У старшего брата тоже есть плащ

После того как Чу И застрелил двух разбойников, он спешился и направился к сыну.

Кто бы мог подумать, что раньше него к Юйэру подбежит кто-то другой и заключит ребёнка в объятия.

Увидев женщину, державшую Юйэра, он вдруг смутно почувствовал, что черты мальчика чем-то похожи на стоящую перед ним женщину.

Постойте… Чаншэн была ещё больше похожа на госпожу Се — глаза, нос, рот… словно вырезаны по одному шаблону…

В голове Чу И возникла абсурдная мысль. Неужели…

Пока он был погружён в размышления, разбойник со стрелой в глазу внезапно схватил лежавший рядом длинный клинок и рубанул в сторону Юнь Чу.

Юнь Чу резко обернулась, но не уклонилась. Лезвие полоснуло её по талии, а разбойник, словно обезумев, продолжал размахивать клинком.

Лицо Чу И помрачнело. Он яростно ударил ногой, затем выхватил длинный клинок и одним движением перерезал разбойнику горло.

Плоть вокруг раны на шее разбойника быстро почернела.

— Госпожа Се, клинок отравлен!

Чу И подхватил перепуганного сына и передал стоящему рядом стражнику, затем посмотрел на Юнь Чу.

— Госпожа Се, простите за дерзость.

Прежде чем Юнь Чу успела понять, что происходит, мужчина поднял её на руки и понёс в соседний деревянный сарай, который не успел загореться.

Если бы она недостаточно хорошо знала этого человека и не была уверена, что он не из тех негодяев, то уже вытащила бы шпильку и ударила его.

— Госпожа Се, на клинке смертельный яд. — Чу И говорил кратко и чётко. — На горе нет лекаря. Сначала я высосу яд, а затем мы спустимся вниз лечиться.

Юнь Чу тут же отдёрнула плащ.

Одежда на талии была разрезана, открывая длинную кровавую рану. Плоть почернела, словно её облили тушью — от одного вида сердце сжималось.

Рана не казалась ей особенно болезненной, но при виде этого страшного пореза всё её тело обмякло.

После перерождения прошло всего чуть больше двух месяцев. Столько дел ещё не завершено — как она может умереть вот так?

— Ваше Высочество — человек императорской крови, высочайшего достоинства. Я не смею позволить яду повредить вашему телу. — Юнь Чу тихо сказала: — Прошу Ваше Высочество просто найти кого-нибудь другого.

Это тело было испорчено ещё в брачную ночь. Какая чистота, какая добродетель — всё это давно потеряло для неё смысл.

Чу И увидел обречённость в её глазах.

Вероятно, дело было не в том, что она не дорожила своей честью, а в том… что ей уже незачем было её беречь…

Он слышал, что супруги Се преданы друг другу и глубоко любят друг друга. Как могла она быть настолько безразлична к собственной чистоте?

Но сейчас было не время размышлять об этом.

— Госпожа Се получила ранение, спасая Юйэра. То, что я высосу яд, — лишь отплата за спасение жизни.

Сказав это, он наклонился.

Юнь Чу инстинктивно отстранилась.

Женская честь была клеткой, запирающей женщин внутри. Как бы безразлична она ни была, внутреннее сопротивление нельзя было полностью подавить.

— Госпожа Се, не бойтесь.

Большая ладонь мужчины легла ей на талию. В следующий миг мягкое прикосновение и обжигающее тепло разлились от талии по всему телу.

Она закрыла глаза и приказала себе успокоиться.

Чтобы выжить, яд нужно было высосать немедленно. Если спуститься с горы раньше, вероятно, будет уже поздно.

Нужно лишь представить… представить, что мужчина перед ней — какой-нибудь случайный стражник, представить, что она его не знает. Тогда будет легче это пережить.

В голове одна за другой всплывали картины прошлой жизни, события, сцены… снова и снова…

И наконец ощущение у талии исчезло.

Юнь Чу открыла глаза и встретилась взглядом с Чу И. Его губы почернели.

— Госпожа Се, яда почти не осталось. Вашей жизни больше ничего не угрожает.

Чу И набрал в рот воды и выплюнул её. После трёх полосканий он продолжил:

— То, что произошло сегодня… знаете вы, знаю я. Достаточно, чтобы знали только мы двое. Я прошу вас…

Бах!

Прежде чем он успел договорить, дверь сарая распахнулась от удара.

— Чуэр!

Юнь Цзэ вбежал внутрь с лицом, полным тревоги. Увидев сцену перед собой, он застыл.

То, что князь Пинси и Чуэр находились наедине в одной комнате, мужчина и женщина — уже было достаточно. Но одежда Чуэр была растрёпана, обнажая половину талии. Если бы не страшная рана на коже, он бы почти подумал о чём-то неподобающем.

Он заметил, что губы князя Пинси почернели, а на земле было много чёрной ядовитой жидкости, и сразу понял, что произошло.

Юнь Чу поспешно натянула плащ, прикрываясь.

Быть увиденной родным братом в таком виде было всё же неловко.

Юнь Цзэ сохранил самообладание, вошёл и сложил руки в приветствии:

— Большое спасибо Вашему Высочеству за спасение жизни моей сестры. Семья Юнь никогда этого не забудет.

— Это госпожа Се спасла моего сына. Я лишь сделал то, что должен был. — Князь Пинси говорил спокойно. — Господин Юнь, не теряйте времени. Скорее спускайтесь с горы и лечите госпожу Се. Я как раз знаю женщину-лекаря и могу послать за ней.

— Этому чиновнику тоже знакома та женщина-лекарь. Не стоит утруждать Ваше Высочество.

Юнь Цзэ подошёл к Юнь Чу и снял плащ, которым она была плотно укутана.

Юнь Чу не поняла, что он делает, и вцепилась в плащ мёртвой хваткой.

Юнь Цзэ понизил голос:

— У старшего брата тоже есть плащ.

На лице Юнь Чу появилось смущение, и она отпустила ткань.

Юнь Цзэ снял плащ, быстро накинул на Юнь Чу собственную верхнюю одежду и лишь после этого посмотрел на князя Пинси:

— Большое спасибо, Ваше Высочество.

Чу И принял обратно свой плащ. Помимо запаха крови, он смутно уловил аромат, принадлежавший исключительно женскому телу.

Когда он только что высасывал яд, он уже чувствовал этот запах — очень знакомый аромат…

Юнь Цзэ поднял Юнь Чу на руки и вышел наружу.

Снаружи стоял паланкин. Он осторожно усадил сестру внутрь.

Люди из поместья князя Пинси и люди семьи Юнь быстро спустились с горы.

У подножия горы Юнь Цзэ сложил руки перед Чу И, и обе стороны разошлись.

Чу Хунъюй слабо лежал в объятиях Чу И, не отрывая взгляда от кареты семьи Юнь.

— Отец, почему мы не отвезём матушку в княжеское поместье лечиться?

— Она не твоя мать. — Чу И сказал: — Её фамилия Юнь. Она госпожа Се. Она может отправиться в семью Юнь, может вернуться в семью Се, но не может поехать в княжеское поместье.

— Тот Се… как его там… за кого она вышла, плохо с ней обращается. Я слышал от слуг семьи Се, что все эти годы этот Се даже ни разу не заходил в её покои… — малыш прикусил губу. — Тот человек совсем не любит матушку… не любит тётушку Юнь. Тётушке Юнь, наверное, очень тяжело живётся…

Лицо Чу И помрачнело.

Все говорили, что супруги Се глубоко преданы друг другу. Неужели слухи были ложью?

Юнь Чу отвезли прямо в дом семьи Юнь. Там пригласили известную женщину-лекаря из столицы, чтобы очистить рану, наложить лекарство и перевязать талию.

После приёма лекарства Юнь Чу уснула. Проснулась она лишь тогда, когда солнце уже высоко поднялось.

Тинфэн и Тинсюэ помогли ей выпить лекарство.

Она только закончила пить, как вошла её старшая невестка Лю Цяньцянь с улыбкой на лице.

— Вчера ночью твой старший брат сходил в дом Се и сказал, что карета, в которой ты ехала, попала в происшествие, и ты слегка ранена. В ближайшие дни тебе лучше отдыхать и восстанавливаться в доме семьи Юнь.

Юнь Чу кивнула. После того как она узнала правду о своей брачной ночи, ей действительно пока не хотелось возвращаться в семью Се.

— Эм… — Лю Цяньцянь кашлянула. — Для нас, женщин, хотя честь и важна, перед жизнью и смертью эта честь ни черта не стоит. Ты ни в коем случае не должна принимать близко к сердцу то, что произошло прошлой ночью.

Юнь Чу фыркнула от смеха.

Чтобы утешить её, невестка из учёной семьи даже заговорила такими грубыми словами.

На самом деле, после ночного сна события вчерашнего дня уже почти не тревожили её.