Желая увидеть детей.

Ночь постепенно сгущалась.

Юнь Чу дочитала последнюю бухгалтерскую книгу и подняла взгляд к двери. Как и ожидалось, вошёл Се Цзинъюй.

На нём всё ещё была чиновничья одежда — очевидно, вернувшись домой после дел, он даже не успел переодеться, как его позвала старая госпожа, а затем он сразу пришёл сюда.

— Муж пришёл из-за дела Хэ Ши? — Юнь Чу поднялась. — Хэ Ши едва не погубила человеческую жизнь. То, что её не отправляют в управу, — уже проявление милосердия со стороны семьи Се. Надеюсь, муж не разочарует наложницу Тао.

Лицо Се Цзинъюя было утомлённым. Он сделал глоток прозрачного чая, который подала Тиншуан, и хрипло сказал:

— Ань-гээр, Пин-цзе и Вэй’гэ выросли под её присмотром. Если продать её, я боюсь, это останется занозой в сердцах троих детей…

Юнь Чу усмехнулась:

— А муж не боится оставить занозу в сердце ребёнка в животе наложницы Тао?

Се Цзинъюй лишился дара речи.

Разве ещё не рождённого ребёнка можно сравнить с Ань-гээром?

Ань-гээр был его старшим сыном. Как и он сам в детстве, мальчик блистал в учёбе. Можно сказать — ученик уже превзошёл учителя.

То, как далеко сможет подняться семья Се в будущем, полностью зависело от Ань-гээра.

— Тогда как насчёт такого? — на лице Юнь Чу появилась улыбка. — Раз дети так защищают Хэ Ши, а муж так ей доверяет, пусть она станет наложницей Хэ.

Выражение лица Се Цзинъюя изменилось:

— У меня нет к ней подобных мыслей. Жена, прошу, не шути так.

Взгляд Юнь Чу углубился.

Когда всё дошло до этого, самым лучшим решением было бы признать тайную связь с Хэ Ши — только так можно было защитить её.

Но Се Цзинъюй решительно отказался сделать Хэ Ши наложницей?

Может быть, он хотел дождаться её смерти, а затем сразу сделать Хэ Ши хозяйкой дома?

Но стала бы женщина, мечтающая стать госпожой дома, добровольно терпеть положение служанки?

— В юго-восточном углу поместья Се есть маленький храм. Пусть Хэ Ши занимается там самосовершенствованием. — Се Цзинъюй потёр переносицу. — Я запру её там. Три года ей нельзя будет выходить за пределы храма.

Юнь Чу сделала вид, будто колеблется, и лишь спустя долгое время кивнула:

— Тогда поступим так, как говорит муж.

С самого начала она и не собиралась выгонять Хэ Ши из семьи Се.

Только оставив Хэ Ши под своим наблюдением и доведя её до отчаяния, она сможет узнать то, что хочет.

— Благодарю, жена. — взгляд Се Цзинъюя остановился на ней. — Ты так много трудишься, управляя домом Се. Этот муж бесконечно тебе признателен.

Он подошёл ближе и встал прямо перед Юнь Чу, собираясь положить руку ей на плечо.

Но Юнь Чу внезапно отступила, избегая его прикосновения.

В памяти Се Цзинъюя тут же всплыла сцена, как она тогда отчаянно мыла руки. Он снова понял — она испытывает к нему отвращение.

Поэтому ей было так легко предложить ему взять Хэ Ши в наложницы.

Это осознание оставило в сердце Се Цзинъюя странное чувство.

Он убрал руку и мягко сказал:

— Я слышал, что императрица ищет повсюду божественного лекаря для лечения женских болезней. Если представится возможность, я приглашу его осмотреть твой пульс и узнать, можно ли вылечить твоё бесплодие.

Юнь Чу опустила глаза:

— Видимо, мне суждено остаться бездетной. Мужу не стоит тратить на это силы.

Возможно, потому что Се Цзинъюй заговорил о детях, этой ночью во сне ей явились двое детей.

Мальчик и девочка, оба четырёх лет, прекрасные, словно выточенные из нефрита. Они кружились вокруг неё и непрерывно звали:

— Матушка!

Это чувство счастья переполняло сон.

Но длилось оно недолго. Дети внезапно исчезли.

Белый туман вокруг превратился в кроваво-красную дымку.

— Матушка, почему ты нас больше не хочешь?!

— Матушка, мы так скучаем по тебе. Почему ты не приходишь забрать нас?!

— Матушка, здесь так холодно…

Их плач звенел у неё в ушах.

Сердце Юнь Чу разрывалось:

— Дети, где вы? Скажите матери, где вы…

Плач постепенно затихал вдали.

Юнь Чу резко открыла глаза и села.

Снаружи было совершенно темно. Только что минула полночь.

За эти четыре года ей ни разу не снились двое умерших детей, но в последнее время это был уже второй раз.

В прошлой жизни она прожила больше тридцати лет — что ещё она не смогла отпустить?

Она должна была смириться. Должна была научиться смотреть правде в глаза. Должна была пойти увидеть детей…

Юнь Чу прислонилась к изголовью кровати и неподвижно просидела до рассвета.

Когда Тиншуан на цыпочках вошла и увидела её полностью одетой на краю кровати, она сильно испугалась:

— Госпожа, когда вы встали? Почему не позвали эту служанку помочь вам?

Она поспешно начала расчёсывать волосы Юнь Чу.

Сидя перед зеркалом, Юнь Чу медленно спросила:

— Где тогда похоронили моих двоих детей?

Рука Тиншуан дрогнула, и гребень упал на пол.

Она быстро подняла его и тихо сказала:

— Госпожа, это дело уже в прошлом. Прошу, не думайте об этом слишком много. Излишняя скорбь вредит здоровью…

— Скоро праздник Цинмин. — на губах Юнь Чу появилась слабая улыбка. — Я хочу увидеть детей. Хочу, чтобы они знали, как выглядит их мать. Хочу поговорить с ними…

Тиншуан опустила голову:

— После того как молодой господин и молодая госпожа родились мёртвыми, именно хозяин устроил их похороны. Эта служанка не знает точного места.

Сердце Юнь Чу болезненно сжалось.

После смерти детей она не могла с этим смириться и не осмеливалась спрашивать о похоронах. Теперь, желая увидеть детей, она даже не знала, куда идти.

Она действительно была никудышной матерью.

Неудивительно, что дети пришли к ней во сне…

После утренних приветствий наложниц Юнь Чу сразу направилась во двор старшей госпожи.

Юань Ши подумала, что та пришла из-за вчерашнего происшествия, и вздохнула:

— Эта Хэ Ши уже много лет рядом с Цзинъюем. Цзинъюй просто слишком привязан к прошлому, поэтому оставил её в доме. Отныне она будет монахиней в храме семьи Се и больше не доставит неприятностей. Не принимай это близко к сердцу.

Юнь Чу сказала:

— Матушка, я пришла по другому делу. Четыре года назад двое детей, которых я родила раньше срока… где их похоронили?

— Зачем спрашивать о событиях четырёхлетней давности? — увидев покрасневшие глаза Юнь Чу, Юань Ши смягчилась. — Я слышала от Цзинъюя, что императрица разыскивает божественного лекаря по женским болезням. Когда тот прибудет в столицу, Цзинъюй постарается встретиться с ним. Возможно, твою болезнь удастся вылечить…

Голос Юнь Чу был хриплым:

— Матушка, я лишь хочу увидеть детей, умерших раньше срока.

Юань Ши вздохнула:

— По правилам дети, не достигшие совершеннолетия, не могут быть похоронены в родовой усыпальнице, и им нельзя ставить надгробия. Слишком сильная привязанность мешает детям переродиться. Поэтому Цзинъюй велел Хэ Ши отвезти тела детей в родные места семьи Се и где-то там похоронить. Если хочешь увидеть детей, просто пошли пару слуг.

Юнь Чу крепко сжала рукава.

Её детей собственными руками хоронила Хэ Ши.

Во сне дети говорили, что им холодно — где же они были похоронены, если им холодно?

Её сердце будто резали ножами.

Самообвинение, сожаление, раскаяние… всевозможные чувства нахлынули на неё.

Выйдя из двора Юань Ши, Юнь Чу сразу направилась во внешний двор и велела приготовить экипаж. Она хотела вернуться в родной дом Юнь.

Поместье Се находилось в южной части столицы, а поместье Юнь — в самом престижном районе возле Императорского города. Их разделяла почти половина столицы, поэтому Юнь Чу возвращалась туда нечасто.

А в прошлой жизни, после того как из-за неё погибло больше сотни человек семьи Юнь, после перерождения ей было слишком стыдно смотреть семье в глаза, и она ни разу не думала возвращаться…