Отравленное вино и белый шёлк
Вдовствующая императрица силой издала вдовствующий указ о браке.
В Императорском кабинете мгновенно воцарилась тишина.
Императрица задумалась.
Неужели у семьи Юнь всё ещё оставались какие-то скрытые силы, о которых она не знала? Иначе почему вдовствующая императрица так отчаянно боролась именно за этот союз?
Императорская наложница Инь лишь молча покачала головой.
Говорят, красота приносит беду. Сегодня она наконец увидела это собственными глазами.
Должно быть, Чу Жуй сам увлёкся Юнь Чу и потому заставил вдовствующую императрицу прийти и навязать брак.
Сначала племянник императрицы хотел жениться на Юнь Чу, теперь вдовствующая императрица силой выдаёт её за Чу Жуя…
Когда женщина слишком красива, это тоже становится бедой. Даже собственным браком она больше не может распоряжаться сама.
Поистине жалко.
Посреди этой тишины Юнь Чу внезапно снова опустилась на колени:
— Эта виновная подданная ни за что не посмеет принять указ. Прошу вдовствующую императрицу наказать меня!
Вдовствующая императрица пришла в ярость:
— Госпожа Юнь, ты действительно смеешь противиться указу?!
— Прошу вдовствующую императрицу наказать меня!
Юнь Чу низко поклонилась до земли.
Если, прожив жизнь заново, она всё равно должна позволять другим решать, куда ей идти и за кого выходить замуж, тогда уж лучше умереть.
Какое бы наказание ни последовало — она примет его.
Грудь вдовствующей императрицы тяжело вздымалась от гнева.
Эта женщина была готова выйти за князя Пинси, но предпочла бы умереть, чем выйти за Жуйэра.
Разве не потому, что Чу Жуй сейчас лишён титула и власти?
Такая женщина, жадная до положения и влияния, совершенно недостойна Жуйэра.
Жуйэр действительно ослеп, раз выбрал её!
— Преступление твоего отца, Юнь Силиня, в сговоре с врагом и измене государству уже доказано. Лишь ради прежних заслуг семьи Юнь император до сих пор не приказал Палате судеб официально объявить приговор. Неужели ты всё ещё считаешь, что семья Юнь осталась прежней? — вдовствующая императрица холодно смотрела сверху вниз. — Без семьи Юнь за спиной что даёт тебе право противиться указу этой вдовствующей императрицы?
С этими словами она подняла ногу и толкнула носком туфли плечо Юнь Чу.
Но ещё до того как вдовствующая императрица успела вложить силу, Юнь Чу сама поддалась движению и мягко упала назад, сев на пол.
Она совсем не пострадала, но на лице появилось идеально выверенное выражение страха и растерянности.
Взгляд императора потемнел.
Он бросил быстрый взгляд на евнуха Гао.
Тот служил рядом с императором уже больше сорока лет и сразу понял намёк.
Император велел немедленно привести цензоров, чтобы они собственными глазами увидели, как вдовствующая императрица принуждает женщину к браку, а затем записали всё это в историю.
Получится брак или нет — императору было всё равно.
Главное — разрушить репутацию вдовствующей императрицы и Чу Жуя.
— Юнь Чу, семья Юнь уже дошла до такого состояния. Если ты умна, то должна понимать, какое это счастье — получить возможность выйти за Жуйэра. — медленно произнесла вдовствующая императрица. — Разумеется, если ты настаиваешь на неповиновении, эта вдовствующая императрица не станет заставлять тебя кивать. Но тебе стоит хорошенько подумать, сможешь ли ты вынести последствия.
Веко императорской наложницы Инь дёрнулось.
Для тех, кто противился указу, существовал только один исход — смерть.
Иэр избежал наказания лишь потому, что был родным сыном императора. Какой отец действительно казнит собственного ребёнка за непослушание?
Но Юнь Чу… для них была никем.
— Мужчины семьи Юнь умирали на поле боя. Если же женщина семьи Юнь погибнет во дворце за неповиновение указу… — императрица тяжело вздохнула. — Когда слухи разойдутся среди народа, люди наверняка станут обсуждать вдовствующую императрицу.
Император слегка поднял брови.
Если женщина семьи Юнь действительно умрёт от рук вдовствующей императрицы прямо на глазах цензоров…
Тогда всё станет ещё интереснее.
Он посмотрел в окно и уже различил приближающиеся фигуры.
Только после этого император заговорил:
— Неповиновение указу карается смертью. Госпожа Юнь, ты уверена, что хочешь противиться вдовствующему указу?
Краем глаза Юнь Чу тоже заметила всё ближе подходящие силуэты.
Она подумала лишь о том, что старший брат движется действительно быстро — успел привести людей так скоро.
— Отвечая Вашему Величеству, эта подданная не противится указу, а лишь следует собственному сердцу. — медленно произнесла она. — Эта подданная знает, что неповиновение — преступление, достойное смерти. Но вдовствующая императрица почитает Будду и славится милосердием. Эта подданная верит, что вдовствующая императрица не станет столь жестокой…
Вдовствующая императрица рассмеялась.
Эта низкая девчонка была уверена, что её не казнят, вот и осмелилась противиться указу.
Она совершенно не воспринимала вдовствующую императрицу всерьёз.
— Если госпожа Юнь противится указу, тогда выбирай одно из двух: отравленное вино или белый шёлк. — холодно произнесла вдовствующая императрица. — Ради прежних заслуг семьи Юнь эта вдовствующая императрица позволит тебе сохранить тело целым.
— По такой логике, моя семья Юнь ещё и должна благодарить вдовствующую императрицу за милость?
Снаружи внезапно донёсся холодный, тяжёлый голос.
В тот же миг евнух Гао распахнул двери Императорского кабинета, и внутрь ворвалась группа людей вместе с ледяным зимним ветром.
Юнь Чу подняла голову.
И мгновенно застыла.
Она думала, что это старший брат Юнь Цзэ привёл цензоров.
Но человеком впереди оказался её отец.
Юнь Сылинь.
Позади него шли Юнь Цзэ и два заместителя генерала, а ещё дальше — чиновники из Цензората.
В прошлой жизни её отец вернулся в столицу только через два года.
Но в этой жизни прошло меньше трёх месяцев.
И он уже вернулся.
Император тоже был ошеломлён.
Юнь Сылинь, чья судьба оставалась неизвестной, вдруг появился прямо перед ним.
Что это значит?
— Ты… ты не умер?
Вдовствующая императрица смотрела на Юнь Сылиня так, словно увидела призрака.
Её племянник был генералом колесниц и кавалерии. Больше месяца назад он прислал письмо, сообщая, что Юнь Сылинь был окружён и убит у Тёмного озера.
Юнь Сылинь посмотрел на сидящую на полу Юнь Чу.
Дочь, которую он растил как драгоценность на ладони.
Дочь, которую лелеял больше жизни.
Дочь, пережившую пять лет страданий в семье Се и лишь недавно вернувшуюся домой.
И вот теперь вдовствующая императрица собиралась приговорить её к смерти.
Если бы он не услышал всё собственными ушами, то никогда бы не поверил, что императорская семья осмелится обращаться с людьми семьи Юнь подобным образом.
Он лишь инсценировал собственную смерть.
Он не умер по-настоящему.
После ложной гибели и захвата Южной границы заместитель генерала должен был отправиться в столицу с донесением.
Но даже лучший всадник не мог сравниться в скорости с самим Юнь Сылинем.
Передав дела Южной границы городскому правителю, он загнал до смерти больше десятка породистых коней и без остановки мчался в столицу.
Он только успел вернуться в поместье семьи Юнь, собираясь сперва сообщить семье, что жив, а затем уже отправиться на аудиенцию к императору, как Юнь Цзэ рассказал ему, что Чу’эр вызвали во дворец.
И он сразу помчался сюда.
Ещё не войдя, он услышал слова вдовствующей императрицы.
— Чу’эр.
Юнь Сылинь бросил то, что держал в руках, и сразу подошёл помочь дочери подняться.
Предмет с глухим стуком упал на пол и покатился прямо к ногам вдовствующей императрицы.
Ткань развернулась.
Изнутри показались две окровавленные человеческие головы.
— Ааааа!
Вдовствующая императрица пронзительно вскрикнула и в ужасе рухнула на пол.
Дрожащей рукой она полностью сорвала ткань.
— Пинэр…
Это был Фэн Пин.
Её родной племянник, генерал колесниц и кавалерии Южной границы.
— Этот подданный приветствует Ваше Величество и императрицу. Я прибыл поздно. Прошу простить мою вину. — Юнь Сылинь поклонился императору, а затем указал на головы. — Генерал колесниц и кавалерии Фэн Пин вступил в сговор с офицерами Южного Юэ, намереваясь поднять мятеж. Из-за него город Ци на Южной границе превратился в задний двор Южного Юэ, а народ жил в бесконечных страданиях. Этот подданный сперва обезглавил Фэн Пина, а затем и правителя Южного Юэ. Прошу Ваше Величество лично убедиться!
Одна голова принадлежала Фэн Пину.
Вторая — королю Южного Юэ.
Император резко поднялся, и на лице вспыхнула радость:
— Хорошо! Прекрасно! Юнь Сылинь действительно не подвёл моих ожиданий! Наградить! Щедро наградить!
Вдовствующая императрица наконец пришла в себя:
— Ваше Величество! Юнь Сылинь явно не умер, но отправил известие о собственной смерти. Он слишком коварен! И только потому, что он говорит о мятеже Фэн Пина, это сразу считается доказанным? Где доказательства?!