Восстановление главы рода

Улики, подтверждающие сговор генерала-опоры государства с князем Южного Юэ, были полностью собраны.

Вся военная власть семьи Юнь была отнята.

Юнь Цзэ, старший законный сын главной ветви семьи Юнь, был лишён должности.

Всех представителей побочных ветвей семьи Юнь, служивших в шести министерствах, также сняли с постов и начали расследование.

Так поместье генерала первого ранга, семья Юнь, превратилось в рыбу на разделочной доске.

Юнь Цзэ заговорил:

— Его Величество всё же помнит заслуги семьи Юнь. Он сказал, что пока местонахождение отца не установлено, окончательный приговор семье Юнь вынесен не будет.

— Неужели во всей семье Юнь теперь только наш Жуньэр всё ещё сохраняет должность? — произнесла третья госпожа Юнь. — И всё это благодаря защите со стороны тестя Жуньэра. Иначе семья Юнь уже была бы полностью уничтожена.

Один из старейшин семьи тяжело вздохнул:

— Семья Юнь простояла в столице целое столетие, пережив бесчисленные бури. Но это — самый тяжёлый кризис за всю историю рода. Если бы Сылинь был жив, семья Юнь наверняка смогла бы оправдаться. Но если… тогда правду уже невозможно будет доказать.

— Разве генерал колесниц и конницы не увёл тридцать тысяч элитных воинов к южной границе? — сказал другой старейшина. — Когда мы найдём его, всё будет хорошо.

Юнь Жунь покачал головой:

— Генерал колесниц и конницы и семья Юнь оба принадлежат к военным кругам, но семья Юнь всегда стояла выше. Теперь, когда семья Юнь попала в беду, генерал колесниц и конницы, скорее всего, лишь рад этому. Неужели старейшины действительно думают, что он надеется на благополучное возвращение дяди?

После этих слов в зале воцарилась тишина.

Третья госпожа Юнь подняла голову:

— Почему сегодня не видно старого генерала? Где он?

Линь Ши выглядела встревоженной:

— После того как вернулись новости из дворца, старый генерал от злости заболел. Он только что принял лекарство и уснул.

— Даже старый генерал слёг! — лицо одного из старейшин изменилось. — В семье столько людей, и всем нужен кто-то, кто станет опорой. Что же нам делать?

— Старый генерал уже в преклонном возрасте. Даже если бы он не заболел, мы не должны больше тревожить его подобными делами. — произнёс старший из старейшин. — Старшее поколение уже состарилось. Что касается поколения отца Юнь Цзэ — не будем об этом. Сейчас самое важное — выбрать кого-то из младшего поколения, кто сможет взять на себя тяжёлую ношу семьи Юнь и вывести род из нынешнего кризиса.

Эти слова сразу получили единодушную поддержку всех присутствующих старейшин.

Семья Юнь смогла простоять в столице сто лет по двум причинам: во-первых, благодаря выдающимся военным заслугам, а во-вторых — благодаря единству всего рода.

Пока семья едина, любые трудности можно преодолеть.

Глаза третьей госпожи Юнь внезапно загорелись:

— Раз уж нужно выбрать человека, который возьмёт на себя эту ответственность, то занять такое место должен самый способный. Среди поколения Юнь Цзэ кто самый выдающийся?

Несколько женщин рядом потеряли дар речи. Всех остальных уже лишили должностей, и только Юнь Жунь всё ещё оставался на своём посту. Намёк был слишком очевиден.

Однако способности Юнь Жуня действительно признавали все. В столь молодом возрасте он уже сдал столичный экзамен и шаг за шагом поднялся до должности чиновника пятого ранга — это считалось весьма выдающимся достижением.

Но Юнь Цзэ всё же был старшим законным сыном главной ветви семьи Юнь.

Старейшины посмотрели на двух самых выдающихся представителей молодого поколения.

— Юнь Цзэ, Юнь Жунь, что вы думаете?

Прежде чем Юнь Цзэ успел заговорить,

Юнь Жунь уже открыл рот:

— Сейчас я занимаю должность заместителя министра церемоний пятого ранга. Я ежедневно присутствую при дворе и могу общаться со многими чиновниками, узнавая самые свежие новости. Юнь Цзэ, тебя только что лишили должности, поэтому во многих делах тебе теперь будет неудобно действовать… Исходя из этого, почему бы мне временно не взять на себя обязанности главы рода?

Губы Юнь Чу слегка изогнулись.

Судьба семьи Юнь ещё не была окончательно решена, а этот двоюродный брат уже так нетерпеливо рвался взять власть в свои руки.

Потому что он прекрасно понимал: император не станет по-настоящему уничтожать семью Юнь. Что бы ни случилось дальше, семья Юнь всё равно в той или иной степени сохранит своё положение.

А изголодавшийся верблюд всё равно крупнее лошади. Пока имущество семьи не конфисковано, семья Юнь всё ещё намного сильнее обычных семей четвёртого или пятого ранга. Положение главы рода по-прежнему оставалось весьма соблазнительным.

Юнь Цзэ шагнул вперёд.

Все взгляды сразу обратились к нему.

Он был утончённым благородным мужчиной — почтительным к старшим, добрым к младшим, скромным с окружающими. И внутри семьи, и вне её о нём отзывались исключительно хорошо.

Юнь Жунь прекрасно знал, что человек с характером Юнь Цзэ никогда не станет с ним спорить.

Однако...

— Я, Юнь Цзэ, старший законный сын главной ветви семьи Юнь, нахожусь здесь. Как может существовать причина, по которой главой рода станет кто-то другой?

Когда Юнь Цзэ произнёс эти слова, на лице Юнь Жуня отразилось изумление.

Он никогда прежде не видел Юнь Цзэ настолько резким.

Юнь Жунь был уверен, что стоит ему добровольно предложить свою кандидатуру — и Юнь Цзэ сразу уступит. В конце концов, Юнь Цзэ всегда всем уступал.

Юнь Чу улыбнулась.

В прошлой жизни старший брат действительно сразу отказался от положения главы рода.

Но раз всё началось заново, теперь всё, естественно, будет иначе.

Юнь Жунь застыл на мгновение, а затем быстро пришёл в себя:

— Юнь Цзэ, прошу, не действуй сгоряча. Сейчас ты, по сути, обычный человек без должности. Что ты сможешь сделать для семьи Юнь?

— Я могу организовать встречу с министром военного ведомства второго ранга. Я могу добиться аудиенции у наследного принца. Я могу пить чай вместе с князем Пинси. — Юнь Цзэ по-прежнему улыбался мягко и скромно. — Интересно, способен ли на это старший брат Жунь?

Лицо Юнь Жуня окончательно застыло.

Говорят, нельзя бить человека по лицу и нельзя вскрывать чужие слабости. А Юнь Цзэ словно вонзил ему нож прямо в сердце.

Хотя он был членом семьи Юнь и чиновником пятого ранга, у него действительно не имелось права свободно беседовать и смеяться вместе с представителями высшей знати. Он не мог приблизиться к этим людям, а они, в свою очередь, презирали общение с ним.

Юнь Цзэ же вырос именно в этом кругу. Даже если сейчас он оказался в беде и стал простолюдином, среди той знати всё равно оставались люди, помнившие старую дружбу и готовые оказать ему уважение.

Лишь спустя долгое время Юнь Жунь произнёс:

— Я слишком поверхностно всё обдумал.

Лицо третьей госпожи Юнь было полно недовольства. Она заранее рассчитывала, что Юнь Цзэ не станет бороться за место главы рода, поэтому и предложила кандидатуру своего сына.

Кто бы мог подумать, что Юнь Цзэ словно принял не то лекарство и внезапно стал таким жёстким?

Она сухо рассмеялась:

— Мы ведь одна семья. Не так уж важно, кто станет главой рода… Просто жетон командования армией семьи Юнь всё ещё находится у Чу’эр. Разве его не следует вернуть семье Юнь?

— Сейчас армия семьи Юнь находится под командованием князя Пинси. Князь Пинси передал жетон Чу’эр исключительно из уважения к старым чувствам. — холодно произнёс Юнь Цзэ. — Если семья Юнь заберёт жетон обратно, это будет слишком похоже на попытку вновь взять армию семьи Юнь под свой контроль. Это станет неблагодарностью по отношению к доброй воле князя Пинси. Неужели вы считаете, что семья Юнь сейчас может позволить себе оскорбить князя Пинси?

Третья госпожа Юнь тут же замолчала.

Не найдя, что ответить, она просто закрыла рот.

В этот момент из толпы вышел ещё один мужчина.

Юнь Чу сразу узнала его — старший сын четвёртого младшего брата её деда, двоюродный брат её отца Юнь Сыюань. Она обычно называла его дядюшкой Юанем.

— Я не разбираюсь в придворных делах, но знаю одно: сейчас семье Юнь нужны деньги, чтобы улаживать отношения. — Юнь Сыюань посмотрел на Юнь Чу. — А ты, когда семья нуждается в серебре, тратишь деньги на строительство какого-то приюта. Как член семьи Юнь, я не одобряю подобного поведения.

Третья госпожа Юнь сразу подхватила:

— Именно! Именно! Разве так можно поступать?

Лю Цяньцянь редко вмешивалась в разговоры, но сейчас всё же заговорила:

— Чу’эр тратит собственные деньги. Почему это плохо? Это её серебро. Куда хочет, туда и тратит. Не вам её осуждать.

Юнь Сыюань опешил.

Раньше, когда семье Се требовались огромные суммы серебра на различные расходы, он думал, что деньги Юнь Чу давно уже полностью опустошены семьёй Се. Он и представить не мог, что у неё ещё остались средства.

Теперь же выходило, что он просто лез не в своё дело.