Опасения императора

Наложница Инь была чрезвычайно довольна госпожой Фан.

Её происхождение и характер были безупречны.

Господин Фан занимал должность правого главного цензора в Палате цензоров — второй ранг и реальная власть. Но над ним всё же стоял левый главный цензор, так что семья Фан не выглядела чрезмерно влиятельной.

Госпожа Фан была младшей дочерью господина и госпожи Фан, драгоценной жемчужиной, которую родители носили на руках. Хотя с детства её баловали, она всё равно выросла воспитанной и разумной девушкой с безукоризненными манерами.

Вообще-то такая превосходная молодая госпожа никогда не согласилась бы выйти в княжескую резиденцию и стать мачехой.

Но неожиданно выяснилось, что сама госпожа Фан восхищается И’эром… Поэтому переговоры о браке продвигались необычайно гладко.

— И’эр, эта госпожа Фан куда больше подходит на роль княгини, чем прежняя госпожа Тань. — наложница Инь понизила голос. — Если однажды всё действительно дойдёт до этого шага, семья Фан тоже сможет стать для тебя большой поддержкой…

Чу И нахмурился, и в его тёмных глазах мелькнул холодный блеск:

— Разве я не говорил матушке, чтобы она больше не вмешивалась в мои брачные дела?

— И что с того, что сказал? Я обязана слушаться? — выражение лица наложницы Инь тоже изменилось, и она сердито сказала: — Посмотри, сколько тебе лет. Какой принц в твоём возрасте ещё не женат? У тебя уже двое детей, а ты всё ещё без супруги. Ты давно стал посмешищем для многих. Если продолжишь отказываться жениться, знаешь, что люди будут говорить о тебе?

Эти слова Чу И слышал уже бессчётное количество раз.

Так говорил отец-император, ещё чаще это повторяла мать, императрица-вдова, старшая принцесса, придворные чиновники… Почти каждый, кто имел право говорить с ним, хоть раз произносил подобное.

Он слышал это так часто, что давно перестал обращать внимание.

Изначально он действительно думал взять княгиню ради детей.

Но дети всем сердцем отвергали это. Да и он сам не хотел.

Тогда зачем себя заставлять?

Если Юнь Чу жила бы счастливо, он не возражал бы остаться один до конца жизни.

Но все эти годы она жила в семье Се…

Пусть против будет весь императорский род, пусть он станет мишенью для всеобщих нападок — если только она кивнёт, он готов пойти наперекор всем правилам.

— Если матушка продолжит настаивать, тогда мне остаётся лишь ослушаться императорского указа.

Чу И, не обращая внимания на разгневанное лицо наложницы Инь, развернулся и вышел из дворца Чанцю.

Едва он ступил на дворцовый коридор, как навстречу ему показался князь Гунси.

При виде Чу И выражение лица князя Гунси слегка помрачнело, но тут же сменилось приветливостью.

Он быстро подошёл, хлопнул Чу И по плечу и с улыбкой сказал:

— Я слышал от евнуха Гао возле отца-императора, что третий брат собирается взять госпожу Фан в княгини?

Выражение лица Чу И оставалось равнодушным:

— Неужели второй императорский брат держит людей в Императорском кабинете?

Улыбка князя Гунси застыла.

— Госпожа Фан и молодая госпожа Фан уже много раз приходили во дворец Чанцю с визитами. Во дворце об этом все знают. Для этого вовсе не нужно держать осведомителей.

— Госпожа Юй и молодая госпожа Юй тоже часто навещают дворец наложницы Хуэй. Если следовать твоей логике, второй брат тоже скоро возьмёт госпожу Юй в младшие супруги? — в глазах Чу И не было ни малейшей ряби, но его слова заставили князя Гунси подавиться.

Семья Юй была семьёй его деда по материнской линии. Для них навещать наложницу Хуэй во дворце было совершенно естественно. Причём тут вообще младшая супруга?

Он подавил раздражение и как можно мягче сказал:

— Как бы там ни было, этот старший брат уже ждёт, когда сможет выпить свадебного вина третьего брата. У меня ещё есть дела, так что не стану больше задерживать тебя.

Сложив руки за спиной, он ушёл.

Сделав несколько шагов, он обернулся и посмотрел на Чу И.

Несколько дней назад Чу И пригласил более десяти важных министров для ночного совещания. По докладам разведчиков, разговоры продолжались почти до полуночи.

Третий брат раньше никогда не сближался с придворными чиновниками. Да и семья Инь всегда держалась тихо и осторожно. Поэтому он никогда не считал третьего брата соперником.

Но теперь…

Князь Гунси улыбнулся. Если третий брат решил войти в игру, тогда он пока выйдет из неё.

Пусть третий брат и наследный принц грызутся как бешеные псы. Тот, кто победит, и будет достоин стать противником ему, Чу Мо.

Глаза Чу И были остры, словно орлиные когти.

Он всё ещё расследовал прошлое дело о мятеже и покушении князя Аньцзина. Но стоило ему добраться до определённого места, как все нити обрывались. Обрезанные концы лежали на его столе целой грудой. Он подозревал резиденцию князя Гунси, но одних подозрений было недостаточно.

Он велел продолжать расследование, но добраться до сути так и не удалось.

Если человеком, скрывающимся в тени, действительно был его второй императорский брат Чу Мо, тогда дворец очень скоро накроет кровавая буря.

Чу И не покинул дворец сразу, а направился в Императорский кабинет.

К счастью, на этот раз там не было наложниц. После доклада евнуха Гао ему сразу позволили войти.

— Ты пришёл как раз вовремя. — император пребывал в хорошем настроении и с улыбкой сказал: — Я как раз собирался велеть подготовить указ о даровании брака. Свадьбу назначим через три месяца. Как тебе?

— У вашего сына сейчас нет намерения жениться. — Чу И сразу перешёл к делу. — Прошу отца-императора отменить приказ!

Едва он договорил, как император холодно усмехнулся:

— После зимы тебе исполнится двадцать шесть. Чем дольше ты тянешь, тем меньше знатных семей захотят отдать за тебя законных дочерей. Сейчас госпожа Фан — лучший вариант для тебя!

Чу И поднял глаза и отчётливо произнёс:

— Брак предназначен для установления добрых отношений между семьями. Если одна сторона не желает этого, возникают лишь обиды. Прошу отца-императора всё тщательно обдумать.

— С древних времён браки заключались по воле родителей и через сватов. С каких это пор тебе позволено не желать? — император взял нефритовую печать и прямо поставил её на указ. — Хочешь ты того или нет, этот брак состоится!

Взгляд Чу И, острый как у сокола, остановился на нефритовой печати.

Впервые в жизни он так ясно ощутил всевластие императорской власти.

Подавив эмоции, он сказал:

— Господин Фан известен в столице тем, как балует младшую дочь. Если госпожа Фан будет терпеть обиды в княжеской резиденции, одно дело, если господин Фан начнёт создавать вашему сыну трудности, но я опасаюсь, что он станет обвинять самого отца-императора по надуманным поводам.

— Дерзость!

Император пришёл в ярость и швырнул кисть прямо в лицо Чу И.

Этот его сын был одинаково хорош и в подавлении мятежников, и в том, чтобы выводить людей из себя, совершенно не признавая ни отцовского, ни императорского авторитета.

Господин Фан был правым главным цензором. Палата цензоров следила за всеми чиновниками внизу и могла порицать самого императора наверху.

Император действительно испытывал некоторые опасения по этому поводу.

Он холодно усмехнулся:

— Если господин Фан недоволен этим браком, у него будет достаточно возможностей явиться ко мне самому. Не тебе об этом говорить.

Чу И опустил глаза.

Иными словами, отец-император всё же будет считаться с мнением господина Фана. Тогда это дело решить будет нетрудно.

Он верхом вернулся в резиденцию. Едва он подъехал к воротам княжеского дворца, как Чэнсюй шагнул вперёд и поклонился:

— Ваше Высочество велели этому подчинённому расследовать дело семьи Хэ. Наконец удалось кое-что выяснить.

Чу И спешился:

— Говори.

Чэнсюй бросил взгляд на стражников у ворот и тихо сказал:

— Это связано с госпожой Се.

Чу И сразу быстрым шагом направился в кабинет. Только войдя внутрь, он дал знак Чэнсюю продолжать.

— Единственный оставшийся законный сын семьи Хэ, Хэ Сюй, недавно раскрыл личность Се Шианя у дворцовых ворот, а затем исчез в суматохе. После приказа Вашего Высочества этот подчинённый отправил отряд солдат на поиски. Мы искали почти полмесяца и наконец нашли тело Хэ Сюя. — Чэнсюй поднял голову. — Этот подчинённый потратил немало сил и выяснил, что перед смертью Хэ Сюй встречался с управляющим Чэнем, который служит рядом с госпожой Се.

Лицо Чу И потемнело.

Смерть Се Цзинъюя была связана с Юнь Чу.

Разоблачение личности Се Шианя тоже было связано с Юнь Чу.

И смерть Хэ Сюя, вероятнее всего, тоже была делом рук Юнь Чу.

Что же именно сделала семья Се, чтобы заставить такую чистую и добрую женщину, как Юнь Чу, переступить через собственную природу и пойти на подобное?

Единственное, в чём он был уверен — Юнь Чу всей душой ненавидела семью Се.

— Лично отправляйся и уничтожь все следы. — сказал Чу И.

Чэнсюй покачал головой:

— Даже если Палата судебных разбирательств начнёт расследование, максимум они выйдут на Чэнь Дэфу. Даже если возникнут подозрения относительно госпожи Се, никаких доказательств они не найдут.

Тонкие губы Чу И сжались в прямую линию.

Их первая встреча произошла на пиру в резиденции семьи Юнь.

Когда вся столица утопала в цветах и весна была прекрасна, на весеннем банкете семьи Юнь он увидел законную старшую дочь семьи Юнь. Тогда ей было всего шесть лет, а ему — одиннадцать.

В его памяти та шестилетняя девочка осталась круглолицьей, с пухлым подбородком и огромными глазами. На ней было платье цвета гусиного пуха, и она пряталась среди цветущего жасмина.

Когда он в одиночестве предавался скорби, она внезапно появилась в его поле зрения.

Он навсегда запомнил её чистые глаза, траву в волосах, грязь на лице, щенка у неё на руках… Щенок был грязный, и она сама тоже была грязной…

Та маленькая девочка, которая тогда ещё ничего не понимала о мире, со временем выросла и стала такой осторожной.

Даже когда расследованием занимались его люди, они всё равно ничего не нашли.

И это его успокаивало.

Чу И взял кисть и написал письмо.

— Немедленно доставьте это в резиденцию семьи Фан.