Развод дочери семьи Юнь

Выражение лица Юнь Чу было мрачным и трудноразличимым.

Эту дочь семьи Юнь из боковой ветви она никогда раньше не встречала. Она лишь слышала от своей матери о дальней кузине по имени Юнь Цинь.

Поэтому в самом начале она даже не вспомнила об этом человеке по имени Юнь Цинь.

Юнь Цинь лишилась ноги и глаза из-за семьи мужа. Даже в таком состоянии, несмотря на вмешательство старейшин клана, она всё равно не смогла добиться развода.

Именно её отец перевёл мужа Юнь Цинь на Западные Рубежи, тем самым избежав трагедии, в которой Юнь Цинь была бы замучена до смерти.

Она знала, что развод был слишком трудным делом, особенно для знатной семьи вроде Юнь. Ради семейной репутации развод становился ещё сложнее.

— Сейчас, когда я вернулся в столицу, если вы отправитесь в семью Фан, этот мерзавец, естественно, немного сдержится. Но как только я снова уеду охранять границу, семья Фан непременно вернётся к прежнему. — холодно сказал Юнь Сылинь. — Законнорождённые или незаконнорождённые, из главной ветви или побочных, все дочери моей семьи Юнь несут кровь Юнь. Никому не позволено терпеть такие огромные обиды!

Линь Ши сказала:

— Тогда как, по-твоему, следует поступить?

— Так же, как сказала мать Цинь’эр: развод. — произнёс Юнь Сылинь. — Если семья Фан не согласится, тогда составьте против него с десяток обвинений. Если они посмеют не отпустить её, подайте жалобу в Судебную палату!

Во сне Чу’эр он отправил того мерзавца из семьи Фан прочь, но в семье Фан оставалось ещё столько людей. Даже если Юнь Цинь больше не терпела бы побоев мужа, ей всё равно пришлось бы сносить холодные взгляды свекрови, притеснения деверя и козни золовок. Вместо этого лучше сразу развестись…

Как только он произнёс эти слова, в зале тут же поднялся шум.

— Генерал, ни в коем случае! В семье Юнь ещё столько незамужних девушек. Если одна женщина разведётся, всем незамужним женщинам семьи в будущем будет трудно найти брак.

— Семья Юнь как-никак семья первого ранга. Если сам генерал выступит и окажет давление, полагаю, семья Фан больше не осмелится творить чрезмерности!

— Есть ведь явно лучшие способы. Зачем выбирать крайний путь развода?

— Прошу генерала пересмотреть решение!

— …

Юнь Сылинь поднял руку, заставляя всех замолчать.

Он не был человеком тонкой натуры и не привык задумываться о стольких последствиях. Если бы это случилось раньше, услышав столько советов, он непременно последовал бы словам старейшин клана.

— Если из-за того, что семья Юнь допускает развод, многие люди откажутся от мыслей о брачном союзе с нами, это может означать лишь одно: с самого начала их намерения были нечисты! — Он посмотрел на всех в зале. — Если человек честен и порядочен, ответственен и надёжен и не издевается над женой, ему вовсе не нужно бояться, что семья Юнь однажды разведёт с ним дочь… То, что в семье Юнь появится ещё одна разведённая женщина, наоборот поможет отсеять весь этот сброд и зверьё для незамужних девушек. Разве не стоит этому радоваться?

Все были потрясены.

Впервые они слышали подобные слова.

Как всем известно, развод — дурное дело. В знатных семьях никто никогда не слышал, чтобы какая-либо семья позволила своей дочери развестись.

Как же развод внезапно стал чем-то благополучным в устах главы семьи?

Это было абсурдное рассуждение!

Просто нелепость!

Несколько старейшин клана переглянулись, собираясь возразить.

— Если Цинь’эр не разведётся, рано или поздно она погибнет в семье Фан! — Юнь Сылинь произнёс слово за словом. — Старейшины, я задам вам один вопрос: что важнее — жизнь дочери семьи Юнь или репутация семьи Юнь?

После этого вопроса старейшины клана все заколебались.

На самом деле, по их мнению, естественно, многовековая репутация семьи Юнь была важнее.

Но если произнести это вслух, неизвестно, сколько выданных замуж дочерей охладеют сердцем. Те женщины семьи Юнь, что уже вышли замуж, вероятно, отдалятся от семьи Юнь.

Кроме того, большинство из них сами были женщинами, имели дочерей, внучек и правнучек. Если бы подобное случилось с их прямыми потомками, какой выбор сделали бы они сами?

Человеческие сердца состоят из плоти. Каждый способен сопереживать другому.

В зале воцарилась тишина.

Юнь Сылинь сказал:

— Раз у всех нет возражений, то дело решено. Юнь Цзэ, этим делом займёшься лично ты.

Мать Цинь’эр плакала от радости:

— Спасибо, генерал, спасибо, генерал…

Когда она предложила развод, она знала, что старейшины клана не согласятся. Она лишь хотела с помощью этого чрезмерного требования заставить старейшин искать решение.

Она никак не ожидала, что генерал напрямую согласится на столь возмутительную просьбу.

Юнь Сылинь махнул рукой:

— Одним росчерком кисти нельзя написать два иероглифа «Юнь». Если я не могу защитить даже собственную семью, то какое право имею быть главой семьи Юнь!

Раз дело дошло до этого, старейшины клана могли лишь принять ситуацию.

Тяжесть в груди Юнь Чу медленно рассеялась.

Сможет ли она сама развестись, ей было совершенно безразлично. Её жизнь уже была такой, какой была. Где бы она ни жила, всё одинаково.

Она была очень счастлива, что ещё один человек из семьи Юнь избежал трагедии прошлой жизни.

Теперь отец должен поверить её словам. Пока отец стоит у руля, а дедушка и старший брат строят планы, семья Юнь определённо сможет изменить судьбу полного уничтожения рода.

После еды Юнь Чу вернулась в семью Се.

В последнее время она так часто бегала в семью Юнь, что семья Се уже давно к этому привыкла.

— Госпожа, мастер час назад ушёл на встречу. — пришла доложить Тинфэн. — Госпожа пыталась его отговорить, но не смогла.

Юнь Чу равнодушно улыбнулась.

Разумеется, не смогла. Се Цзинъюя и без того понизили в должности, а она ещё попросила для него семь дней отпуска. Человек, настолько одержимый карьерой чиновника, наверняка тревожился в душе.

Когда кто-то пришёл пригласить его, как он мог продолжать заботиться о своей болезни? А на большинстве встреч пьют вино, а алкоголь был прекрасной вещью для ускорения действия яда.

Её улыбка медленно исчезла.

Если Се Цзинъюй умрёт, она станет вдовой семьи Се. Неужели ей действительно придётся остаться в семье Се до конца жизни?

Хотя ей было всё равно, где жить, семья Се была по-настоящему отвратительной.

Сегодняшние события в семье Юнь на самом деле дали ей некоторое вдохновение.

— Госпожа, второй молодой господин вернулся.

Уголки губ Юнь Чу приподнялись.

— Пойдём встретим его.

Карета остановилась у входа в резиденцию Се. Се Шивэй, опираясь на руку слуги, вышел из кареты. Когда он шёл, правая нога совсем не держала его — ему приходилось опираться на слугу, чтобы подняться по ступеням.

Он поднял голову и увидел, что у входа его встречает лишь Юнь Чу.

Он опустил голову в приветствии:

— Матушка.

— Ты, должно быть, устал с дороги. — На лице Юнь Чу была улыбка. — Твой отец ушёл на встречу. Твой старший брат всё ещё в академии. Старая госпожа и госпожа отдыхают после обеда, позже они придут повидаться с тобой… Ты голоден? Я велела приготовить блюда, которые ты любишь. Пойдём, сначала вернёшься в свой двор, вымоешь руки, а потом поедим.

На её лице была мягкая улыбка, из-за которой Се Шивэй почувствовал растерянность, словно он всё ещё оставался тем самым вторым молодым господином резиденции Се, каким был раньше.

Но его правая нога, не способная держать вес, напоминала ему, что всё уже изменилось.

Изначально он думал, что его нога искалечена и уже никогда не сможет исцелиться… Лишь несколько дней назад он узнал, что именно старший брат уговаривал отца не лечить его рану. Это был его родной брат от одной матери, но именно он сделал его калекой! Лишь потому, что он оскорбил маркиза Сюаньу, семья Се отказалась от него!

Он должен быть благодарен, не так ли?

Потому что ему хотя бы оставили жизнь!

Но его мать, мать, которая всегда так его баловала, была лично напоена отравленным вином его старшим братом и старшей сестрой!

Он стал калекой!

Мать умерла!

Почему его жизнь должна быть разрушена вот так!

Почему мать умерла, так и не узнав правды!

Почему старший брат может поступить в Императорскую академию!

Почему старшая сестра может выйти замуж в княжеский дворец!

— Хуэй’эр, что с тобой?

Мягкий голос Юнь Чу вернул Се Шивэя в себя.

Он подавил свою ненависть и произнёс:

— Спасибо, матушка.

Он так долго отсутствовал в семье Се, и лишь одна матушка пришла встретить его. Он смутно слышал, как кучер говорил, что люди семьи Се не хотели возвращать его обратно. Именно матушка настояла, чтобы он отправился увидеться с дедом по материнской линии, и только поэтому у него появилась возможность вернуться в семью Се.

Эта мать, не связанная с ним кровью, так заботилась о нём.

А эти так называемые родственники были всего лишь сборищем хладнокровных чудовищ!