Ты ещё смеешь уворачиваться!

Се Шиань почти не мог поверить, что кто-то способен писать такие уродливые иероглифы.

Те иероглифы, которые он писал в три года, только начав учиться, были куда лучше нынешних каракулей восьмилетнего Се Шивэя.

— Тебе уже восемь, а ты всё ещё учишь «В начале человек по природе добр» и даже несколько иероглифов не можешь написать как следует. Тебе не стыдно? — в гневе резко сказал Се Шиань. — Неудивительно, что отец тебя избил. Будь я на его месте, мне бы хотелось прямо задушить тебя!

Больше всех Се Шивэй боялся отца, Се Цзинъюя, а вторым — старшего брата, Се Шианя. Старший брат был слишком выдающимся, из-за чего он сам казался полным ничтожеством.

Он схватил Се Шианя за рукав:

— Старший брат, я правда хочу учиться, но это слишком трудно, правда слишком трудно. Как ни учу, ничего не выходит. Я ничего не могу поделать… Матушка сказала, что если я буду хуже Юнь-гээра, меня отправят солдатом. Старший брат, помоги мне. Я не хочу идти на передовую и умирать…

Се Шиань стряхнул его руку и сердито сказал:

— Учиться ты не можешь, в армию не хочешь. Хочешь всю жизнь быть бесполезным?

— Я… я мог бы учиться вести дела? — Се Шивэй отчаянно искал выход. — Я медленно учусь, но я ещё маленький. Если постепенно учиться, когда-нибудь получится…

Се Шиань поджал губы.

В будущем семья Се непременно будет становиться всё больше. Пока кто-то поддерживает славу семьи, в тылу действительно нужен человек, который будет заниматься делами и обеспечивать достаточно серебра.

Посторонним доверять нельзя, значит, можно положиться только на Вэй-гээра, его родного младшего брата.

Подумав немного, он сказал:

— Матушка велела тебе сравнивать себя с Юнь-гээром. Тебе нужно лишь разобраться с Юнь-гээром. Если ты даже это не сумеешь, тогда заслуживаешь отправиться на поле боя и позволить врагу отрубить твою пустую голову.

Сказав это, он взмахнул рукавами и ушёл.

Се Шивэй поспешил к столу и поднял сгоревшую книжку с картинками, но она уже полностью обуглилась. Он тут же от злости стал бить себя в грудь и топать ногами.

Подняв глаза, он увидел, как вошла чья-то фигура. Он схватил подсвечник и швырнул его:

— Маленькая дрянь, это всё из-за тебя!

Вошедшей была именно Цзюэр.

Она шагнула в сторону, и подсвечник с грохотом ударился о пол.

— Ты ещё смеешь уворачиваться! — Се Шивэй пришёл в ярость. — Дрянь, кто дал тебе такую смелость!

Цзюэр опустила голову и сказала:

— В ответ второму молодому господину: госпожа распорядилась, чтобы лекарь через день проверял пульс этой служанки. Если на теле этой служанки появятся новые раны, госпожа непременно привлечёт второго молодого господина к ответу. Эта служанка также боится, что старые раны второго молодого господина ещё не зажили, а к ним добавятся новые.

Услышав это, Се Шивэй разозлился ещё сильнее.

Но он действительно больше не смел трогать Цзюэр.

Цзюэр опустила голову, подняла с пола подсвечник и принялась добросовестно работать.

Пока дни Се Шивэя были мучением, резиденция Се наполнилась радостью.

Старая госпожа Се уже велела Юнь Чу начать подготовку к будущему банкету в честь первого кандидата на окружном экзамене.

Другие семьи точно не осмелились бы готовиться до объявления результатов, но у семьи Се была такая уверенность.

Юнь Чу привыкла устраивать подобные банкеты. Большинство дел не требовало особых размышлений — достаточно было дать распоряжения Тиншуан. Единственное, что нужно было тщательно обдумать, — список гостей.

Она составила список и отправила его в зал Аньшоу.

Старая госпожа взглянула на него. Эта внучатая невестка была действительно необыкновенной — она даже хотела пригласить канцлера Управления образования на банкет. Это был придворный чиновник третьего ранга. Как он мог прийти пить вино в дом чиновника пятого ранга?

Юнь Чу улыбнулась и сказала:

— Старая госпожа, вы, возможно, не знаете. Школа политических наук, где учится Ань-гээр, была основана под руководством Управления образования. Каждый год Школа политических наук выбирает двух выдающихся учеников для поступления в Управление образования. Если Ань-гээр станет первым кандидатом на окружном экзамене, значит, он будет лучшим учеником Школы политических наук. Этой осенью он непременно поступит учиться в Управление образования. Канцлер Управления ценит таланты, поэтому, естественно, окажет уважение и придёт выпить чашу вина.

Старая госпожа знала о Школе политических наук и Управлении образования, но не знала, что ученики Школы политических наук могут поступать туда.

Глаза старухи расширились:

— Если я правильно помню, ученики Управления образования — это всё императорские родственники и потомки заслуженных родов. Ань-гээр действительно сможет туда попасть?

— Если Ань-гээр станет первым кандидатом этого года, это уже будет решено. — Юнь Чу слегка улыбнулась. — Его Величество хочет найти выдающихся учеников в товарищи по учёбе для разных принцев, чтобы те стали усерднее и прилежнее.

— Амитабха, небеса благословляют нас! — старая госпожа сложила ладони и поклонилась небесам, затем посмотрела на Юнь Чу. — Ты всё-таки самая предусмотрительная. Теперь, когда мы пригласим канцлера Управления выпить вина, в будущем он сможет больше заботиться о нашем Ань-гээре и наставлять его.

Юнь Чу продолжила:

— Всех наставников Школы политических наук тоже нужно пригласить, а также одноклассников Ань-гээра. Как вы считаете?

Старая госпожа снова и снова кивала:

— Большинство учеников столичной Школы политических наук — сыновья чиновников. Все эти люди в будущем станут связями Ань-гээра на службе. Их обязательно нужно пригласить.

— Есть ещё один человек, — сказала Юнь Чу. — Молодой маркиз из резиденции маркиза Сюаньу. В прошлый раз, на дне рождения старой госпожи, он сам пришёл с поздравлениями. На этот раз, по радостному поводу Ань-гээра, стоит ли пригласить маркиза?

— В прошлый раз мы не отправили приглашение в резиденцию маркиза Сюаньу — это была наша оплошность. На этот раз нельзя снова ошибиться. — старая госпожа распорядилась: — В этот раз мы приглашаем столько высокопоставленных чиновников и знати. Банкет не должен быть скудным. Приготовьте больше необычных блюд, и ты должна лично следить за кухней. Нельзя допустить, чтобы снова случилось нечто подобное.

Юнь Чу кивнула в знак согласия.

Вернувшись в свой двор, она отложила список гостей, села за стол и начала рисовать.

То проклятое поместье уже почти было в её руках. Ей следовало хорошо продумать, как отремонтировать и перестроить его после покупки.

Всё будет строиться вокруг горячего источника как центра — она создаст усадьбу, где знатные семьи смогут отдыхать.

Юнь Чу рисовала, когда внезапно вошла Тинфэн и доложила:

— Госпожа, наложница Юй и третий молодой господин пришли. Кажется, у них что-то важное.

Она отложила кисть и сложила рисунок:

— Пусть войдут.

Тинъюй ввела Се Шиюня в цветочный зал. Мать и сын оба поклонились.

— Госпожа, этой наложнице есть о чём доложить. — Тинъюй держала голову опущенной. — Сегодня в полдень эта наложница пошла в школу отнести одежду Юнь-гэру и собственными глазами увидела, как второй молодой господин обижал Юнь-гээра. Второй молодой господин высокий и сильный. Он толкнул четырёхлетнего Юнь-гээра к озеру — тот чуть не упал в воду. Госпожа должна восстановить справедливость для Юнь-гээра.

Юнь Чу нахмурилась:

— Юнь-гээр, это правда?

Се Шиюнь держал голову опущенной и молчал.

— Тиншуан, позови сюда второго молодого господина.

Занятия к этому времени уже закончились. Тиншуан прямо отправилась во двор Се Шивэя и позвала его.

После нескольких происшествий список людей, которых Се Шивэй боялся больше всего, пополнился ещё одним именем — Юнь Чу.

Когда он вошёл во двор Шэн, всё его поведение стало кротким и покорным, совершенно без прежней заносчивости и властности.

— Приветствую матушку. — Се Шивэй сложил руки. — Не знаю, по какому делу матушка велела позвать меня?

Юнь Чу сказала:

— Наложница Юй говорит, что лично видела, как ты пытался столкнуть Юнь-гээра в озеро. Было такое?

Се Шивэй потрясённо сказал:

— Юнь-гээр — мой младший брат. Как я мог навредить Юнь-гэру? Наложница Юй, должно быть, ошиблась.

Тинъюй подняла голову:

— Второй молодой господин, как можно отрицать то, что вы сами сделали? Не только я видела — служанка рядом со мной тоже видела это собственными глазами!

— Тогда служанка рядом со мной тоже видела, что я не толкал Юнь-гээра. — Се Шивэй выглядел совершенно невинным. — Матушка, хотя мой характер непоседливый, я никогда не поднял бы руку на родного младшего брата. Кроме того, я уже исправился. Прошу матушку восстановить справедливость!