Ответный подарок Чаншэн

Дворцовый пир, разумеется, не обходился без открытых и скрытых столкновений.

Между наложницами во дворце и знатными дамами то и дело происходили обмены колкостями, спрятанными за вежливыми словами, всё выглядело весьма оживлённо.

Юнь Чу поела и почувствовала сонливость. Обычно в это время она уже спала, а сейчас держалась из последних сил.

И тут Император поднялся. Пока остальные не обращали внимания, Ли Цзиншу тоже тихо встала и покинула своё место.

Юнь Чу многозначительно взглянула на Чу И.

Чу И поднялся и помог Юнь Чу встать. Двое детей тоже поднялись вместе с ними. После того как семья попрощалась с Императрицей, они покинули дворец раньше остальных.

Юнь Чу уснула прямо в экипаже.

Вдруг она резко проснулась и села.

Чу И, лежавший на настиле и ещё не спавший, при тусклом свете свечи читал письма. Он сразу отбросил их в сторону и приблизился:

— Тебе плохо? Хочешь пить или есть?

— Сегодня же канун Нового года. — Юнь Чу хлопнула себя по лбу. — Как я могла забыть про ночное бодрствование в ожидании нового года? Я ведь ещё должна была дать детям новогодние деньги.

Чу И рассмеялся:

— После того как ты уснула, оба малыша тоже уснули. Деньги, которые ты приготовила, я уже положил им под подушки. Завтра утром они сами найдут их.

Теперь Юй-гэ жил один в павильоне Наблюдения за звёздами, а Чаншэн пока не имела собственного двора и жила в западном флигеле главного двора вместе со служанками.

Услышав, что Чу И уже обо всём позаботился, Юнь Чу наконец спокойно легла обратно.

Этой ночью она спала особенно хорошо. На следующий день наступил первый день нового года.

В первый день они отправились во дворец поздравлять с Новым годом, во второй — вернулись в дом семьи Юнь с поздравлениями, а на третий и четвёртый дни тоже были разные мероприятия, но Юнь Чу из-за беременности в них не участвовала.

На шестой день нового года княгиня Цинхуа покинула столицу, оставив своего законного старшего сына Мэн Шэня в резиденции князя Пинси. С седьмого дня он официально должен был начать обучение в Императорской академии.

Рано утром седьмого дня Юнь Чу специально встала пораньше, чтобы лично проводить Юй-гэ и Мэн Шэня к экипажу. Проводив детей взглядом, она уже собиралась вернуться и снова лечь спать.

Но вдруг заметила маленькую фигурку, прятавшуюся у стены двора.

Цютун холодно крикнула:

— Кто там прячется?

Фигура сразу вышла вперёд — это был Се Шиюнь.

Он подошёл к Юнь Чу:

— Этот ученик приветствует княгиню-консорта. Это новогодние подарки, которые я приготовил для княгини-консорта и молодой уездной княжны.

Он протянул две каллиграфические надписи.

«Мир и радость».

«Мать и дитя в безопасности».

Две аккуратные и ровные надписи — было видно, что писал ребёнок.

Юнь Чу знала, что он занимается по-настоящему всего чуть больше полугода. Уже то, что он смог писать кистью так хорошо, считалось большим успехом.

— Надеюсь, княгиня-консорт не станет презирать эти подарки. Я… тогда пойду.

Отдав надписи, Се Шиюнь развернулся и уже хотел уйти.

— Подожди. — Юнь Чу окликнула его, взяла у служанки большую горсть сладостей и вложила ему в руки. — Даже если ты не любишь сладкое, всё равно нужно немного съесть. На Новый год обязательно едят что-нибудь сладкое.

У Се Шиюня защипало в носу.

В прошлый раз в резиденции князя княгиня-консорт тоже наградила его и велела купить сладости, а он тогда сказал, что не любит их.

На самом деле он очень любил сладкое. Каждый раз, когда у его наложницы-матери появлялись деньги, она покупала ему сладости на улице. Но теперь его наложницы-матери уже не было в живых.

Он шмыгнул носом:

— Благодарю княгиню-консорта за милость.

Сжимая сладости в руках, он медленно ушёл.

Юнь Чу велела особенно бережно убрать надпись «Мать и дитя в безопасности» — именно этого она сейчас желала больше всего.

А затем взяла надпись «Мир и радость» и понесла её Чаншэн.

Чу Чаншэн и Се Сянь как раз закончили занятия. Обе девочки о чём-то весело разговаривали и смеялись.

— Чаншэн, это новогодний подарок, который Юнь-гэ только что принёс тебе. — Юнь Чу вошла и протянула каллиграфию.

Се Сянь тут же сказала:

— В первый день нового года Шиюнь приходил и к нам домой. Он тоже подарил мне такую же надпись с четырьмя иероглифами «Мир и радость».

Юнь Чу тихо вздохнула.

После смерти Тинъюй Се Шиюнь тоже стал ребёнком с очень тонкой душой. Он даже приготовил два одинаковых подарка, чтобы она не подумала лишнего.

— Это я была слишком невнимательной и ничего не подготовила. — Чу Чаншэн подперла подбородок рукой. — Юнь сейчас учится, значит, я подарю ему новую тушечницу. Матушка, так можно?

Юнь Чу, разумеется, кивнула.

Чу Чаншэн попросила Се Сянь передать подарок. Та согласилась, но мысль о поездке в дом Се всё равно пугала её — она боялась столкнуться со своим бывшим старшим братом Се Шианем.

Подумав немного, она написала записку, выпрыгнула из экипажа и за две медные монеты попросила нищего доставить всё в дом Се.

За две медные монеты можно было купить два больших паровых хлебца. Нищий постучал в ворота дома Се и сразу передал вещи:

— Для человека по имени Се Шиюнь.

Получала вещи Юань Ши.

Её свёкор, муж и сын Се Цзинъюй все были учёными, поэтому она с первого взгляда поняла, что тушечница очень дорогая.

Рядом лежала записка: «Ответный подарок Шэн».

Юань Ши поспешила найти Се Шиюня:

— Юнь-гэ, кто такой этот Шэн? Когда ты успел познакомиться с каким-то знатным человеком?

Се Шиюнь одним движением выхватил всё из её рук, а на губах появилась улыбка. Он сразу спрятал тушечницу под стол и сказал:

— Это друг, с которым я познакомился, когда в прошлый раз просил еду.

При словах о попрошайничестве сердце Юань Ши наполнилось виной. Это из-за её беспомощности собственному внуку пришлось просить милостыню.

— Бабушка, не рассказывай об этом старшему брату. — Се Шиюнь опустил голову. — Это из-за моей ошибки старший брат запретил тебе давать мне еду и деньги. Если он узнает, что я просил еду, то обязательно почувствует себя виноватым.

Юань Ши кивнула:

— Пока ты не винишь своего старшего брата, ваши братские отношения важнее всего.

Се Шиюнь послушно кивнул.

Тем же вечером Юнь Чу велела кухне приготовить целый стол блюд и пригласила Мэн Шэня ужинать в своём дворе.

Чу Чаншэн и Юй-гэ, смеясь и болтая, вошли в тёплый павильон. Мэн Шэнь сразу отступил на несколько шагов и правильно сел на самое нижнее место.

Юнь Чу с улыбкой спросила:

— Шэнь-эр, как тебе сегодня Императорская академия?

Она заметила, как его лицо на мгновение застыло, а затем он ответил:

— Благодарю тётю по матери за заботу. Учителя Императорской академии действительно обладают более глубокими знаниями, чем мой прежний наставник.

— Это хорошо. — Юнь Чу положила ему кусочек рыбы.

Она не знала, кажется ли ей это, но чувствовала — с Мэн Шэнем что-то не так.

Несколько дней подряд Мэн Шэнь ужинал у Юнь Чу.

Сначала она думала, что просто слишком много надумывает, но, видя, что настроение мальчика остаётся подавленным так долго, поняла: в Императорской академии, вероятно, что-то произошло.

После ужина Юнь Чу посмотрела на сына:

— Юй-гэ, твой брат Шэнь с кем-нибудь поссорился в Императорской академии?

Чу Хунъюй покачал головой:

— Брат Шэнь очень умный. Учитель Ван особенно любит брата Шэня.

Юнь Чу задумалась. Неужели она действительно слишком много надумывает?

На следующий день, отправляясь во дворец с поздравлениями, можно было немного свернуть от дороги между дворцовыми воротами и дворцом Чанцю и проехать мимо Императорской академии.

Юнь Чу велела носильщикам паланкина сделать крюк.

Хотя княгиня Цинхуа была не слишком хорошим человеком, Мэн Шэнь всё-таки оставался хорошим ребёнком.

Раз он жил в резиденции князя, то как тётя по матери она обязана была нести ответственность.

Она приподняла занавесь паланкина и посмотрела наружу. Как раз была перемена, и у входа в учебный зал шумно играли несколько детей примерно возраста Юй-гэ.

Она внимательно поискала взглядом, но не увидела Юй-гэ.

Тогда, опираясь на руку служанки, она вышла из паланкина, подошла ближе и через окно увидела маленькую фигурку, сидящую в классе с книгой.

Пока остальные играли…

Он усердно учился.

Когда они только познакомились, он был озорным ребёнком.

Но за этот год с лишним он вырос. Всё время читал, не упуская ни минуты, и словно в одно мгновение повзрослел.

На лице Юнь Чу появилась гордая улыбка.

Но затем её взгляд сместился, и она увидела Мэн Шэня, выходящего из учебного зала с мрачным выражением лица.