Второй императорский указ

Великий наставник Сюй развернул императорский указ.

— «По велению Неба император повелевает: с момента восшествия на престол я… защищал государство от опасностей и управлял им, предотвращая смуту… Моё здоровье ухудшается день ото дня. Каждый раз, думая об этом, я не могу уснуть. Если после моей смерти дела государства будут надёжно сохранены благодаря бдительности, я смогу спокойно уйти и обеспечить Великой Цзинь процветание на десять тысяч поколений… Наследный принц был очень похож на меня и должен был унаследовать трон, но погиб на поле боя — трагедия для Великой Цзинь… Императорский внук Чу Хунъюй завоевал сердца всей Поднебесной и должен взойти на престол.»

— «Регент служит с искренней преданностью, великий наставник Сюй хранит верность и честность, великие секретари обладают и талантом, и знаниями… Эти пять человек во главе с регентом будут совместно управлять государством как регенты до тех пор, пока юный император не начнёт править лично…»

— «Чиновники и простой народ по всей Поднебесной должны соблюдать траур двадцать семь дней, после чего могут снять траурные одежды. Удельным князьям не нужно возвращаться в столицу…»

— «По императорскому указу!»

После оглашения указа все присутствующие замолчали лишь на мгновение, а затем одновременно склонились в поклоне.

— Принимаем указ!

Если просмотреть несколько сотен лет истории династии Великой Цзинь, то случаи, когда императорский внук наследовал престол при живых императорских принцах, действительно существовали. Это не было чем-то совершенно неприемлемым.

К тому же у оставшихся принцев не было сильных материнских родов. Молодому императору без поддержки материнского клана было бы трудно прочно удержаться на троне.

Поэтому министры лишь ненадолго замялись, после чего признали подлинность указа и вместе выразили почтение новому государю.

— Приветствуем Ваше Величество. Да здравствует Ваше Величество десять тысяч лет!

Чу Хунъюй всё ещё был погружён в скорбь по императорскому деду и не слушал внимательно указ. Лишь когда несколько министров окружили его и подвели к высшему месту, он понял, что произошло.

Он сразу посмотрел на Юнь Чу.

Юнь Чу ответила ему взглядом.

Поняв её, он глубоко вдохнул и произнёс:

— Верные министры, поднимитесь.

Все министры одновременно встали.

Юнь Чу посмотрела на Чу Жуя среди толпы.

Этот человек действительно обладал чрезвычайно глубокими замыслами.

Первым указом он проверил предел терпения гражданских и военных чиновников. Если бы никто не смог опровергнуть первый указ, тогда Чу Жуй законно взошёл бы на трон.

Когда же в первом указе обнаружились изъяны, он сразу подготовил второй.

Новый указ делал императорского внука новым государем. А раз императору ещё не исполнилось и восьми лет, ему неизбежно требовались регенты.

В указе регент был назван первым среди них, а значит остальные четверо обязаны были подчиняться Чу Жую. Среди этих четверых великий наставник Сюй уже был принуждён стать человеком Чу Жуя, а двое других из Великого секретариата, вероятно, тоже являлись его людьми. Лишь великий секретарь пока, скорее всего, ещё не был втянут в круг Чу Жуя.

Юнь Чу поджала губы.

Чу Жуй слишком хорошо понимал её главную слабость. Сделав Юйэра новым императором, он вынудил её признать подлинность указа и принять Чу Жуя как одного из регентов.

После определения нового государя оставалось дождаться погребения покойного императора в императорском мавзолее, а затем провести церемонию восшествия на престол. Все эти дела были переданы Министерству церемоний.

Весь дворец сменил одежды на траурные. Дворцовые слуги переоделись в белое, вплели в волосы маленькие белые цветы, а фонари во всех дворцах тоже стали белыми. Повсюду разносился плач, и всё вокруг было пропитано скорбью.

Юнь Чу невольно вспомнила прошлую жизнь.

Когда она умерла в тридцать с небольшим, Его Величество всё ещё был жив и здоров. Но в этой жизни Его Величество уже…

Когда она изменила собственную судьбу, она изменила и судьбы многих других людей. Некоторые, кто давно должен был умереть, всё ещё жили, а некоторые, кому было суждено жить долго, ушли слишком рано…

Чу И…

Её глаза покраснели.

Ранее придворные министры предлагали возвести для Чу И кенотаф в императорском мавзолее. Раз тела не было, это было всё, что они могли сделать.

Она отказалась.

Она не верила, что Чу И умер.

Юнь Чу подняла голову к звёздам, силой сдерживая слёзы.

И в ночи увидела приближающуюся фигуру.

Слабость на её лице мгновенно исчезла, сменившись холодом.

— Наследная принцесса… ах нет, теперь я должен обращаться к вам как к вдовствующей императрице. — Чу Жуй медленно подошёл ближе. — От наследной принцессы сразу к вдовствующей императрице — вероятно, вдовствующая императрица с наименьшими трудностями во всей истории.

Юнь Чу неопределённо улыбнулась:

— Должна ли эта вдовствующая императрица поблагодарить регента?

Чу Жуй посмотрел на неё и медленно произнёс:

— Я вполне мог поддержать Седьмого принца, а мог и Девятого или Десятого. Но я специально выбрал императорского внука. Знаешь почему?

Юнь Чу холодно молчала.

— Разумеется, из-за тебя. — тихо сказал Чу Жуй. — Я не хочу видеть, как ты страдаешь…

— Ха! — Юнь Чу насмешливо перебила его. — Регент только что потерял жену и ребёнка. Вместо того чтобы вернуться и соблюдать траур по жене, говорит такие вещи. Не находите ли вы это смешным?

Лицо Чу Жуя мгновенно потемнело.

Белый холодный свет траурных фонарей падал на его лицо, делая черты особенно мрачными.

Он плотно сжал губы, резко развернулся и ушёл, взмахнув рукавом.

Юнь Чу вошла в траурный зал. Все члены императорской семьи стояли на коленях перед залом, плакали и жгли поминальную бумагу. В первый день присутствовали все. В последующие сорок с лишним дней люди должны были сменять друг друга в карауле, но это всё равно оставалось крайне изнурительным.

Она незаметно опустилась на колени, опустила голову и молча начала сжигать бумагу.

Так и прошла эта ночь. Не заметив как, они дождались рассвета.

Юнь Чу поднялась и сказала:

— Все вдовствующие консорты, заберите детей и идите отдохнуть. Позже вернётесь снова.

Консорт Шу и остальные теперь стали вдовствующими консортами, а Юнь Чу была вдовствующей императрицей и единственной хозяйкой внутреннего дворца. Разумеется, все подчинялись её распоряжениям.

За пределами траурного зала родственницы чиновников продолжали рыдать, а внутри остались лишь Юнь Чу и Чу Хунъюй.

Это был первый раз, когда мать и сын остались наедине после смерти покойного императора.

Голос Чу Хунъюя был очень хриплым:

— Матери тоже следует вернуться и отдохнуть. Я могу остаться здесь один.

— Юйэр, мама побудет с тобой. — мягко сказала Юнь Чу. — Теперь ты новый государь. За каждым твоим движением следят все вокруг. Никто не станет снисходительно относиться к тебе только потому, что ты мал. Поэтому первые три дня ты должен непрерывно оставаться в траурном зале. Сейчас здесь только мама. Обопрись на меня и немного поспи. Когда позже придут люди, продолжишь караул.

Чу Хунъюй упрямо покачал головой:

— Я ещё могу выдержать…

Юнь Чу взяла его за руку:

— То, что сейчас можешь, не значит, что сможешь потом. Императорский дедушка тоже не захотел бы видеть, как ты беспрерывно стоишь на коленях без отдыха. Будь послушным, послушай маму и немного поспи.

Чу Хунъюй посмотрел на поминальную табличку перед собой. Его глаза покраснели, после чего он послушно лёг головой на колени Юнь Чу.

Закрыв глаза, он хрипло произнёс:

— Я всегда говорил отцу, что хочу стать наследным принцем. Но не ожидал, что мне даже не дадут шанса побыть наследным принцем… Отец слишком хорошо умеет избегать ответственности. В такой критический момент просто взял и исчез… К счастью, я уже вырос. Я смогу защитить маму, защитить сестру и младшего брата…

Бормоча это, он постепенно уснул.

Юнь Чу мягко поглаживала сына по спине и подняла взгляд на поминальную табличку:

— Отец-император, будьте спокойны. Эта невестка обязательно сохранит государство и не даст никому ни единого шанса…

После смерти покойного императора гроб должен был находиться в траурном зале сорок девять дней до похоронной процессии.

Каждый день чиновники и их жёны по очереди приходили на траур, а члены императорской семьи сменяли друг друга в карауле тремя сменами. Тяжёлая скорбь окутала весь дворец.

Чу Хунъюя назначили стоять в карауле каждое утро до полудня. Когда он вышел из траурного зала, поднял глаза и увидел нескольких регентов, стоящих на коленях у подножия ступеней. Заложив руки за спину, он кашлянул и сказал:

— Великий наставник Сюй, министр Ли, министр Чжоу, министр Цю — все вы следуйте за мной в Императорский кабинет.