Мысли Тинсюэ

В комнате горели угли, и было очень тепло.

Чу Чаншэн сидела на кане, читая про себя «Троесловие»: иногда вслух проговаривала строки, а иногда отвлекалась и витала в мыслях.

Юнь Чу вышивала ароматный мешочек. Узор для него нарисовала Тинсюэ — облака счастья и благополучия, главным образом потому, что рисунок был простым.

Но Юнь Чу никогда специально не обучалась рукоделию, поэтому даже самая простая вышивка давалась нелегко. Провышивав примерно полчаса, она остановилась и убрала работу. Продолжит завтра.

Тинсюэ собрала корзинку с принадлежностями для вышивки и унесла к себе в комнату, где тайком тоже вышивала мешочек.

Она подумала: если то, что вышивает госпожа, окажется совсем неподходящим для подарка, тогда она подменит его своим, оставив лишь последние два стежка за Юнь Чу, чтобы всё выглядело правдоподобно.

— Сестрица Тинсюэ?

Из-за двери раздался голос Чэнсюя, а затем в проёме показалась его голова.

Он заглянул внутрь, но сам входить не стал. Стоя снаружи, он сказал:

— Сестрица Тинсюэ вышивает мешочек? Есть лишний? Подари один мне.

Тинсюэ поспешно убрала вышивку:

— У господина Чэна какое-то дело?

Чэнсюй достал из рукава бумажный свёрток, который всё это время согревал теплом рук:

— Наш князь сегодня занят и, вероятно, уже не вернётся. Он специально велел мне купить на улице вкусную жареную утку — для госпожи Юнь.

Тинсюэ быстро приняла свёрток:

— Благодарю господина Чэна за хлопоты.

Чэнсюй снова полез в рукав и достал ещё один маленький пакетик:

— В той лавке с уткой ещё продаются колбаски, поджаренные на углях. Очень вкусные. Хозяин дал мне их в подарок, когда увидел, сколько я купил. Я не доел, вот и принёс сестрице Тинсюэ попробовать.

Тинсюэ: «…»

Не доел и не захотел выбрасывать, поэтому принёс ей?

Это…

— Благодарю господина Чэна за добрые намерения. — уголки губ Тинсюэ едва заметно дёрнулись. — Я никогда не любила такие вещи. У господина Чэна есть ещё дела? Если нет, я отнесу утку на кухню.

Чэнсюй почесал голову.

Почему ему вдруг показалось, будто Тинсюэ внезапно рассердилась?

Колбаски ведь и правда были очень вкусными. Он специально оставил немного для неё, думая, что она обрадуется. Кто же знал, что его добрые намерения окажутся напрасными.

Тинсюэ пошла на кухню, велела повару нарезать утку ломтиками, а затем принесла блюдо Юнь Чу:

— Это Его Высочество велел господину Чэну доставить для госпожи.

Жареная утка была золотистой, с невероятно аппетитным ароматом. Юнь Чу не удержалась и сразу съела несколько кусочков.

Она вдруг обнаружила, что за последнее время, кажется, немного поправилась. Вероятно, всё из-за таких вот вкусностей — постепенно наела себе немного плоти.

Во время еды она заметила, что Тинсюэ витает в облаках:

— Почему мне кажется, будто у тебя что-то на уме?

Тинсюэ поспешно замотала головой:

— Нет, у этой служанки ничего не случилось.

— Правда? — Юнь Чу задумчиво посмотрела на неё. — Несколько дней назад Тиншуан прислала письмо: она беременна и скоро станет матерью. А твой вопрос до сих пор не решён. Я как раз собираюсь в семью Юнь. Поедешь со мной, а я попрошу мать устроить тебе смотрины.

— Н-не нужно! — Тинсюэ одновременно замотала головой и руками. — Эта служанка пока совсем не хочет выходить замуж.

На губах Юнь Чу появилась едва заметная улыбка.

Похоже, о браке Тинсюэ ей уже не стоит беспокоиться.

Оставалось лишь понять, какой именно мужчина заставил Тинсюэ так терять голову.

Прибытие иностранных послов сделало всю столицу необычайно оживлённой.

Юнь Чу никогда не любила шум и суету. К тому же стояли холода, поэтому она каждый день оставалась дома вместе с Чаншэн.

Приближался конец года, и одни только расчёты лавок и поместий уже занимали у неё массу времени. Кроме того, детям скоро исполнится пять лет, и к этому тоже следовало заранее подготовиться.

Посреди всей этой занятости из дворца внезапно прибыло приглашение.

Придворная служанка, доставившая его, с улыбкой сказала:

— Госпожа Юнь, во дворце устраивается большой пир в честь иностранных послов. Все госпожи и юные барышни столицы приглашены на банкет.

Юнь Чу прекрасно понимала: как женщина, лично пожалованная императором титулом придворной дамы, она не может уклоняться от подобных дворцовых мероприятий.

Впрочем, после истории с Гунсунь Нином вряд ли кто-то осмелится снова самовольно устраивать ей брак.

Раз в пять лет в конце года послы соседних государств прибывали ко двору Великой Цзинь с данью. Это считалось чрезвычайно важным событием.

Великая Цзинь также оказывала им высочайшие почести: встречать послов совместно отправили наследного принца, князя Гунси, князя Пинси, пятого и шестого принцев.

Юнь Чу прибыла во дворец в экипаже.

Снег шёл уже два дня подряд. Крыши дворцов укрылись толстым белым слоем, а длинные дворцовые дороги молодые евнухи расчистили особенно тщательно.

Она взяла с собой Цютун и вслед за маленьким евнухом направилась к главному залу, где должен был состояться пир.

Время было ещё раннее. Войдя внутрь, Юнь Чу не увидела ни одного знакомого лица.

Поэтому она остановилась во дворе и начала любоваться снегом.

Снег покрывал ветви и превращался в лёд — необыкновенно красиво.

— Госпожа Юнь.

Позади раздался голос.

Юнь Чу обернулась и увидела Чу Жуя с его болезненно бледным лицом.

Она поспешно отступила на шаг и поклонилась:

— Приветствую Ваше Высочество.

Голос Чу Жуя тоже звучал слабо:

— Я уже давно перестал быть каким-либо князем.

— Ваше… господин. — Юнь Чу изменила обращение и вежливо сказала: — Хотя снег прекратился, снаружи всё ещё сильный ветер. Вам лучше войти внутрь.

На лице Чу Жуя появилась горькая улыбка:

— После того случая у меня так и не было возможности лично попросить у вас прощения. Кхе-кхе… Надеюсь, ещё не слишком поздно.

Услышав упоминание об этом деле, Юнь Чу на миг замерла, а затем медленно спросила:

— Вы всё ещё принимаете лекарство?

— Вы сказали отказаться от того, что ненавидишь. Поэтому я отказался от титула и земель. Естественно, больше не использую человеческую кровь сердца как лекарственную основу. — на лице Чу Жуя появилась лёгкая улыбка. — После того как я всё это оставил, мне действительно стало легче… Кхе-кхе-кхе!

Он прижал руку к груди и внезапно закашлялся так сильно, что едва не согнулся пополам.

Лицо его стало совершенно белым.

Юнь Чу поджала губы.

Хотя ей было жаль князя Чжуана, всю жизнь страдавшего от болезни, ей всё же было жаль ещё больше тех молодых девушек, что погибли из-за этого.

— Старший брат Жуй.

Неподалёку раздался ясный голос. Юнь Чу увидела приближающегося Чу И.

Едва войдя в зал, Чу И заметил Юнь Чу и Чу Жуя, стоящих рядом. Со стороны они будто любовались пейзажем и беседовали.

Такая близость мгновенно породила в нём чувство опасности.

Поэтому он быстро подошёл и незаметно встал между ними, разделяя пространство.

— Кхе-кхе-кхе!

Чу Жуй всё ещё кашлял. Прикрывая рот рукавом, он внезапно закашлялся кровью.

Брови Юнь Чу нахмурились:

— Вам нехорошо. Скорее войдите внутрь.

Позади уже подбежали несколько дворцовых слуг, поддержали Чу Жуя и помогли ему направиться к залу.

Он делал два шага — и снова заходился кашлем, сгибаясь всё ниже. Даже со спины было видно, насколько ему тяжело.

Юнь Чу тихо вздохнула.

В таком состоянии ему следовало спокойно лечиться, а не приходить на пир.

Она повернулась к Чу И:

— Кто вообще сказал, что кровь сердца может лечить болезни?

Использовать человеческую кровь как лекарство казалось ей совершенно нелепым.

— Императорский наставник. — ответил Чу И. — Вдовствующая императрица верит словам наставника без малейших сомнений.

На губах Юнь Чу появилась насмешка.

Вот почему она так хотела заменить нынешнего императорского наставника.

К счастью, она не ошиблась в выборе человека. Дин Юань уже успел завоевать репутацию среди знатных родов. Теперь оставалось лишь представить его императору — нужно было только дождаться подходящего момента.

Тем временем назначенный час постепенно приближался, и главный зал понемногу начал заполняться людьми.