Новогодний дворцовый пир

Солнечный свет струился сквозь оконную решётку.

Юнь Чу только тогда проснулась и даже не знала, насколько поздно уже было.

Она села, накинула верхнюю одежду, умылась и вышла во внешнюю комнату завтракать. Там она увидела сидящего с книгой Мэн Шэня.

Лувэй стояла с опущенной головой и тихо сказала:

— Молодой господин Мэн уже ждёт больше получаса. Он сказал, что хочет поприветствовать княгиню-консорта.

Увидев вышедшую Юнь Чу, Мэн Шэнь сразу отложил книгу и поднялся:

— Этот племянник приветствует тётю по матери.

Юнь Чу села на своё место:

— Шэнь-эр пришёл так рано. Что-то случилось?

— Я услышал о том, что вчера сделала моя мать. — лицо Мэн Шэня было полно раскаяния. — Моя мать иногда действует без меры и границ. Она доставила проблемы дяде и тёте, не давая тёте спокойно беречь беременность. Во всём виновата моя мать. Этот племянник пришёл извиниться перед ьётей от её имени. Начиная с сегодняшнего дня мы с матерью переедем во дворец Чанцю. После того как мать покинет столицу, я снова вернусь в резиденцию дяди. Прошу тётю позволить это.

После того как его мать устроила такой скандал, ему и самому казалось неправильным продолжать жить в резиденции дяди.

Но он также боялся, что если уйдёт, Императорская бабушка решит, будто тётя плохо с ним обращалась, а посторонние подумают, что между двумя семьями возникла вражда.

Поэтому он мог лишь дождаться отъезда матери из столицы и только потом вернуться.

Он найдёт способ исправить ошибки своей матери.

— Дела взрослых не касаются тебя, ребёнка. — Юнь Чу улыбнулась. — Оставайся здесь спокойно.

Когда они с Чу И говорили те слова, они лишь хотели сдержать княгиню Цинхуа. Как они могли действительно выгнать восьмилетнего ребёнка?

Если бы ребёнок был неуправляемым и создавал проблемы, выгнать его ещё можно было бы.

Но Шэнь-эр был послушным и разумным, при этом слишком многое держал в себе. Если родной дядя и тётя действительно прогонят его, он, вероятно, пронесёт эту боль через всю жизнь.

После долгих размышлений Мэн Шэнь всё-таки остался в резиденции князя.

Что касается княгини Цинхуа, то она вместе со своими слугами и Диндун, которую только что забрали обратно из военного лагеря, переехала во дворец Чанцю.

Императорская наложница Инь с затянувшимся страхом сказала:

— И’эр отличается от других людей. В будущем тебе нельзя больше делать подобное.

Княгиня Цинхуа долго жаловалась Императорской наложнице Инь, а услышав это, не удержалась:

— Во всём виновата Юнь Чу, которая шепчет ему на ухо. Я правда не понимаю, как такая великая семья, как Юнь, смогла вырастить настолько мелочную женщину!

— Причём тут Чу’эр? — Императорская наложница Инь нахмурилась. — Ещё до того как Чу’эр вошла в семью, И’эр уже не хотел жениться. Его внутренний двор был совершенно пуст. Я думала, что после женитьбы на Чу’эр И’эр согласится принять второстепенных супруг и наложниц. Кто бы мог подумать, что он так и останется прежним.

Диндун, стоявшая позади княгини Цинхуа, горько улыбнулась.

Раньше она тоже думала, что князь просто не любит женщин, поэтому и согласилась, когда мать подобрала ей брак.

Позже, услышав, что князь женился, она решила: раз уж он познал близость, то наверняка захочет попробовать и других женщин, и потому с радостью вошла в резиденцию князя.

Но всё пошло не так, как она ожидала.

Она едва не стала женой одного из тех грубых солдат.

Все они были широкоплечими, мускулистыми, грубыми и вульгарными, с пугающей внешностью. Если бы ей пришлось каждое утро просыпаться рядом с таким лицом, она бы умерла от страха.

Кроме того, после замужества ей пришлось бы рожать детей, прислуживать свекрови и каждый день заниматься тяжёлой работой вроде стирки и готовки. Стоило лишь представить такую жизнь, как хотелось упасть в обморок.

Когда её мать была главной момо резиденции князя, она жила комфортнее многих дочерей обычных семей. Почему теперь она должна выходить за простолюдина и страдать?

Она не знала, что ждёт её впереди. Пока оставалось лишь последовать за княгиней в Пинлян.

В мгновение ока наступил канун Нового года.

Каждый год именно в этот вечер проводился самый грандиозный дворцовый пир всего года. Все чиновники пятого ранга и выше вместе со своими семьями обязаны были присутствовать, чтобы вместе встретить Новый год.

Юнь Чу была уже на четвёртом месяце беременности. Благодаря свободной одежде живот почти не был заметен.

Но ходила она очень осторожно, и опытные женщины сразу понимали, что она беременна.

Чу И бережно поддерживал Юнь Чу, пока они входили в большой зал. Все присутствующие тут же повернули взгляды в сторону их семьи.

И сразу раздался шорох тихих разговоров.

— Слышали? Императорская наложница Инь подарила женщин князю Пинси, а он всех отправил в военный лагерь.

— Князь Пинси вообще мужчина? Женщины сами пришли к нему в руки, а он их выгнал. По-моему, это всё проделки княгини-консорта Пинси.

— С тех пор как княгиня-консорт Пинси вошла в дом, даже кормилицу резиденции выгнали. Что удивительного в том, что она избавилась от нескольких наложниц?

— Неужели князь Пинси настолько балует свою княгиню-консорта?

— А вы посмотрите, какое положение занимает семья Юнь — Великий генерал и Великий маршал. Во всей Великой Цзинь второго такого рода не найти.

— Тогда возможно ли, что князь Пинси однажды тоже взойдёт на тот трон…

— Князь Пинси сейчас не занимает никакой должности и уже больше полугода не появляется при дворе. Не похоже, что у него есть амбиции бороться за власть.

— …

Люди осмеливались обсуждать это лишь шёпотом. Как только семья резиденции князя Пинси вошла в зал, разговоры сразу прекратились.

— Матушка, осторожнее. — Чу Хунъюй подложил подушку за спину Юнь Чу. — Садись медленно. Скажи, что хочешь съесть, а я принесу.

Чу Чаншэн уже принесла для Юнь Чу фрукты.

Чу И сидел рядом с матерью и двумя детьми. Его взгляд скользил по троим, а глаза были полны мягкого спокойствия.

Эту сцену заметила бывшая супруга гуна, а ныне госпожа Цзинь.

После того как дом гуна лишился титула, ей стало трудно входить во дворец. Позже Император пожаловал ей титул дамы второго ранга с титулом «Цзинь».

Только благодаря этому она смогла присутствовать на сегодняшнем новогоднем пиру.

Она смотрела на то, как Юнь Чу и Чу И любят друг друга, как рядом с ними дети, а в животе ещё один собственный ребёнок… Какая завидная картина.

Это было самое простое счастье, о котором она когда-то мечтала, но которому никогда не суждено было стать её.

Очень скоро обсуждения в зале переключились на Ли Цзиншу.

— Не понимаю, почему Его Величество пожаловал ей титул дамы второго ранга. Чем она это заслужила?

— Когда княгиня-консорт Пинси только открыла благотворительный приют, ей дали лишь титул похвальной дамы пятого ранга.

— Возможно, Его Величество помнит заслуги старого гуна.

— Но ведь она не спасала Его Величеству жизнь. Почему он столько лет о ней помнит?

— Раз не понимаешь, лучше не думай об этом…

Услышав эти слова, лицо Императрицы стало мрачным.

За столько лет во внутреннем дворце она давно научилась скрывать чувства, но сейчас просто не могла удержаться.

Она думала, что после падения дома гуна связь между этой старой дрянью Ли Цзиншу и Императором окончательно оборвётся. Кто бы мог подумать, что Император ещё и пожалует ей титул дамы второго ранга.

Наверное, она была самой жалкой и униженной императрицей за всю историю.

Императрица глубоко вдохнула и с трудом выдавила улыбку:

— В семье госпожи Цзинь, кажется, есть несколько племянниц подходящего возраста? Его Величество как раз недавно упоминал весенний отбор. Почему бы не выбрать нескольких девушек из семьи Ли для входа во дворец?

Лицо Ли Цзиншу сразу потемнело.

Если её племянницы станут императорскими наложницами, тогда возможность для неё самой быть с Императором открыто исчезнет окончательно.

Императрица просто отрезала ей все пути.

Она через силу улыбнулась:

— Если Его Величество обратит на них внимание, это будет их счастьем. Всё зависит от решения Императрицы.