Праздничный пир семьи Юнь

Весь двор и столица были потрясены.

— Землетрясение на юге через три дня?

— Какая нелепость.

— Полный бред. Ваше Величество, этого человека следует немедленно казнить!

На лицах всех придворных читалось недоверие.

Даже маркиз Пинцзинь, всегда доверявший Дин Июаню, теперь заколебался.

Потому что все прекрасно знали: землетрясения обычно происходили в северо-западных горных районах. На юге о подобном никогда не слышали.

Поверить в это было действительно трудно.

— Раз речь идёт всего о трёх днях, почему бы просто не подождать? — Дин Июань погладил длинную бороду. — Ваше Величество может заключить этого простолюдина в темницу. Через три дня правда сама откроется.

Он спокойно протянул руки, словно ему нечего было скрывать.

Во взгляде императора что-то мелькнуло.

Он не был уверен, насколько способен человек перед ним, но тот сам назначил срок.

Верить или не верить, правда это или ложь — всё выяснится всего через три дня.

Император спокойно произнёс:

— Мы пригласили мастера Дина во дворец как почётного гостя. Как можно бросить его в темницу? Проведите мастера Дина во дворец Цывэй.

Если этот человек действительно способен предсказывать судьбу государства, тогда он бесценный талант, которого ни в коем случае нельзя оскорблять.

Если же всё это окажется пустой болтовнёй — разобраться с ним можно и позже.

Так Дин Июаня увели во дворец Цывэй.

Императорский астролог Ци хотел что-то сказать, но император уже махнул рукой:

— Императорский астролог, вычисли, какой будет погода на юге.

Тому оставалось лишь подчиниться.

Сразу после этого император приказал Министерству доходов срочно выделить зерно, а также отправил восемьсот воинов Юйлиньской стражи мчаться на юг день и ночь…

Тем временем в поместье семьи Юнь уже начался праздничный пир в честь победы великого генерала-опоры государства над Южным Юэ.

После исчезновения Юнь Сылиня почти все гражданские чиновники семьи Юнь были смещены с должностей. Положение семьи в столице резко пошатнулось.

Но теперь Юнь Сылинь вернулся с великими заслугами, получил титул великого маршала и одновременно два высших ранга.

Он стал первым человеком Великой Цзинь.

Такая императорская милость подняла семью Юнь на невиданную вершину, даже выше прежнего.

Нетрудно было представить, сколько людей явится на праздничный пир.

Когда прибыла Юнь Чу, двор уже был переполнен.

Хотя снег перестал идти, погода оставалась очень холодной. Несмотря на жаровни, расставленные повсюду, холод всё равно ощущался.

Но гости продолжали стоять группами по три-пять человек, оживлённо беседуя. Поскольку Юнь Сылинь пока не появился, они разговаривали с остальными членами семьи Юнь.

Глядя на эту шумную и процветающую картину, Юнь Жун чувствовал настоящий страх при мысли о прошлом.

После беды семьи Юнь тесть не раз намекал ему перейти на другую сторону и использовать слабости старых подчинённых семьи Юнь ради собственного продвижения.

Он действительно колебался.

Но мать каждый день напоминала ему о долге, и зародившееся искушение быстро исчезло.

Теперь он был безмерно счастлив, что не совершил ошибку.

Иначе его наверняка уже изгнали бы из родословной семьи Юнь.

Юнь Чу постояла немного во дворе, но там было слишком холодно, поэтому она быстро вошла в тёплый павильон.

Её мать сидела внутри вместе с группой благородных госпож и выглядела необычайно счастливой.

Юнь Чу тоже села рядом.

И сразу посыпались бесконечные похвалы.

Лесть лилась рекой.

Юнь Чу уже даже перестала вслушиваться.

Лишь когда слуги доложили о прибытии императора, все поспешно покинули павильон, чтобы приветствовать его.

Император, императрица и различные принцы прибыли лично, ещё раз показывая доверие и благосклонность императорской семьи к роду Юнь.

— Не нужно церемоний. — император махнул рукой. — Не сдерживайтесь только потому, что Мы прибыли. Сегодня пир великого генерала. Если вы будете хорошо есть и пить вместе с ним — это и есть величайшая преданность.

Императорская семья заняла самые почётные места.

С трёх сторон их окружали ширмы, а жаровни стояли спереди, сзади, слева, справа и даже под столами, так что там было очень тепло.

Юнь Чу как раз ела, когда рядом раздался голос:

— Госпожа Юнь, эта принцесса зовёт тебя.

Подняв голову, она увидела сидящую чуть выше принцессу Цинхуа.

Юнь Чу невольно дёрнула уголками губ.

Разве принцесса не должна была уже вернуться в поместье мужа в области Пинлян? Почему она всё ещё в столице?

— Какие будут указания у принцессы?

Принцесса Цинхуа поменялась местами с одной из женщин и села рядом:

— Раз ты знакома с тем божественным лекарем У, почему бы тебе не попросить для этой принцессы лекарство?

Юнь Чу спокойно спросила:

— У принцессы есть какая-то скрытая болезнь?

— Эта принцесса просто хочет сохранить молодость. — ответила принцесса Цинхуа. — Что, ты собираешься отказать этой принцессе?

— Ставить себя выше других перед семьёй Юнь… Вторая сестра действительно первая, кто на такое осмелился.

Сбоку раздался холодный голос Чу И.

— Смеет ли вторая сестра повторить эти слова перед генералом Юнем?

Принцесса Цинхуа была второй среди всех принцесс, поэтому Чу И всегда называл её Второй сестрой.

Её лицо тут же застыло.

— Я всего лишь попросила госпожу Юнь об одной маленькой услуге.

— Когда просят помощи, следует выбирать правильный тон. — Чу И сделал глоток вина и посмотрел на Юнь Чу. — Госпожа Юнь, моя вторая сестра не понимает приличий. Я выпью этот кубок в знак извинения перед тобой.

Принцесса Цинхуа так разозлилась, что крепко сжала кулаки.

Ей уже тридцать лет, а младший брат отчитывает её перед двадцатилетней женщиной за отсутствие воспитания.

Какое унижение.

Теперь она окончательно поняла: Иэр давно положил глаз на Юнь Чу, а дети лишь помогли ему добиться желаемого.

Иначе как он мог так унижать родную сестру ради посторонней женщины?

К счастью, их даты рождения оказались несовместимы, и брак не состоится.

Иначе однажды младший брат точно довёл бы её до смерти.

Принцесса Цинхуа резко поднялась и ушла.

Юнь Чу беспомощно посмотрела на Чу И и слегка покачала головой.

Она знала, что он хотел заступиться за неё.

Но теперь принцесса Цинхуа наверняка окончательно запомнит эту обиду.

Не то чтобы Юнь Чу боялась принцессу, просто ей не хотелось лишних неприятностей.

К счастью, принцесса редко бывала в столице, и пересекаться им почти не придётся.

Когда пир был уже в самом разгаре, Юнь Чжэньцзян выбежал вперёд и прочитал стихотворение в честь деда, великого генерала-опоры государства.

Сразу после этого Восьмой принц вышел вперёд и сыграл на флейте вдохновляющий военный марш.

Чу Хунъюй тоже не захотел уступать. Заложив руки за спину и делая важные короткие шаги, он долго собирался с духом, а потом всё-таки сбегал за рисунком, который нарисовала Чаншэн, и торжественно преподнёс его.

— Наградить! Наградить всех! — император громко рассмеялся. — Каждому по набору письменных принадлежностей. Как вам?

Чу Хунъюй сразу скривился.

Ему хотелось возразить, но, взглянув на отца, он молча проглотил слова.

На самом деле он давно присматривался к нефритовому кольцу императора. Маленький зелёный камень смотрелся бы великолепно как подвеска для мамы.

Юнь Чжэньцзян очень вежливо поблагодарил и принял награду.

Но неожиданно Восьмой принц поднял полы одежды и опустился на колени:

— Отец-император, этот сын осмеливается попросить: можно ли обменять награду на другую?

Как только прозвучали эти слова, все присутствующие были потрясены.

Императорские принцы рано или поздно всё равно получали титулы.

Но просить о титуле в девять лет…

Это было слишком рано.

В конце концов, даже Пятый, Шестой и Седьмой принцы до сих пор ещё не получили собственных княжеских титулов.