бьёт себя перед Юнь Чу?

Что именно сказала Юнь Чу, раз госпожа Цзоу стала такой покорной?

Выражения лиц этих женщин начали меняться.

Увидев, что Юнь Чу продолжает молчать, госпожа Цзоу смогла лишь стиснуть зубы и снова несколько раз ударить себя.

Напудренное лицо покраснело от пощёчин.

— Почему госпожа Цзоу бьёт саму себя? — только теперь Юнь Чу наконец заговорила. — Я не могу принять такую искренность.

Рука госпожи Цзоу застыла в воздухе.

Она уже столько раз ударила себя, а эта дрянь только сейчас заявляет, что не принимает её извинений. Разве это не было намеренным издевательством?

Но она не осмеливалась произнести ни слова.

Потому что самая страшная тайна всей её жизни теперь находилась в руках Юнь Чу…

— Чего ты вообще хочешь?

Сквозь стиснутые зубы выдавила госпожа Цзоу.

Юнь Чу слегка улыбнулась:

— Между взрослыми людьми всегда обсуждают только выгоду.

— Ты!.. — гнев госпожи Цзоу снова вспыхнул, но она тут же сама подавила его. Сняв с головы шпильку, а с рук перстень и браслет, она произнесла: — Пусть это будет компенсацией молодому господину Се за испуг.

Юнь Чу лишь чуть приподняла уголки губ и встала, направляясь к выходу.

Госпожа Цзоу понимала.

Если сегодня она не вырвет кусок собственной плоти, дело так просто не закончится.

— У меня есть приданое поместье за городом, которое приносит больше тысячи лянов серебра в год. — сердце госпожи Цзоу словно обливалось кровью. — Завтра я пришлю документы… нет, сегодня же ночью прикажу доставить их госпоже Юнь.

— Госпожа Цзоу слишком великодушна. — Юнь Чу похлопала её по плечу. — Я прекрасно понимаю, что госпожа Цзоу просто неудачно пошутила с ребёнком. Будем считать, что на этом всё закончено.

Сказав это, она вместе со служанками вышла из двора.

От злости лицо госпожи Цзоу исказилось. Ей хотелось живьём разорвать Юнь Чу на куски.

Остальные женщины тут же окружили её.

— Что вообще произошло?

— Почему ты перед ней извинялась? Семья Юнь уже пала, чего тебе её бояться?

— И ты ещё отдала ей поместье? Ты с ума сошла?

У госпожи Цзоу от ярости закружилась голова:

— Да! Да! Я сошла с ума!

Растолкав всех, она в бешенстве ушла прочь.

Юнь Чу вернулась во двор и увидела Чу Хунъюя, сидящего посреди двора и увлечённо играющего с пойманными бабочками.

Она невольно покачала головой.

Этот глупый малыш… Только что до смерти испугался из-за бабочек, а теперь снова играет с ними с таким восторгом.

Она подошла и села рядом.

— Мама, ты пришла. — Чу Хунъюй указал на бабочек в сосуде. — Здесь столько бабочек. Какая маме нравится больше всего?

— Вот эта белая очень красивая. — Юнь Чу осторожно взяла бабочку за крылья. — Позже давай заберём их всех домой и выпустим в цветнике во дворе, хорошо?

Мальчик тут же энергично закивал.

— Юйэр, после сегодняшнего случая нам обоим нужно усвоить урок. — продолжила Юнь Чу. — Я не должна была позволять тебе играть одному. Это моя ошибка как матери. А ты должен запомнить — нельзя так легко доверять незнакомым людям.

Чу Хунъюй опустил голову:

— Я понял, мама. Больше такого не будет.

Юнь Чу погладила его по голове.

После того как Чу Чаншэн проснулась, мать с двумя детьми отправилась обратно домой.

Экипаж вернулся в переулок Юйлинь.

В поместье уже был приготовлен ужин. После еды оба ребёнка занялись своими делами. Чу Хунъюй послушно отправился учиться в кабинет, а Чу Чаншэн продолжила вместе с Юнь Чу читать «Троесловие».

Когда окончательно стемнело, Тинсюэ вошла внутрь и подала земельную расписку:

— Это доставили люди госпожи Цзоу.

Юнь Чу мельком взглянула на документ. Поместье находилось недалеко от столицы, занимало большую территорию, и доход в тысячу лянов серебра в год действительно не был преувеличением.

Раз госпожа Цзоу уже заплатила цену, она, естественно, больше не станет вмешиваться в её дела.

Юнь Чу велела Тинсюэ убрать расписку, после чего отвела детей умываться. Затем она уложила их по обе стороны от себя и стала укачивать.

Это время суток всегда было для неё самым спокойным.

Она либо тихо пела, либо рассказывала истории, чувствуя, как дети постепенно засыпают в её объятиях. Этот процесс был по-настоящему прекрасен.

Когда оба малыша наконец уснули, она осторожно укрыла их одеялами и не удержалась — поцеловала каждого в щёку.

Она действительно была бесконечно благодарна князю Пинси.

Благодарна за то, что он вырастил детей до этого возраста.

Благодарна за то, что позволил детям жить рядом с ней, ничего не требуя взамен и ничего не замышляя…

Подумав об этом, Юнь Чу нахмурилась.

Днём князь Пинси вместе с Чэнсюем отправились подавлять разбойников неподалёку от столицы. Почему они до сих пор не вернулись?

Накинув верхнюю одежду, она подошла к двери и постучала.

Но с другой стороны не последовало никакого ответа.