Настоящая и фальшивая Ли Цзиншу

— Хочет ли Отец-Император увидеть человека, написавшего это письмо?

Медленно спросила Юнь Чу.

После возвращения с банкета семьи Ли она уже знала, что нынешняя госпожа Цзинь — фальшивая Ли Цзиншу.

Но конкретных обстоятельств она тогда ещё не понимала, поэтому пригласила сумасшедшую тётку в резиденцию князя. Лично заботясь о ней, она наконец сумела вытащить ключевые сведения из её бессвязного бреда.

Оказалось, когда Ли Цзиншу было тринадцать лет, на одном из дворцовых банкетов она и Его Величество полюбили друг друга с первого взгляда. После той встречи они начали переписываться.

Письма продолжались непрерывно до её шестнадцатилетия. Всё было прекрасно.

Пока внезапно не умерла её мать. Только тогда она узнала, что у её отца давно была любовница и даже младшая дочь, всего на два месяца младше неё.

Любовница привела ту младшую дочь в главный дом семьи, а сама Ли Цзиншу внезапно тяжело заболела и была заперта в полуразрушенном семейном храме рода Ли.

С того момента свободы у неё больше не осталось.

Каждые несколько дней младшая сестра заставляла её писать письма.

Пока она окончательно не сошла с ума — только тогда письма прекратились…

Безумие тётки оказалось слишком тяжёлым. У Юнь лечил её по рецепту божественного врача целый год и лишь с трудом сумел подавить приступы ярости.

Уговорами и обманом её наконец удалось заставить написать несколько писем.

Изначально Юнь Чу собиралась дождаться окончания дворцового банкета и уже потом вместе с Чу И объяснить всё Императору.

Но раз Ли Цзиншу сама подняла шум, значит пусть на глазах у всех окончательно потеряет лицо!

— Отец-Император, женщина, написавшая письмо, говорит, что хочет увидеть своего второго молодого господина.

Едва Юнь Чу договорила, как Ли Цзиншу сразу резко сказала:

— Кто смеет выдавать себя за меня? Ваше Величество, нужно немедленно схватить этого человека и допросить!

Император смотрел на письмо тяжёлым взглядом. После долгого молчания он медленно произнёс:

— Приведите этого человека в зал.

Сердце Ли Цзиншу внезапно охватила паника.

Она уже не могла думать ни о чём другом и поспешно шагнула вперёд, встретившись глазами с Императором, но это оказалось бесполезно.

Она вспомнила слова колдуньи из Западных земель: паразитический червь действует только на чистые чувства — родственные, любовные или дружеские… Пока между людьми есть хоть тонкая эмоциональная связь, червь способен влиять. Но стоит появиться хотя бы малейшему сомнению, и контроль исчезает.

У неё уже не было времени придумать выход.

И тут она увидела, как двое Императорских гвардейцев ввели женщину в простой одежде.

Ли Цзиншу почти не узнала собственную сводную сестру.

Потому что каждый раз раньше она видела ту растрёпанной, безумной, покрытой грязью и бормочущей бессвязный бред…

Пока она сама разглядывала вошедшую, та тоже увидела её.

Сумасшедшая тётка ещё мгновение назад выглядела почти нормальной, но стоило ей заметить лицо Ли Цзиншу, как она внезапно взорвалась. Из её горла вырвался звериный рёв, и она безумно бросилась вперёд.

Двое гвардейцев поспешно удержали её.

— Это же очевидно сумасшедшая! — испуганно прижала руку к груди Ли Цзиншу. — Ваше Величество, два года назад, когда супруга Фан потеряла ребёнка, я выступала свидетелем. Видимо, княгиня-консорт Пинси затаила на меня такую ненависть, что специально нашла безумную женщину, чтобы та выдавала себя за меня и даже попыталась навредить моей жизни. Прошу Ваше Величество рассудить!

Возможно, услышав слова «Ваше Величество», сумасшедшая тётка неожиданно успокоилась и подняла голову к человеку на самом высоком месте.

Её губы дрогнули, лицо наполнилось неверием:

— Второй молодой господин… это второй молодой господин? Ты постарел… ты стал старым… но глаза всё те же, ясные глаза из прошлого. Ты всё ещё тот юноша из моего сердца. Не может быть ошибки… точно не может…

Император полностью оцепенел.

С огромным трудом подавив эмоции, он медленно сказал:

— Принесите письменные принадлежности. Пусть… эта безумная женщина напишет три иероглифа «Ли Цзиншу».

Когда ему было чуть больше десяти, на дворцовом банкете он с первого взгляда влюбился в старшую дочь семьи Ли, госпожу Ли Цзиншу. После той встречи он сам первым написал письмо и велел доставить его семье Ли. С тех пор они часто переписывались. Он подписывался «Второй молодой господин», она — «Ли Цзиншу». Эти три иероглифа были ему знакомее собственного имени.

Позже Ли Цзиншу повредила правую руку и больше не могла писать. С тех пор он очень давно не видел её почерка.

Но почерк в этом письме полностью совпадал с теми письмами прошлых лет.

Если это действительно написала безумная женщина перед ним, тогда…

Император перевёл взгляд на Ли Цзиншу:

— Помнишь ли ты, какую строку стихов мы сложили при первой встрече?

Ли Цзиншу застыла.

Потому что тогда встречалась с Императором вовсе не она.

Она пыталась расспросить ту женщину о подробностях, но та никогда не рассказывала о стихах.

Ли Цзиншу запнулась:

— Это было больше тридцати или сорока лет назад… Я… я не помню.

И в этот момент холодно прозвучал голос Юнь Чу:

— «Кто знает тебя, тот знает твой звук; считай это снежным пейзажем горных ручьёв».

Император изумлённо спросил:

— Откуда ты знаешь?

— Отец-Император, эта невестка всего лишь читает то, что написала сумасшедшая тётка.

Юнь Чу указала в сторону.

Император посмотрел туда и действительно увидел, что сумасшедшая тётка написала строку иероглифов. Она не вывела имя «Ли Цзиншу», а написала стихотворную строку:

«Кто знает тебя, тот знает твой звук; считай это снежным пейзажем горных ручьёв».

Когда-то они встретились на зимнем дворцовом банкете среди снега. Именно этой строкой они познакомились и подтвердили чувства друг друга.

Император быстро спустился со ступеней:

— Это ты! Ты и есть Цзиншу!

— Второй молодой господин!

Слёзы покатились по лицу сумасшедшей тётки.

Император притянул её к себе.

После первой встречи в юности они долго знали друг друга лишь через письма. Только когда она достигла совершеннолетия, они увиделись снова — прошло уже четыре года.

Он полюбил ту женщину из писем, ту, чьи мысли полностью совпадали с его собственными, но… забыл её лицо.

Он заслуживает смерти. Действительно заслуживает смерти!

— Ваше Величество, это я Цзиншу! — истерично закричала Ли Цзиншу. — Она сумасшедшая! Безумная женщина неизвестного происхождения! Как Ваше Величество может верить ей!

Чу И шагнул вперёд, и голос его стал ледяным:

— Настоящее имя госпожи Цзинь — Ли Цзинхуа.

— Я… я…

Ли Цзиншу… нет, теперь её следовало называть Ли Цзинхуа, никак не ожидала, что раскроют даже её настоящее имя.

После возвращения в семью Ли она сразу заняла место старшей дочери семьи Ли, затем ушла поклоняться Будде в храм, а после вышла замуж в резиденцию гуна… Кроме её родителей и старой госпожи, никто во всей семье Ли не знал правды. Как же…

— Ради собственных целей ты заставила настоящую Ли Цзиншу больше тридцати лет жить во тьме, силой доведя нормального человека до безумия! — голос Юнь Чу звучал сурово. — Ты украла её личность старшей дочери семьи Ли! Украла мужчину, которого она глубоко любила! Украла её жизнь! Украла её свободу! И при этом сама жила блистательно. Разве может быть несправедливость страшнее этой?

— Чушь! Всё это чушь! — Ли Цзинхуа окончательно запаниковала. — Я и есть Ли Цзиншу! Я! Ваше Величество, вы говорили, что любите меня больше всех. Вы обещали защищать меня всю жизнь. Вы не можете отрицать меня из-за пары слов!

Император медленно закрыл глаза.

Когда-то ему казалось странным, почему та мягкая и добрая женщина из писем постепенно утратила человечность.

Она говорила, что дети гуна относятся к ней без уважения, и просила вмешаться. И он действительно помог ей разобраться с теми детьми.

Она говорила, что некоторые благородные дамы смотрят на неё свысока, и он тоже вмешивался.

Теперь, оглядываясь назад, он понимал: настоящая Цзиншу никогда не смогла бы совершать подобные жестокости. Столько признаков было прямо перед ним, но почему он не заметил их раньше и позволил Цзиншу страдать столько лет…