Зови меня дядей Юнь

Юнь Чу и семья Дин из трёх человек перешли в другое место для разговора.

— …По моим наблюдениям, у вас знак ветра и облаков, скрывающих луну. Вы обладаете талантом и стратегическим умом. Один великий мастер желает взять вас в ученики. — с полной серьёзностью сказала Юнь Чу, и по её лицу невозможно было понять, что она всё выдумывает на ходу. — Интересно, согласитесь ли вы?

Дин Июань выглядел растерянным:

— Какой ещё великий мастер? В какие ученики?

— Мастер Шаньцзи, путь просветления. — сказала Юнь Чу. — Вступив на этот путь, вы сможете постичь прошлое и настоящее, заглянуть в будущее, понять жизнь и смерть…

Дин Июань дёрнул себя за бороду:

— Разве это не то же самое, что те шарлатаны-гадатели на улицах, которые обманывают людей? Я, Дин, в подобное не верю. В этот так называемый путь просветления я вступать не собираюсь.

Юнь Цзэ: «…»

Он не мог винить Дин Июаня. Будь он на его месте, тоже усомнился бы в словах Чу’эр.

— Мастер Шаньцзи уже предсказал, что вы откажетесь, поэтому заранее сделал гадание. — Юнь Чу всё так же неторопливо достала из рукава лист бумаги и протянула ему. — Если передумаете, в течение трёх дней оставьте сообщение в чайной Ятан.

Сказав это, они с Юнь Цзэ поднялись и ушли.

Дин Июань развернул письмо. Прочитав написанное, он посмотрел на него так, словно это была нелепая шутка.

В письме утверждалось, что среди обитателей этого полуразрушенного храма в течение трёх дней один из таких же нищих бродяг, как он сам, внезапно станет столичным вельможей.

Все люди в храме были бездомными оборванцами с жалким видом. Неужели кто-то из них может за три дня превратиться в господина столицы?

— Чу’эр, неужели в твоих снах есть даже такое? — Юнь Цзэ тоже был полон удивления.

Юнь Чу кашлянула.

Она лишь несколько дней назад смутно вспомнила об этом, когда размышляла о приюте. Законный сын одной столичной семьи пропал больше десяти лет назад, а позже был найден в полуразрушенном храме за городом. В своё время об этом судачил весь город.

Вообще-то воссоединение семьи должно было произойти только в следующем году. Но она заранее велела людям проверить храм и выяснила, что тот потерянный законный сын действительно сейчас живёт здесь, выпрашивая милостыню.

Изначально она и так собиралась сообщить той семье. А теперь решила использовать это дело, чтобы заставить Дин Июаня поверить.

— Это сон, но, возможно, и не сон. Может быть, это воспоминания из моей прошлой жизни. — с улыбкой сказала Юнь Чу. — Ладно, не будем больше об этом. Разве старший брат не хотел увидеть детей? Уже поздно, поедем заберём Юйэра и Чаншэн.

Юнь Цзэ давно хотел увидеть своих племянников, но первая встреча в качестве дяди требовала подготовки подарков, поэтому он дотянул до сегодняшнего дня.

Они вдвоём направились на экипаже к резиденции князя Пинси.

Едва карета остановилась, как послышались голоса детей.

— Мама!

— Мама!

Юнь Чу посмотрела за спины детей, но не увидела Чу И.

Чу Хунъюй очень заботливо пояснил:

— Отец рассердил императорского дедушку, и его наказали двадцатью ударами палкой. Он всё ещё во дворце.

Юнь Чу: «…»

Почему в голосе этого малыша слышалось даже некоторое злорадство? Это ведь его собственный отец.

Похоже, император, желая сохранить лицо князя Пинси, заранее разогнал всех посторонних во время наказания, поэтому слухи ещё не успели распространиться.

Юнь Чу обняла обоих детей и посадила их в экипаж.

Когда подняли занавеску, Чу Хунъюй увидел сидящего внутри Юнь Цзэ. Он сразу выпрямился и чинно поприветствовал:

— Господин Юнь.

Чу Чаншэн же немного испугалась и спряталась в объятиях Юнь Чу.

Юнь Цзэ и раньше много раз видел этих двоих, но всегда лишь мельком. Всё-таки это были чужие дети — чего на них смотреть?

Но теперь, зная, что это сын и дочь Юнь Чу, он с каждым взглядом нравился им всё больше.

Он поманил рукой:

— Юйэр, иди посиди рядом со мной.

Чу Хунъюй был немного недоволен. Он хотел сидеть рядом с мамой. Пока отца нет, можно понемногу ластиться к матери — одна мысль об этом делала его счастливым.

Но, независимо от того, нравилось ему это или нет, Юнь Цзэ уже не смог сдержаться и усадил малыша себе на колени.

Он хотел бы и маленькую девочку посадить рядом, но Чу Чаншэн испугалась его чрезмерного энтузиазма и крепко обняла Юнь Чу за шею.

— Юйэр, посмотри, нравится тебе это? — Юнь Цзэ вытащил из-под сиденья необычную игрушку. — Я специально приготовил этот подарок для тебя.

Чу Хунъюй сначала хотел отказаться, но, разглядев вещь получше, тут же широко раскрыл глаза:

— Это же девять колец! Я видел такие в военном лагере. Отец сказал, что я слишком глупый и не сумею с ними играть, поэтому ни за что не давал мне… Господин Юнь, вы так хорошо меня понимаете! Спасибо вам за подарок, господин Юнь!

Юнь Цзэ поправил его:

— Ты называешь Чу’эр мамой, значит, когда рядом никого нет, можешь и меня звать дядей.

Чу Хунъюй расплылся в улыбке:

— Дядя Юнь!

— Вот и хорошо! — радостно отозвался Юнь Цзэ и перевёл взгляд на Чу Чаншэн.

Он снова полез под сиденье и вытащил куклу:

— Чаншэн, смотри, тебе нравится?

Чу Чаншэн покачала головой.

Кукла, которую ей подарила мама, была намного красивее этой.

Юнь Цзэ отложил куклу и достал калейдоскоп:

— А это?

Маленькая девочка не решалась протянуть руку. Юнь Чу помогла ей взять игрушку и положила перед ней. Девочка взглянула внутрь лишь раз — и уголки её губ тут же поднялись в улыбке, пока она с увлечением рассматривала узоры.

Юнь Цзэ облегчённо выдохнул и уже собирался заговорить.

Но тут увидел, как Чу Хунъюй, сидевший у него на коленях, внезапно соскользнул вниз и полностью забрался под сиденье, начав шумно копаться там.

— Это Хуарундао, это коробка-головоломка, а тут маленькое зеркальце, барабанчик, керамический шарик… Дядя Юнь, вы просто замечательный! Вы купили так много вещей для меня и сестры! Спасибо вам огромное!

Юнь Цзэ особенно нравилось слышать слово «дядя», поэтому он улыбнулся ещё шире:

— В резиденции семьи Юнь я купил ещё больше. В следующий раз принесу вам обоим.

Чу Хунъюй наклонил голову:

— Почему дядя Юнь так добр ко мне и сестре?

Юнь Цзэ погладил его по голове:

— Потом поймёшь.

Экипаж въехал в переулок Юйлинь. Все четверо вышли из кареты, а брат с сестрой сразу, держась за руки, побежали играть с кошками и кроликами.

Юнь Цзэ тихо сказал:

— Пока не будем рассказывать матери. Боюсь, если она узнает, то не удержится и начнёт каждый день ездить в резиденцию князя Пинси навещать Юэра и Чаншэн.

Юнь Чу думала точно так же.

Её мать была слишком прямодушна. Всё, что она чувствовала, мгновенно отражалось на лице, поэтому в некоторых вещах лучше было скрывать правду, чем говорить её напрямую.

Слуги подали роскошный ужин, и все четверо сели за стол.

У Юнь Цзэ был только сын. Увидев маленькую Чаншэн, он пришёл в полный восторг и непременно захотел сесть рядом с ней.

— Чаншэн, позволишь дяде тебя покормить?

— Н-нет!

Маленькая девочка покачала головой, хотя прежнего сильного страха и настороженности в её глазах уже почти не осталось.

Юнь Цзэ не сдавался и старательно изображал дружелюбие. В конце концов девочка всё-таки съела кусочек еды, который он ей подал.

В этот миг Юнь Цзэ был счастлив до крайности.

Теперь он наконец понял, почему Чу’эр так мучительно переживала из-за детей.

Если действовать слишком мягко — детей невозможно будет вернуть.

Но если действовать слишком жёстко, можно навредить двум таким очаровательным малышам.

Он тихо спросил:

— Юэр, Чаншэн, ваш отец постоянно подавляет мятежников и разбойников. Вы когда-нибудь переживали за него?

Чу Хунъюй покачал головой:

— Отец очень сильный. За него не нужно волноваться.

— Но что если… — Юнь Цзэ сделал паузу. — Что если ваш отец погибнет от меча разбойников? Что вы тогда будете делать?

Едва эти слова прозвучали, как его рот закрыла маленькая мягкая ладошка.

Он посмотрел вниз и увидел большие глаза Чу Чаншэн, наполненные крупными слезами.

Его сердце сразу смягчилось.

Путь убийства князя Пинси больше не подходил.