Абсурдная мысль

Юнь Чу пробыла в резиденции семьи Юнь довольно долго, прежде чем подняться и отправиться в резиденцию князя Пинси.

Её экипаж только остановился у ворот княжеской резиденции, как она увидела выходящих из главных ворот отца и двоих детей. Оба малыша, как и вчера, один за другим бросились к ней.

Юнь Чу обняла детей и подняла взгляд на мужчину перед собой:

— Повар в княжеской резиденции сегодня уже поправился?

Чэнсюй: «…»

Главный повар был совершенно здоров, крепче старого быка.

Чу И даже не изменился в лице:

— Боюсь, придётся ещё целый месяц беспокоить госпожу Юнь.

Юнь Чу очень хотелось спросить, где же тогда он обедал.

И ещё спросить, неужели в такой огромной княжеской резиденции действительно всего один повар? Если тот заболеет, неужели всем остаётся только пить северо-западный ветер?

Но в итоге она ничего не сказала.

Взяв детей за руки, она поднялась в экипаж.

Конь Чу И ехал рядом с экипажем, и вся компания вместе направилась в переулок Юйлинь.

Едва выйдя из экипажа, Чу Хунъюй потащил сестру смотреть кошек и кроликов. Но стоило ему сделать шаг, как макушку пронзил холодный взгляд отца.

Он тут же вспомнил, что отец сказал ему вчера в экипаже.

Если бы он не был слишком маленьким и ему не пришлось бы ждать ещё больше десяти лет, прежде чем жениться, он точно не стал бы помогать отцу жениться на матушке.

Эх, кто виноват, что он пока всего лишь ребёнок?

— Тётушка Юнь, у меня животик ужасно голодный. — Малыш потёр живот. — Сегодня есть рыба?

Юнь Чу легонько поскребла его нос:

— Вчера ты говорил, что хочешь рыбу, поэтому я велела поймать самую свежую и приготовить её на пару. Позже я сама выберу тебе все косточки.

— Выбирать косточки слишком тяжело. Пусть этим займётся отец. — Малыш сразу же сказал: — Отец, позже ты будешь есть вместе с нами и выбирать косточки мне и Чаншэн, хорошо?

На лице Чу И появилось выражение «ребёнок, которого можно учить», и он кивнул:

— Хорошо.

В этот момент Тинсюэ доложила, что ужин готов. Вчетвером они направились в цветочный зал, а слуги начали один за другим подавать блюда.

Чаншэн потянула Юнь Чу сесть и устроилась у неё на руках.

Чу Хунъюй посмотрел на Чу И:

— Отец, чего ты стоишь? Садись. Ты же не собираешься нарушить обещание и отказаться выбирать нам с Чаншэн косточки из рыбы?

Чу И сказал:

— Могу ли я попросить госпожу Юнь велеть принести ещё один стол?

Юнь Чу огляделась. Цветочный зал был не слишком большим — один стол помещался идеально. Если поставить второй, станет тесно.

Она подняла глаза:

— Если Ваше Высочество не возражает, давайте сядем вместе.

Эти слова попали точно в цель желаний Чу И.

Будь здесь посторонние, он непременно подумал бы о репутации Юнь Чу.

Но сейчас в цветочном зале находились только её доверенные служанки, а снаружи стояли его приближённые. Все они были абсолютно преданными людьми и, разумеется, не стали бы распространяться о столь неподобающей сцене.

Чу И сел как можно дальше от Юнь Чу.

Опустив голову, он серьёзно принялся выбирать косточки из рыбы.

Хотя он не произнёс ни слова, Юнь Чу всё равно ощущала странное напряжение.

Присутствие этого мужчины было слишком сильным, так что игнорировать его она просто не могла.

Она попыталась полностью сосредоточиться на детях:

— Чаншэн, нельзя быть привередливой. Тыква очень вкусная. Ешь побольше, тогда твоё тело станет крепче.

Малышка скорчила страдальческое личико, надула губы и отказалась есть.

Юнь Чу могла не знать границ во многих вещах — например, носить её на руках во время кормления или безоговорочно баловать, — но в вопросе привередливости к еде оставалась непреклонной.

Ребёнок был слишком худеньким. Хотя ей уже исполнилось больше четырёх лет, выглядела она почти как трёхлетка.

В княжеской резиденции Чаншэн каждый день ела мясо и рыбу, но из-за плохого аппетита и постоянного несварения желудок и селезёнка у неё были очень слабыми. Всё это требовало долгого и осторожного восстановления…

— Будь хорошей, Чаншэн. Если доешь этот тыквенный суп, я подарю тебе маленький подарок.

Чаншэн всё равно не хотела есть.

Она больше всего ненавидела тыкву и лучше бы осталась без подарка.

— Тётушка Юнь, я съем, дай мне! — Чу Хунъюй мгновенно отобрал у сестры мисочку. — Чаншэн, теперь твой брат всё съест. Потом не плачь и не проси у меня подарок.

Юнь Чу улыбнулась:

— Это глиняная фигурка, которую я слепила своими руками. Чаншэн, ты точно её не хочешь?

Она взяла фигурку у Тинсюэ — маленькая девочка в розовом платье, слепленная удивительно красиво.

Чаншэн с первого взгляда влюбилась в неё.

Она тут же бросилась отнимать суп у Чу Хунъюя:

— Я… я сама съем…

— Не отдам. — Чу Хунъюй специально её дразнил. — Теперь эта фигурка моя.

С этими словами он сделал вид, будто собирается есть.

Малышка сразу же занервничала и поспешно попыталась отнять миску.

Чу Хунъюй притворился побеждённым, признал поражение и поставил суп перед сестрой.

Чаншэн, боясь, что брат снова всё заберёт, уже не нуждалась в том, чтобы Юнь Чу её кормила. Она сама взяла ложку и вскоре всё доела. После этого вытянула руку к Юнь Чу, требуя подарок.

Юнь Чу вложила фигурку ей в ладонь.

Чу И увидел, как лицо дочери расцвело улыбкой, а глаза засияли ярче звёзд в ночном небе.

Такой полной жизни Чаншэн он видел впервые.

Какой была Чаншэн раньше? Сначала она даже не могла пить молоко. Потом, когда всё же смогла, её лицо всегда оставалось безучастным.

Позже брат Юй уже научился говорить, а она всё ещё молчала. До встречи с Юнь Чу он даже не знал, что голос его дочери может быть таким приятным.

Он заметил, что Чаншэн и Юнь Чу действительно очень похожи.

Постойте…

Он вспомнил, как Чэнсюй, расследуя дела семьи Се, докладывал ему, что Юнь Чу тоже родила близнецов, но дети умерли вскоре после рождения.

Тех близнецов семья Се поспешно похоронила. Позже семья Юнь перезахоронила детей, подняв немалый шум.

Дети Юнь Чу родились той снежной ночью больше четырёх лет назад…

А Юй’эр и Чаншэн тоже появились снежной ночью, на дороге, когда он возвращался в столицу…

Неужели?..

Когда эта мысль возникла у Чу И в голове, ему показалось, что он сошёл с ума.

Ради того чтобы Юнь Чу могла с полным основанием выйти за него замуж, он породил у себя такую нелепую идею.

Подобное просто не могло случиться.

Он покачал головой, прогоняя эту абсурдную мысль.

Ужин быстро подошёл к концу, а вместе с ним закончились и самые счастливые часы дня. Юнь Чу проводила детей, когда их экипаж покидал переулок Юйлинь.

После этого она ещё обсудила с поваром меню на следующий день и только затем отправилась обратно в семью Се.

Этот дворик находился совсем близко и к семье Юнь, и к резиденции князя Пинси, но до семьи Се было уже далековато, и ехать приходилось через самые оживлённые улицы столицы.

Тинсюэ вдруг заговорила:

— Госпожа, эта служанка видела старшего молодого господина.

Взгляд Юнь Чу скользнул за занавеску экипажа, и она увидела, что посреди улицы в сгущающихся сумерках стоит Се Шиань, окружённый большой толпой людей.

Среди них она узнала нескольких — молодого господина из резиденции маркиза Боюаня, внука великого секретаря… В общем, всё это были праздные молодые аристократы, учившиеся в Императорской академии.

— О, разве это не наш молодой господин Се?

— Молодой господин Се — потомок преступного министра, обманувший императора и даже убивший собственную мать, а всё равно сумевший выбраться живым из камеры смертников. Неплохо устроился.

— Ха-ха-ха, молодой господин Се теперь одноглазый дракон. Ну-ка, дайте посмотреть, остался там глаз или нет!

Несколько бездельников протянули руки и сорвали повязку с его правого глаза, обнажив чёрную пустую глазницу.

Увидев Се Шианя в таком жалком виде, вся компания расхохоталась ещё громче.