Её сердце спокойно, как стоячая вода

— Князь, во всём виновата эта подданная дочь. Я не уследила за молодым господином. Прошу князя наказать меня.

Лицо второй барышни Тань было пепельно-бледным — она явно перепугалась до потери души.

Едва увидев прибытие князя Пинси, она поспешила подойти, присела в поклоне с опущенной головой, а сердце её дрожало от крайнего беспокойства.

По дороге сюда Чу И уже выслушал весь рассказ о случившемся. Хотя слуги не осмелились прямо сказать, что молодой господин оклеветал вторую барышню Тань.

Но как отец ребёнка, разве он мог не понимать, насколько своевольным бывает этот мальчик?

Ради достижения цели он вполне мог совершить такое.

Чу И сказал:

— Это этому князю следовало бы извиниться перед вами за своего недостойного сына.

Вторая барышня Тань немного удивилась.

Князь Пинси в пятнадцать лет отправился на поле боя и добился блистательных военных заслуг. В столице все говорили, что у князя Пинси странный нрав, но почему же ей казалось, что он вполне рассудителен?

Она совершила такую серьёзную ошибку, а князь Пинси не только не стал обвинять её, но даже извинился перед ней?

— Вторая барышня Тань, за то, что мы задержали ваше время в эти дни, я возмещу господину Таню, — Чу И посмотрел на слуг рядом. — Вы несколько человек, проводите вторую барышню Тань благополучно обратно в поместье.

— Есть!

Двое стражников и две нянюшки выступили вперёд, одновременно делая приглашающие жесты.

Вторая барышня Тань не была глупой. Услышав слова Чу И, она сразу всё поняла. В эти дни императорская семья неоднократно вызывала её, но все эти вызовы оказались напрасными. Как бы довольна ею ни была императорская семья, молодой господин ею недоволен. К тому же из-за неё молодой господин упал в воду… Уже одного этого происшествия было достаточно, чтобы князь Пинси никогда не женился на ней.

Единственным утешением было то, что князь Пинси сказал, что возместит ей потраченное время. Оставалось лишь надеяться, что это принесёт какую-нибудь пользу служебной карьере отца.

— Тогда эта подданная дочь первой откланяется.

Вторая барышня Тань присела в поклоне, развернулась и села в карету.

Пока Чу И говорил со второй барышней Тань, Юнь Чу уже завернулась в одежду Тинфэн и выпрямилась.

Она взглянула на малыша, которого уносила нянюшка Чжэн. У него ещё были силы говорить, значит, серьёзно он, вероятно, не пострадал.

Она подошла к Чу И, сохраняя расстояние в пять-шесть шагов, и присела в поклоне:

— Благодарю князя за спасение. Эта подданная супруга откланивается.

— Это этому князю следует благодарить госпожу Се, — Чу И смотрел на неё и видел только мокрые, капающие волосы. — Если бы госпожа Се не рискнула жизнью ради спасения, мой недостойный сын, вероятно, уже… Отсюда до столицы полшичэня пути. Если госпожа Се поедет обратно так, боюсь, простудится. Как раз неподалёку есть поместье этого князя. Не согласится ли госпожа Се переодеться в сухую одежду перед отъездом?

Юнь Чу опустила голову, обдумывая, как отказаться.

Ранее, когда она была совершенно промокшей и оказалась в объятиях этого мужчины, она, замужняя женщина, не должна была быть столь близко к чужому мужчине.

В прошлой жизни она наверняка тяжело переживала бы из-за этого и даже чувствовала бы, что подвела Се Цзинъюя.

Но теперь?

Её сердце было спокойно, как стоячая вода. Ей уже не было дела до таких вещей.

Разумеется, безразличие не означало, что она готова последовать за ним в поместье князя Пинси.

Юнь Чу уже собиралась заговорить, когда почувствовала, как кто-то потянул её за край платья.

Опустив взгляд, она увидела Чу Хунъюя.

Малыш каким-то образом спрыгнул с рук нянюшки Чжэн. Подняв маленькую голову, он сказал:

— Матушка, Чаншэн нарисовала для тебя платье и велела слугам сшить его за ночь. Она сказала, что когда в следующий раз увидит матушку, подарит его тебе. Я сейчас же велю кому-нибудь съездить в княжеское поместье и привезти его, чтобы матушка надела. Оно точно будет особенно красивым.

Не дожидаясь ответа Юнь Чу, он приказал Амао поспешить.

Амао вскочил на потного кровного скакуна и в мгновение ока исчез на малой тропе.

Услышав, как их молодой господин называет Юнь Чу «матушкой», нянюшка Чжэн и остальные застыли.

Однако, увидев, что князь, похоже, вовсе не считает это чем-то неправильным, они были потрясены до крайности…

Сердце нянюшки Чжэн внезапно дрогнуло. Неужели их князю нравятся женщины вроде госпожи Се?

Небеса, неудивительно, что князь всё никак не женился. Так вот в чём причина…

Она повернула голову и предупреждающе посмотрела на служанок и молодых слуг рядом, давая понять, что такую огромную тайну нельзя разглашать…

Твёрдое намерение Юнь Чу отказаться мгновенно смягчилось, едва она услышала имя Чаншэн.

Чаншэн не могла говорить, но отлично рисовала. Юнь Чу действительно очень хотела увидеть, какое платье она нарисовала. Никогда прежде она так не ждала подарка.

При таком количестве слуг это не считалось бы неприличным.

Чу И велел подвести карету. Юнь Чу и две её служанки сели внутрь, а Юй Кэ правил впереди.

Поместье действительно было близко. Юнь Чу казалось, что она едва успела сесть, как они уже прибыли. Приподняв занавеску, она увидела не слишком большое поместье.

Сопровождавшие заранее сообщили о прибытии. Слуги ждали у ворот, приветствовали их и проводили Юнь Чу со служанками в ближайший двор. Горячая вода и всё необходимое уже были приготовлены.

Тиншуан тоже полностью промокла и отправилась в соседнюю боковую комнату мыться.

Тинфэн прислуживала Юнь Чу во время купания.

На чужой территории всё, разумеется, было не так, как дома. Быстро смыв с тела и волос грязь, она сразу вышла.

К этому времени слуга, отправленный в княжеское поместье за одеждой, уже доставил её. Служанка постучала и вошла, остановилась за ширмой и почтительно сказала:

— Госпожа Се, эта служанка оставит одежду здесь.

Служанка поставила поднос и тихо удалилась.

Тинфэн развернула платье и удивлённо воскликнула:

— Небеса, какое красивое платье! Как юная княжна может быть такой талантливой?

Юнь Чу посмотрела.

Это было длинное платье из облачной парчи, всё расшитое камелиями разных оттенков. Хотя цветов было много, использованы были мягкие, светлые нити, поэтому платье вовсе не выглядело пёстрым, а наоборот, казалось чистым и изящным.

На манжете рукава она увидела два иероглифа: Юнь Чу.

Должно быть, юная княжна нарисовала их, а вышивальщица вышила по рисунку. С первого взгляда было ясно: это иероглифы, написанные детской рукой.

Кроме этого платья, на подносе лежала верхняя накидка. Её цвет был в точности таким же, как у прежней одежды Юнь Чу — если не рассматривать внимательно, нельзя было заметить, что она переоделась.

Тинфэн помогла ей одеться, уложила волосы и наконец накинула сверху верхнюю накидку.

Чу Хунъюй уже нетерпеливо ждал у дверей. Увидев Юнь Чу в накидке, он надул губы:

— Матушка, дай мне посмотреть, хорошо ли сидит это платье, чтобы я мог рассказать Чаншэн, когда вернусь домой.

Юнь Чу слегка приподняла накидку, показав только край платья.

Чу И сидел в беседке у боковой комнаты и невольно посмотрел в её сторону.

Он увидел женщину в цветном платье, стоявшую у дверей боковой комнаты. Цветы на нём были вышиты с добавлением золотых и серебряных нитей. Когда она вышла, солнечный свет упал на неё, и подол словно засиял. Казалось, сияла и она сама.

Когда она приблизилась, он даже почувствовал аромат после её купания.

Осознав, что делает, Чу И поспешно отвёл взгляд и одновременно задержал дыхание. Почувствовав неловкость, он посмотрел вдаль и сказал:

— Карета готова. Госпожа Се, прошу сюда.

Юнь Чу кивнула и последовала за ним.

Внезапно кто-то, казалось, наступил на её платье. Она ещё не успела проверить, что случилось, как почувствовала толчок в поясницу. Всё её тело неудержимо полетело вперёд.

Чу И, шедший впереди, инстинктивно поймал её падающее тело.