Они похожи

Юнь Чу закрыла глаза, давая себе немного передохнуть.

Когда Тинъюй закончила жалобно плакать, она наконец заговорила:

— Пинэр, что ты думаешь?

Се Пин не ожидала, что Юнь Чу спросит её мнения.

Она подумала: вероятно, теперь её положение изменилось. Как будущая княжеская супруга Аньцзина, она уже имела некоторый вес.

Она сказала:

— Отец не желает, чтобы наложница Юй воспитывала Юньэра, ради блага самого Юньэра. Наложница Юй не должна из-за страха потерять ребёнка мешать его будущему. Я считаю, что Юньэру лучше остаться у наложницы Хэ.

Хэ улыбнулась.

Хотя воспитывать Се Шиюня было утомительно, он должен был оставаться рядом с ней.

Если она сможет испортить Се Шиюня, тогда все ресурсы семьи Се достанутся Аньэру. Вся семья Се должна полностью принадлежать Аньэру.

Только имея лучшее будущее, Аньэр сможет защитить бесполезного Се Шиюня.

Тинъюй знала: что бы она ни сказала, госпожа уже не смягчится.

Она дважды предала госпожу. Госпожа отказалась от неё, поэтому теперь вымещала гнев на Юньэре, намеренно отправив его к Хэ.

Она знала, что сама была неправа во всём. Но в чём виноват Юньэр?

— Все можете идти.

Юнь Чу махнула рукой.

Тинъюй взглянула на Хэ, на губах которой играла улыбка, прикусила губу и отступила.

Наложница Тао, поддерживая беременный живот и опираясь на руку служанки, медленно вышла наружу. Она посмотрела на Тинъюй, уходившую из Шэнцзюй с опущенной головой, затем повернулась к наложнице Цзян:

— Эта забралась в постель господина за спиной госпожи и стала наложницей. Вместо того чтобы знать своё место, она ещё пыталась посеять раздор между господином и госпожой. Если госпожа не будет разбираться с ней, то с кем же ей разбираться?

Наложница Цзян не хотела обсуждать чужие дела. Она с заботой спросила:

— Тебе ещё больше месяца до родов. Ты должна быть особенно осторожна.

— Разумеется, — наложница Тао уже собиралась пожаловаться, как тяжело на позднем сроке беременности, когда вдруг заметила вдали Хэ и Се Пин, стоявших у дерева и тихо разговаривавших. Её глаза прищурились. — Скажи, наложница Цзян, ты не замечала, что старшая барышня и наложница Хэ немного похожи?

Наложница Цзян была женщиной немногословной. А сдержанные люди обычно наблюдательнее других; она давно это заметила, просто никогда никому не говорила.

Она кивнула:

— В мире столько одинаковых листьев. То, что два человека похожи, не редкость. Возможно, это судьба между наложницей Хэ и старшей барышней, потому они всегда и были близки.

— Не только старшая барышня близка к наложнице Хэ. Старший молодой господин и второй молодой господин тоже особенно близки с ней. — Наложница Тао постучала пальцем по подбородку. — Если хорошенько подумать, глаза старшего молодого господина в точности такие же, как у наложницы Хэ. Рот второго молодого господина будто вырезан из той же формы, что и у неё. И старшая барышня тоже так похожа на наложницу Хэ…

Наложница Цзян невольно прикрыла губы:

— Говорят, дочери, вырастая, становятся похожи на родных матерей…

— Небеса! — глаза наложницы Тао расширились. — Неужели… неужели… Нет, вряд ли, правда? Слишком невероятно.

— О чём это вы беседуете?

Позади внезапно раздался голос.

Наложница Тао и наложница Цзян обе вздрогнули. Обернувшись, они увидели Хэ и Се Пин. Быть пойманными на пересудах за спиной было несколько неловко.

— Ни о чём, ни о чём, — наложница Цзян крепче сжала руку Се Сянь. — Я веду Сяньэр в учебную комнату.

Сказав это, она быстро ушла.

Наложница Тао коснулась беременного живота, её взгляд скользнул по лицам Хэ и Се Пин:

— А всё же должна сказать: наложница Хэ и старшая барышня действительно немного похожи на родных мать и дочь.

Хэ резко втянула воздух.

Она не ослышалась. Наложница Тао и наложница Цзян действительно обсуждали её сходство с Пинэр.

Се Пин тщательно помнила наставления нянюшки Фу: какие бы слова она ни услышала, нельзя показывать эмоции. Она взяла себя в руки и холодно сказала:

— Что за нелепые слова говорит наложница Тао? Моя мать — старшая барышня генеральского поместья, семьи Юнь. Я — старшая барышня семьи Се. Как я могу быть похожа на Хэ, служанку? Перестаньте оскорблять меня!

Она быстро ушла.

Наложница Тао нахмурилась. В словах старшей барышни было столько презрения и пренебрежения к наложнице Хэ. Неужели она ошиблась?

Хэ опустила голову, сжала пальцы и быстро пошла прочь.

Юнь Чу обнаружила, что совершенно не может успокоиться и заняться делами.

Тиншуан отправилась расследовать, что произошло в тот день, — чтобы выяснить результат, потребуется как минимум три дня.

Она просто велела подготовить карету и поехала посмотреть на усадьбу с горячим источником на севере города. Прошло уже столько дней, там должно было многое измениться.

Карета ехала около получаса и остановилась у ворот усадьбы.

В прошлый раз, когда она приезжала, повсюду росли сорняки по пояс. Теперь их полностью расчистили, и усадьба открыла свой первоначальный облик.

Когда-то здесь находился родовой храм семьи У. Постройки были возведены с большим старанием, и даже после более чем двадцати лет запустения не выглядели слишком ветхими.

Разумеется, кое-что всё же требовало ремонта: стены двора, углы, карнизные галереи, крыши и прочее…

— Госпожа поистине дальновидна! — лицо Чэнь Дэфу было полно восхищения. — На горе за усадьбой действительно есть огромный горячий источник. Насколько он велик, станет ясно только после полной расчистки.

Покупка этой усадьбы обошлась в три тысячи лянов серебра. Завершить ремонт, выкопать источник и построить купальни стоило бы в целом около семи-восьми тысяч лянов.

Но благодаря этому горячему источнику за одну зиму можно будет заработать как минимум несколько десятков тысяч лянов — и это ещё самая осторожная оценка.

Юнь Чу последовала за Чэнь Дэфу к задней горе. Едва они пришли, она увидела Цзюэр в синей одежде, раздававшую рабочим охлаждающий чай.

Она остановилась и спросила:

— Что дядюшка Чэнь думает о Цзюэр?

— Честная девушка, — ответил Чэнь Дэфу. — Здоровье у неё слабое, но она никогда не ленится и не отдыхает без дела. Как только рабочие начинают трудиться, она тоже принимается за работу. Когда она приехала, кожа у неё была довольно светлой, а за эти несколько дней она сильно загорела.

Услышав голоса, Цзюэр обернулась. Увидев Юнь Чу, она быстро поставила чай и подошла выразить почтение.

Юнь Чу сказала:

— Часть горячего источника уже выкопана. Начинай принимать в нём ванны. Лекарь сказал — не меньше половины шичэня каждый день.

Цзюэр держала голову опущенной:

— Госпожа, жизнь Цзюэр низка. Мне не следует осквернять эти купальни.

— Я не позволяю тебе купаться бесплатно, — спокойно сказала Юнь Чу. — В этом горячем источнике ещё никто не купался. Мы не знаем, какой у него будет эффект. Тебе нужно всё записывать: что чувствуешь после четверти шичэня, что чувствуешь после половины шичэня. В каждой купальне разная температура, ощущения тоже будут отличаться. Ты должна попробовать все. Через месяц я спрошу тебя об этом.

Цзюэр была тронута:

— Да, госпожа.

Она знала: госпожа поручила ей это дело, чтобы она могла купаться в источнике без душевного груза.

Отныне её ничтожная жизнь принадлежала госпоже. Даже если госпожа велит ей взбираться на гору ножей, она и глазом не моргнёт.

Пока они говорили, из соломенной хижины в лесу сзади вышла госпожа У, опираясь на трость. Увидев Юнь Чу, госпожа У залилась слезами:

— Госпожа Се, вы спасительница моего сына, великая благодетельница семьи У! Даже работая для вас волом или лошадью, я никогда не смогу отплатить за вашу доброту…

Три дня назад её сын отправился с лекарем Сы в Цинчжоу лечиться. Если бы не госпожа Се как посредница, они за всю жизнь не встретили бы лекаря Сы.

Раз лекарь Сы рядом, жизнь её сына наверняка будет спасена. Тогда она сможет спокойно уйти к предкам семьи У и сказать им, что род У не прервался!

Юнь Чу помогла госпоже У подняться:

— Раз я купила усадьбу предков семьи У, помощь молодому господину У в лечении была лишь малым делом. Госпожа У, не говорите так — вы слишком вежливы.

Госпожа У уже собиралась сказать ещё что-то, когда один слуга прошептал несколько слов на ухо Чэнь Дэфу. Выражение лица Чэнь Дэфу резко изменилось:

— Госпожа, мы выяснили личность наложницы Хэ!