Прошу наставить меня, маркиз

Солнце пятого месяца становилось всё более палящим.

Точно как в прошлой жизни Юнь Чу — в четвёртом месяце ещё сохранялся весенний холод, но стоило наступить пятому месяцу, как жара резко усилилась, от неё кружилась голова.

Они простояли меньше четверти часа, когда выбежал молодой слуга и сказал:

— Господин Се, госпожа Се, прошу следовать за мной.

Юнь Чу думала, что маркиз Сюаньу намеренно заставит Се Цзинъюя подольше постоять, но не ожидала, что их так быстро впустят.

Это был первый раз за обе её жизни, когда она вошла в поместье маркиза Сюаньу.

Павильоны и беседки у воды, резные балки и расписные карнизы — сразу было видно, что предки семьи Цинь обладали утончённым вкусом.

Слуга провёл их в сад. Летние цветы цвели словно парча, повсюду порхали бабочки. Едва они вошли, как внезапно раздался лай.

Сбоку выскочила огромная гончая ростом почти с человека и, яростно лая, бросилась на Се Цзинъюя. Се Цзинъюй, будучи учёным, никогда не сталкивался с подобным и от страха поспешно попятился.

Юнь Чу стояла неподвижно. На шее у пса был поводок — он всё равно не смог бы наброситься.

— У госпожи Се и правда немалое мужество! — появился Цинь Минхэн. — Господин Се, мужчина в восемь ци, а уступает женщине. Ха.

Лицо Се Цзинъюя стало мрачным.

Он опустил голову и сложил руки:

— Маркиз, этот чиновник и моя жена пришли с терновыми прутьями просить прощения. Вчера маркиз привёл молодого господина в семью Се на пир и оказал нам честь. Но этот чиновник плохо воспитал сына, и мой никчёмный сын ранил молодого господина. Нога моего бесполезного сына искалечена на всю жизнь. Этот чиновник уже отправил его в загородное поместье для размышлений. Он получил заслуженное наказание. Прошу маркиза проявить великодушие и дать этому чиновнику шанс искупить вину.

Юнь Чу взяла тушечницу из рук Тиншуан и с почтением поднесла её обеими руками:

— Это чрезвычайно редкая сунхуа-тушечница. Прошу маркиза принять её с улыбкой.

Цинь Минхэн не любил учёбу и вовсе не интересовался никакими тушечницами сунхуа, но эту вещь лично поднесла Юнь Чу.

Он подошёл, взял тушечницу, небрежно осмотрел её и, играя ею в руке, косо взглянул на Се Цзинъюя:

— Неужели господин Се думает, что если приведёт жену просить прощения, этот маркиз забудет о случившемся?

Пальцы Се Цзинъюя незаметно сжались.

— Прошу маркиза наставить меня.

— Пять лет назад господин Се приходил ко мне и умолял достать редчайшее божественное лекарство. — В уголках губ Цинь Минхэна появилась улыбка. — Помнит ли господин Се, какую цену тогда заплатил?

Сердце Се Цзинъюя тяжело ухнуло вниз.

Пять лет назад, накануне свадьбы с Юнь Чу, болезнь его матери Юань Ши внезапно обострилась. Она целыми днями кашляла кровью и большую часть времени находилась без сознания.

С самого детства мать лежала прикованной к постели. У него было две главные мечты: первая — прославить семью Се, став высоким чиновником; вторая — вылечить тяжёлую болезнь матери.

Как же он хотел, чтобы мать смогла сидеть на почётном месте и выпить свадебное вино на их с Юнь Чу торжестве.

Он расспрашивал повсюду и наконец узнал, что у маркиза Сюаньу есть божественное лекарство, передаваемое в роду, способное исцелять сотни болезней.

Использовав связи семьи Юнь, он получил возможность войти в поместье маркиза. Когда он преклонил колени перед маркизом Сюаньу и попросил лекарство, маркиз выдвинул условие, от которого его до сих пор бросало в дрожь.

— Брачная ночь господина Се… можно мне вместо вас?

Он до сих пор помнил тот мрачный взгляд маркиза, словно тот хотел проглотить его живьём.

Только тогда он понял, что маркиз Сюаньу, уже женатый на дочери семьи Ло, всё это время питал особые чувства к законной старшей дочери генерала Юнь — Юнь Чу.

— О чём задумался господин Се? У тебя такой уродливый вид. — Насмешка в уголках губ Цинь Минхэна стала глубже. — Это всё потому, что этот маркиз плохо принимает гостей. Люди, подайте чай господину Се и госпоже Се.

Служанка принесла две чашки чая и поставила их перед Юнь Чу и Се Цзинъюем.

Воспитание Юнь Чу подсказывало ей: когда хозяин угощает чаем, гость обязан хотя бы символически отпить — это элемент этикета.

Она взяла чашку и поднесла к губам.

— Госпожа.

Се Цзинъюй внезапно окликнул её.

Движение Юнь Чу остановилось. Она повернула голову:

— Что такое?

Цинь Минхэн лениво откинулся на спинку кресла:

— Что, господин Се считает, что в моём чае есть проблема?

Се Цзинъюй крепко сжал чашку.

Приводя Юнь Чу сюда, разве он не предвидел именно эту сцену?

Пять лет назад Юнь Чу обменяла одну ночь на жизнь его матери.

Нынешняя Юнь Чу уже давно не была той чистой юной госпожой из генеральского дома. Обменять ещё одну её ночь на спокойствие семьи Се — что в этом плохого?

Он уже давно принял такое решение, так почему сейчас, увидев эту чашку чая, вдруг заколебался?

Впервые он понял, насколько лицемерен.

Се Цзинъюй медленно произнёс:

— Осторожнее, чай горячий.

Юнь Чу опустила глаза:

— Благодарю за напоминание, муж.

Она поднесла чашку к губам и слегка отпила, но не проглотила чай. Поднеся платок к уголкам губ, она незаметно выплюнула туда этот глоток.

Хотя движения были очень незаметны, Цинь Минхэн всё это время наблюдал за ней краем глаза и, конечно, всё увидел.

Он не удержался от насмешливой улыбки. В чае вообще ничего не было, а она была настолько насторожена, что не рискнула проглотить ни капли.

А ведь пять лет назад в свадебное вино, которое она пила вместе с Се Цзинъюем, подмешали достаточно сильного снотворного, чтобы свалить взрослого мужчину.

В этот момент появилась Ло Ши в сопровождении служанок, с улыбкой на лице:

— Господин Се и госпожа Се лично пришли в наш дом. Маркиз, не держите больше зла за вчерашнее.

У второго молодого господина семьи Се не только была сломана нога — семья Се ещё и отправила его далеко за пределы столицы, фактически отказавшись от этого ребёнка.

Хотя этот ребёнок был всего лишь сыном наложницы и не мог сравниться с наследником поместья маркиза, семья Се уже зашла так далеко. Если поместье маркиза продолжит цепляться к каждой мелочи, это будет выглядеть слишком безжалостно.

— Я получила хороший чай. Госпожа Се, почему бы вам не посидеть немного в моём дворе? — Ло Ши улыбнулась Юнь Чу. — Как раз полдень. Не составит ли госпожа Се мне компанию за обедом?

Юнь Чу, естественно, не стала отказываться. Она поднялась и последовала за Ло Ши во внутренний двор.

Как только они ушли, улыбка на лице Цинь Минхэна полностью исчезла.

Он холодно произнёс:

— Господин Се всё ещё не уходит? Неужели хочешь остаться пообедать со мной?

Се Цзинъюй сжал кулаки:

— Этот чиновник откланивается.

Глядя, как его фигура исчезает за воротами поместья маркиза, лицо Цинь Минхэна стало ещё холоднее.

Такой эгоистичный, подлый мерзавец — чем он достоин Юнь Чу? Почему госпожа Юнь оказалась настолько слепа, чтобы выдать Юнь Чу за такого ничтожного человека?

Он вошёл в кабинет и нажал скрытый механизм. За ним находилась комната с картинами. Все стены были увешаны портретами одной и той же женщины. На столе лежал платок.

Он снял один из портретов и пробормотал:

— Юнь Чу, это я подвёл тебя. Если бы я ослушался императорского указа и не женился на Ло Ши, смогли бы мы стать мужем и женой?..

Должность маркиза Сюаньу была почётной, но без реальной власти. Он не понимал, зачем император устроил ему брак ещё тогда, когда он был наследником.

Если бы он просто подождал ещё два года, пока Юнь Чу достигнет брачного возраста, он смог бы убедить мать отправить сватов. Но в итоге опоздал на шаг.

Он женился на дочери семьи Ло, а она стала женой семьи Се.

Во дворе Ло Ши Юнь Чу пила чай и сопровождала её за обедом. Она была чрезвычайно осторожна и всё, что попадало в рот, незаметно сплёвывала в платок.

Не потому, что чрезмерно опасалась людей, а потому что маркиз Сюаньу и Се Цзинъюй явно были враждебны друг другу. Ей приходилось быть начеку.

Поболтав с Ло Ши, она узнала, что слухи были правдой — кроме Ло Ши, в поместье маркиза Сюаньу не было ни одной другой женщины.

Какой мужчина в эту эпоху не имел трёх жён и четырёх наложниц? Но маркиз Сюаньу смог сделать это ради Ло Ши.

Когда время подошло, Юнь Чу попрощалась с Ло Ши и отправилась в передний двор встретиться с Се Цзинъюем.

Слуга в переднем дворе сообщил ей, что Се Цзинъюй обсуждает дела в кабинете маркиза Сюаньу, и попросил её немного подождать в боковом зале кабинета.

Юнь Чу кивнула и последовала за ним.

Во всех четырёх углах бокового зала стояли чаны со льдом. Несмотря на палящее солнце, жары здесь совсем не ощущалось.