Потерянные четыре года

Осмотрев двор, Юнь Чу повела детей в ресторан поесть.

Она мягко спросила у Чу Хунъюя:

— Кроме грибов, что ещё нельзя есть твоей сестре?

Мальчик серьёзно задумался:

— Нельзя острое. И ещё нельзя большие куски еды. У сестры слабое горло, она легко давится.

Сердце Юнь Чу болезненно сжалось.

Раньше няня Чжэн рассказывала ей, что, когда Чаншэн только родилась, она даже молоко пить нормально не могла. Стоило сделать глоток — сразу захлёбывалась. Её приходилось кормить буквально по капле.

Ребёнок плохо развивался ещё в её утробе, поэтому во многом отставал от обычных детей. За эти четыре с лишним года каждый день её жизни был мучением.

Но главное — она жива.

Пока ребёнок жив, всё обязательно станет лучше.

— Яичко…

Тихо произнесла девочка, показывая на паровой омлет на столе.

Юнь Чу начала учить её:

— Это называется паровой омлет. Нужно говорить: «Мама, я хочу паровой омлет».

— Пар… омлет… — девочка старательно повторяла. — Хочу… омлет…

Юнь Чу смешала омлет с белым рисом, разорвала утку «восемь сокровищ» на мелкие кусочки и всё это поставила перед дочерью.

Раньше Чаншэн всегда кормила няня Чжэн. Но сегодня её рядом не было, и Юнь Чу сама медленно кормила девочку ложкой.

Когда сама Юнь Чу была маленькой, примерно с двух лет родители уже заставляли её есть самостоятельно и не позволяли слугам кормить её.

В её представлении ребёнок старше четырёх лет уже должен уметь есть сам.

Но перед собственной дочерью все её принципы и представления о воспитании рушились.

Ей хотелось бы вообще посадить Чаншэн к себе на колени.

Впереди ещё вся жизнь, впереди бесконечно много дней, когда девочка будет есть сама.

А вот дней, когда её ещё можно кормить с ложечки, осталось совсем мало.

— Давай, Чаншэн, открывай ротик…

Голос Юнь Чу был таким мягким, словно из него могла вытечь сладость.

Девочка послушно открыла рот и съела еду с ложки.

Чу Хунъюй тут же заревновал:

— Мама, мама, я тоже хочу, чтобы меня покормили!

— Хорошо.

Юнь Чу кормила Чаншэн ложкой, затем Юй-эра, и была занята, но совершенно счастлива.

Как было бы прекрасно, если бы она могла каждый день есть вместе с детьми.

Она так хотела наверстать всё, чего была лишена за эти четыре года.

Каждый день будущего теперь казался ей драгоценным.

Но не каждый день принадлежал только им троим.

— Мама, а ты сама ещё ничего не съела.

Чу Хунъюй взял палочками тефтельку:

— Мама, а-а, открывай рот.

Юнь Чу улыбнулась, приоткрыла губы и съела тефтельку.

Это была самая вкусная тефтелька в её жизни.

Маленькая Чаншэн тоже не хотела уступать. Она зачерпнула ложкой куриный бульон и поднесла к губам Юнь Чу.

И этот куриный суп тоже оказался самым вкусным из всех, что она когда-либо пробовала.

Именно в этот момент у входа в отдельный зал появился Чу И.

Он увидел Юнь Чу, сидящую посередине, а по обе стороны от неё — двух детей.

На лицах всех троих сияли одинаковые улыбки.

На мгновение ему показалось…

Словно перед ним настоящая мать со своими двумя детьми.

Он вошёл внутрь.

Юнь Чу краем глаза заметила его и сразу тихо сказала:

— Ваш отец пришёл. Помните, что я вам говорила.

Чу Хунъюй энергично закивал и прошептал ей на ухо:

— Да, нельзя называть тебя мамой при отце. Чаншэн, ты помнишь?

Девочка моргнула большими глазами и кивнула.

Только после этого Юнь Чу поднялась:

— Ваше Высочество.

— Дети сейчас в самом непоседливом возрасте. Благодарю госпожу Юнь за заботу. — Чу И спокойно заговорил. — Несколько дней назад мои люди привезли мне одну диковинку. Мне, мужчине, она ни к чему, поэтому лучше подарить её госпоже Юнь.

Он достал из рукава небольшой предмет размером с ладонь.

Юнь Чу опустила глаза, скрывая эмоции за длинными ресницами.

Она думала:

Когда князь Пинси так мягок с ней…

Это потому, что она мать детей?

Или потому, что той ночью пять лет назад он её обесчестил и теперь пытается загладить вину?

Если бы могла…

Как бы она хотела вернуть детей себе.

Но она знала — князь Пинси никогда не согласится.

Он сделал Юй-эра наследником, а значит, действительно дорожил детьми и ни за что их не отдаст.

И если она хотела и дальше быть рядом с ними, то не могла враждовать с этим человеком.

Раз он умеет так хорошо скрывать свои чувства…

Почему она не может поступать так же?

— Благодарю, Ваше Высочество.

Юнь Чу очаровательно улыбнулась.

И приняла подарок.

Она открыла его прямо перед мужчиной.

Это оказалось маленькое круглое зеркальце — заморская вещица, которая станет популярной при дворе только лет через десять.

Сейчас такие предметы были невероятной редкостью. Во всей столице их, вероятно, было не больше трёх.

Чтобы достать такую вещь, ему явно пришлось приложить немало усилий. И всё же он подарил её ей.

Если бы она не знала правду о той ночи пятилетней давности, то, наверное, решила бы, что подарок слишком ценен и ей не стоит его принимать.

К тому же вдова не должна принимать вещи от мужчины.

Но теперь у неё не осталось подобных сомнений.

Любой ресурс, который можно использовать, она использует без колебаний.

Даже собственную красоту.

— Какое ясное зеркало. Мне очень нравится.

Юнь Чу улыбнулась ещё ярче, а затем вздохнула:

— У меня есть одна дерзкая просьба… но я не знаю, стоит ли её озвучивать…

От её улыбки Чу И на мгновение потерял самообладание.

Дерево, давно выросшее в его сердце, уже поднялось к самой груди. А эта улыбка словно стала для него питательной влагой, заставляя ветви снова расти и пробивать вершину его сознания.

Его кадык невольно дрогнул.

Он даже поднял руку.

Ему безумно захотелось коснуться её лица, прикоснуться к этой улыбке как можно ближе.

Но едва рука поднялась, он услышал её вздох.

Разум мгновенно вернулся на место.

Он спокойно опустил руку и сказал:

— Если у госпожи Юнь есть просьба, просто скажите. Пока это в моих силах, я обязательно выполню.

— Я хочу… — глаза Юнь Чу сияли, когда она смотрела на него, — чтобы Юй-эр и Чаншэн каждый вечер ужинали вместе со мной… Ваше Высочество, не поймите неправильно. Я лишь хочу побольше разговаривать с Чаншэн и надеюсь, что постепенно она станет такой же живой, как Юй-эр.

Чу Хунъюй тут же подхватил:

— Отец, ты не знаешь! Сегодня Чаншэн сказала так много слов. Она была просто потрясающей!

— Я… тоже… — девочка подошла, схватила Чу И за рукав и тихо произнесла: — Хочу… с тётушкой… ужинать…

— Чаншэн хочет ужинать вместе с тётушкой Юнь, — серьёзно поправил сестру Чу Хунъюй и гордо посмотрел на отца. — Отец, видишь? Чаншэн правда стала намного лучше. Это всё благодаря тётушке Юнь.

Чу И на самом деле немного беспокоился из-за того, что они втроём будут каждый день ужинать отдельно от него.

Но сейчас на него смотрели три пары глаз.

Одна взрослая женщина и двое детей - шесть глаз, полных ожидания.

Он просто не мог произнести отказ.

— Ваше Высочество, не волнуйтесь, мы не будем каждый день ходить в рестораны. — Юнь Чу спокойно продолжила: — У меня есть тихий дворик. Я собираюсь нанять туда четырёх поваров, которые умеют готовить детскую еду. После ужина я лично буду отвозить Юй-эра и Чаншэн обратно в резиденцию. Если Ваше Высочество всё ещё переживает, можете приставить людей…

Чу И сразу сказал:

— Если госпожа Юнь присматривает за ними, мне не о чем беспокоиться.

Юнь Чу улыбнулась. На этот раз улыбка была искренней.

— Благодарю, Ваше Высочество.

По крайней мере теперь они смогут видеться каждый день. По крайней мере смогут каждый вечер ужинать вместе. Не нужно торопиться - шаг за шагом, постепенно.