Се Цзинъюя лишают должности

Семья Хэ, исчезнувшая более двадцати лет назад, мгновенно стала главной темой разговоров на улицах столицы.

— Этот господин Се из семьи Се, чиновник пятого ранга, ещё до брака с старшей дочерью семьи Юнь завёл детей. Говорят, их мать была дочерью преступника.

— Ты ещё не слышал? Один из детей той преступницы стал супругой принца Аньцзина, а другой поступил в Императорскую академию. Поразительно!

— Принц Аньцзин убил людей и поднял мятеж меньше чем через месяц после свадьбы. Трудно не заподозрить, что эта принцесса-консорт нашёптывала ему на ухо.

— Если молодой господин Се и дальше останется в Императорской академии, остальные ученики тоже начнут убивать родителей?

— Такой человек недостоин быть сыном, недостоин учиться и вообще недостоин жить.

— Семья Се, приютившая у себя целое логово нечисти, просто отвратительна.

— Бедная госпожа Се, её держали в неведении и втянули во всё это. Какая жалость…

— …

У ворот поместья Се собрались толпы людей. В них летели тухлые овощи, вонючие яйца и мелкие камни…

Главные ворота поместья оставались плотно закрыты.

Даже слуги внутри дома беспрестанно судачили.

За это время деньги у семьи Се почти закончились, жалованье слугам задерживали уже несколько дней, и многие давно были недовольны хозяевами.

Теперь, когда семья Се оказалась в беде, кроме нескольких преданных слуг, остальные начали обсуждать детали, на которые раньше не обращали внимания.

— Неудивительно, что наложница Хэ была так близка с молодыми господами и госпожами…

— Неудивительно, что господин относился к наложнице Хэ иначе…

— Я всегда говорила, что смерть наложницы Хэ выглядела подозрительно…

Несколько наложниц собрались вместе, переглядываясь с совершенно ошеломлёнными лицами.

— Я давно подозревала, что наложница Хэ — настоящая мать старшего молодого господина, второго молодого господина и старшей молодой госпожи… — тихо сказала Тинъюй. — Но сейчас это уже не главное. Главное в том, что молодой господин — потомок семьи преступников и к тому же довёл до смерти собственную мать. Боюсь…

— Что же теперь будет с нашей семьёй Се? — лицо наложницы Цзян побледнело. — Господина ведь тоже затронет?

Наложница Тао, держа ребёнка на руках, с ненавистью сказала:

— Эта Хэ Ши была настоящим бедствием. Зачем она соблазнила господина? Зачем погубила нашу семью Се…

Они были всего лишь наложницами и не имели права участвовать в обсуждении. Оставалось только тревожно ждать снаружи родового зала.

Се Цзинъюй стоял на коленях в родовом храме.

Се Чжунчэн заставил его преклонить колени перед табличками предков и рассказать всё от начала до конца.

Тело Се Цзинъюя было очень слабым. Он почти сидел на коленях, бессильно обмякнув, а голос его стал хриплым до крайности:

— Когда я впервые встретил её, я не знал, что она из семьи Хэ…

— Тогда почему, узнав её фамилию, ты всё равно продолжил связь с ней? Почему привёл её в дом семьи Се?! — Се Чжунчэн был так зол, что у него кружилась голова. — Почему ты скрывал такую огромную тайну? Почему я ничего не знал?.. Как всё дошло до этого! Цзинъюй, Шиань, скажите хоть что-нибудь. Что нам делать? Что нам теперь делать?!

Се Шиань распростёрся ниц на полу.

Он всегда был умён, но сейчас даже не мог придумать выхода.

Он не знал, какие слова могли бы убедить императора позволить ему, потомку преступного рода, остаться в Императорской академии.

— Же… жена… — Се Цзинъюй посмотрел на Юнь Чу. — Ты ведь давно знала, что Хэ Ши из семьи Хэ, и всё же осталась в семье Се. Я знаю, у тебя должен быть способ решить эту проблему…

Все взгляды обратились к Юнь Чу.

Она стояла спокойно, взгляд её скользнул по табличкам предков семьи Се, и она медленно покачала головой:

— Эту проблему я решить не могу.

Сказав это, она развернулась и вышла из родового зала.

— Чуэр, не уходи… — Юань Ши схватила её за рукав. — Сейчас ты единственный здравомыслящий человек в нашей семье Се. Ты не можешь бросить нас. Чуэр, придумай что-нибудь. Сначала помоги Аньэру пережить этот кризис…

Юнь Чу высвободила рукав и продолжила идти.

— Она боится, что семья Се потянет её ко дну, боится, что и семью Юнь начнут осуждать! — гневно сказал Се Чжунчэн. — Посмотри, какая она равнодушная. Наверняка уже решила развестись. Цзинъюй, слушай меня: что бы ни случилось, не давай ей разводного письма! Даже письма об изгнании не пиши! Пусть будет связана с семьёй Се до конца жизни!

Юнь Чу, уже вышедшая наружу, услышав это, лишь слегка улыбнулась.

Даже сейчас семья Се всё ещё не понимала своего положения…

Всю ночь члены семьи Се обсуждали ситуацию в родовом храме, но так и не нашли решения.

На следующее утро Се Цзинъюй приказал немедленно подготовить экипаж и отправить Се Шианя обратно в родной уезд Цзичжоу, чтобы переждать бурю.

Пока зелёные горы стоят, всегда найдутся дрова для костра. Сначала нужно пережить кризис.

Но едва карета была готова, в главные ворота поместья Се постучали.

Тело Се Цзинъюя дрогнуло:

— Двор не может действовать так быстро. Не пугай себя.

Он сделал шаг вперёд. Левая нога давно потеряла силу. Правой ногой он волочил левую и с трудом дошёл до ворот, приказав слуге открыть дверь.

Снаружи стоял молодой евнух с императорским указом в руках.

— Семья Се, примите указ!

Все поспешно опустились на колени во дворе.

— По велению Неба Император повелевает: старший сын семьи Се, Се Шиань, скрывал своё происхождение из рода Хэ, чтобы обучаться в Императорской академии, тем самым совершив преступление обмана государя. Заключить его в тюрьму для дальнейшего расследования!

Двое стражников за спиной евнуха выступили вперёд, надели на Се Шианя кандалы и увели его.

— Аньэр! Нет!

Юань Ши вскрикнула и вскочила, пытаясь броситься за ним.

— Указ ещё не дочитан. Подниматься раньше времени — неуважение к императору! — холодно сказал евнух. — Заместитель министра финансов Се Цзинъюй взял в наложницы женщину из семьи Хэ и более десяти лет скрывал это, нарушив законы династии… Согласно закону, он лишается должности, переводится в простолюдины, штрафуется на тридцать тысяч лянов серебра, а потомкам семьи Се пожизненно запрещается сдавать государственные экзамены и поступать на службу! Такова императорская воля!

Евнух свернул указ и холодно добавил:

— Если в течение месяца не будет собрано тридцать тысяч лянов серебра, господину Се придётся отправиться ремонтировать городские стены на границе, чтобы отработать долг.

— Пф!

Се Цзинъюй схватился за грудь, выплюнул полный рот чёрной крови и тут же потерял сознание.

— Да, да, да, мы обязательно соберём серебро! — плакала Юань Ши. — Почтенный евнух, можно узнать, куда отправят нашего Аньэра? Сможем ли мы навещать его? Есть ли хоть какая-то возможность всё пересмотреть?

— Он совершил преступление обмана государя. То, что его не приговорили к казни, уже великая милость императора! — на лице евнуха читалась насмешка. — Знал бы, чем кончится, не делал бы этого изначально.

Люди, зачитавшие указ, ушли, забрав с собой Се Шианя.

Толпа на улице забрасывала его тухлыми овощами и вонючими яйцами.

Лицо Се Шианя оставалось онемевшим.

Он думал, что, доведя до смерти родную мать, навсегда скроет тайну своего происхождения и сможет без помех войти в высший свет.

Но он ошибался…

Один неверный шаг породил цепочку новых ошибок.

Его жизнь была окончена…

Юань Ши закрывала рот руками и безутешно рыдала. Даже Се Чжунчэн, взрослый мужчина, покраснел глазами. Увидев лежащего на земле Се Цзинъюя, он холодно закричал:

— Чего вы стоите? Быстро помогите ему подняться и позовите врача!

Слуги переглянулись и почти одновременно развернулись уходить.

Семья Се дошла до такого состояния — зачем им оставаться? Чтобы и дальше ждать задержанного жалованья?

Один слуга собрал вещи и ушёл, остальные последовали за ним. В итоге рядом с хозяевами осталось лишь несколько старых доверенных людей.

Только в Шэнцзююане всё оставалось по-прежнему: от старших служанок до грубых привратников все продолжали работать спокойно и слаженно.

Словно слуги Шэнцзююаня и слуги семьи Се всегда жили в двух совершенно разных мирах…