Первая встреча

Компания вошла во двор.

Слуги уже подготовили ужин — стол был заставлен изысканными блюдами, большая часть которых являлась любимой едой детей, и лишь небольшая часть была приготовлена специально для Чу И.

После того как дети расселись по местам, Юнь Чу заметила, что мужчина перед ней садится с некоторой осторожностью.

— Подождите минуту.

Она заговорила, остановив движение Чу И.

Поднявшись, она взяла с ближайшей кушетки мягкую подушку и положила её на стул Чу И.

— Ваше Высочество, прошу садиться.

Чу И сохранил невозмутимость.

— Благодарю.

Внешне он действительно ничем себя не выдал, однако внутри чувствовал лёгкое смущение.

И одновременно тайную радость.

Она обращала на него внимание.

Значит, она смогла заметить его дискомфорт.

От этого уголки его губ едва заметно приподнялись, и казалось, весь он оказался окутан мягким светом.

Ужин быстро подошёл к концу.

Двое малышей, вспомнив о кошках и собаках, взялись за руки и побежали кормить маленьких животных.

В столовой остались только Юнь Чу и Чу И.

Слуги быстро убрали посуду и подали им чай с закусками.

Чэнсюй посмотрел на стоящую за спиной Юнь Чу Тинсюэ и кашлянул.

— Сестрица Тинсюэ, няня Чжэн просила меня передать вам кое-что, касающееся молодых господ.

Тинсюэ нахмурилась и вышла из цветочного зала, опустив голову.

— Господин Чэн, вы, должно быть, старше этой служанки. Эта служанка не смеет принимать обращение «сестрица Тинсюэ».

— Это всего лишь форма обращения, не стоит так переживать. — Чэнсюй почесал затылок. — Я подчинённый Его Высочества, а вы служите госпоже Се… госпоже Юнь. Наше положение одинаково. Сестрица Тинсюэ, передо мной вам не нужно называть себя служанкой.

Тинсюэ подумала про себя: как их положение может быть одинаковым?

Подчинённые Его Высочества обладали официальными рангами, тогда как она была лишь связанной служанкой. Их статусы разделяла огромная пропасть.

Она заговорила:

— Господин Чэн, что именно хочет передать няня Чжэн?

— На самом деле ничего особенного…

Чэнсюй оглянулся в сторону цветочного зала.

Ему вдруг показалось, что они с Тинсюэ там совершенно лишние.

Когда в зале оставались только Его Высочество и госпожа Юнь, даже пейзаж словно становился прекраснее.

Их князь действительно был слишком медлителен в подобных делах. Если бы не он, неизвестно, когда в княжеском поместье наконец появилась бы хозяйка.

Он и правда заслуживал звания первого стража князя.

В цветочном зале воцарилась тишина.

Юнь Чу отпила глоток чая и, опустив глаза, произнесла:

— История с армией семьи Юнь доставила Вашему Высочеству неприятности.

— Никаких неприятностей. — ответил Чу И. — Те, кто при дворе сейчас топчут семью Юнь, прежде поддерживали бывшего наследного принца — родного законного сына нынешней вдовствующей императрицы. Вдовствующая императрица не прекращает тайно действовать. Чтобы сдержать её влияние, отец-император не позволит семье Юнь пасть. Вам… не стоит слишком тревожиться.

— Благодарю Ваше Высочество за утешение. — Юнь Чу подняла голову. — Я хочу спросить Ваше Высочество: семья Юнь сейчас в таком положении — местонахождение моего отца неизвестно, весь двор осуждает его, военная власть отнята… Почему же Ваше Высочество всё равно позволяет детям быть так близки со мной?

— Это никак не связано с семьёй Юнь. — В тёмных глазах Чу И отражалось её лицо. — Всё потому, что это именно вы.

Сердце Юнь Чу громко ударило в груди.

Холодные стены, которыми она окружила своё сердце, словно были тронуты чем-то, коснувшимся их твёрдой поверхности.

— Возможно, вы уже забыли день нашей первой встречи. — Взгляд Чу И стал далёким. — Семья Юнь каждый год устраивает весенний пир. В тот год, когда мне было одиннадцать, я присутствовал на весеннем банкете семьи Юнь. Не потому, что семья Юнь пригласила меня, а потому что тем утром я увидел самую тёмную сторону глубин дворца. Я отчаянно хотел сбежать из той клетки…

Он собственными глазами видел, как вдовствующая императрица приказала убить десять дворцовых служанок и взять кровь из их сердец, чтобы кормить единственного выжившего потомка бывшего наследного принца — князя Чжуана Чу Жуя, который также был единственным законным внуком вдовствующей императрицы.

Но даже кровь из сердец десяти служанок не смогла исцелить болезнь Чу Жуя. Вдовствующая императрица велела продолжать поиски женщин с подходящими датами рождения, чтобы использовать их как лекарство.

Не в силах принять увиденное, он немедленно доложил обо всём отцу-императору.

Но отец-император остался совершенно невозмутим и даже приказал главному евнуху Гао помогать искать подходящих женщин для дворца вдовствующей императрицы.

Те девушки, прекрасные как цветы, настолько юные, что их едва ли можно было назвать взрослыми женщинами, внезапно погибали от одного удара клинка и превращались в несправедливо умерших духов.

Кто знает, сколько женщин погибло ради того, чтобы единственный внук вдовствующей императрицы, князь Чжуан, смог дожить до нынешних более чем двадцати лет…

В одиннадцать лет он не мог принять подобного.

Теперь, в двадцать пять, вспоминая это снова, он уже сохранял спокойствие.

— В тот день я сбежал из дворца и встретил вашего отца, который привёл меня в поместье семьи Юнь на весенний пир. — медленно произнёс Чу И. — Я отдыхал с закрытыми глазами в тихом дворе поместья семьи Юнь, когда вдруг передо мной появилась девочка в платье цвета гусиного жёлтого, держащая на руках грязную собаку.

Память Юнь Чу внезапно ожила.

Она улыбнулась.

— Я вытащила ту собаку из грязевой ямы и хотела оставить у себя, но мать категорически отказалась. Она всюду искала меня с тростью в руках. Если бы не боязнь потревожить гостей во внутреннем дворе, в тот день меня точно избили бы.

Тогда ей было всего шесть или семь лет, и она постоянно прыгала, лазила по крышам и не сидела на месте. Мать каждый день сердилась на неё.

Не то чтобы мать запрещала ей держать собак, просто та собака была явно больна — не только грязная, но ещё и слепая на один глаз, почти без шерсти и покрытая язвами. Мать боялась, что она подхватит что-нибудь опасное, поэтому решительно возражала.

Но тогда Юнь Чу была ребёнком и совершенно не думала об этом. Она прижимала собаку к груди и ни за что не хотела отпускать, прячась то здесь, то там по двору. Похоже, она действительно тогда кого-то встретила.

Просто теперь уже помнила это не слишком ясно.

Но та сцена навсегда отпечаталась в памяти Чу И.

В тот миг, когда Юнь Чу появилась перед ним, он подумал: как может существовать на свете девочка, настолько похожая на лесного духа?

Когда госпожа Юнь замахивалась тростью, она изо всех сил защищала собаку в своих объятиях.

И он подумал: насколько же она чисто и искренне добра.

Одни люди способны жестоко убивать десятки и сотни невинных дворцовых служанок, прекрасных словно цветы.

Другие же готовы скорее принять побои, чем отказаться защищать умирающую собаку.

Но тогда у него не было сил выступить против злодеяний вдовствующей императрицы и не было возможности спорить с отцом-императором о добре и зле.

Именно с того момента он принял решение.

Он хотел стать человеком, способным защищать народ, защищать каждого простолюдина, который из последних сил борется за выживание на самом дне.

Поэтому он решил следовать за генералом Юнем.

Однако на поле боя он пробыл лишь пять лет, после чего императрица начала подозревать его. Ради сохранения баланса отец-император запретил ему снова отправляться на границы.

И потому он мог лишь возглавлять восемь тысяч элитных воинов и очищать Великую Цзинь от разбойников.

Чу И отвёл мысли в сторону и спросил:

— А позже госпожа Юнь всё-таки позволила вам оставить ту собаку?

Улыбка исчезла с лица Юнь Чу, и она вздохнула.

— Моя мать была сурова на словах, но мягка сердцем. Видя моё упорство, она, конечно, позволила мне оставить собаку. Однако та была смертельно больна, и вылечить её не удалось. Пробыв в семье Юнь меньше месяца, она умерла…

Чу И поджал губы.

Той собаке повезло встретить Юнь Чу, но не повезло, что эта встреча произошла слишком поздно. Если бы немного раньше, болезнь ещё можно было бы вылечить.

Юнь Чу подняла взгляд на мужчину перед собой.

В этот момент её сердце слегка дрогнуло. Неужели князь Пинси, которого все боялись, тоже способен сожалеть о судьбе собаки?

Он словно действительно испытывал сострадание к животному.

Человек, которому жаль даже собаку, не может быть до конца жестоким и уж точно не может быть столь подлым и бесстыдным, как описывал Цинь Минхэн.

Она поджала губы и медленно произнесла:

— Ваше Высочество, не могли бы вы рассказать мне о молодом господине и юной княжне… об их родной матери?