Се Шиань возвращается

Чу И отвёз двоих детей обратно в резиденцию.

Детей увели няни, а у него ещё оставались служебные дела.

Но, глядя на доклады, он никак не мог сосредоточиться. Почему-то перед глазами всё время всплывала улыбка Юнь Чу.

Не то чтобы он раньше не видел, как она улыбается, но на этот раз впечатление было особенно глубоким.

Совсем как тогда, когда он впервые увидел её ребёнком — та улыбка, которую она подарила ему, словно разгладила все раны в его сердце и осталась незабываемой до сих пор…

Ему нравилось, как она смотрит на него. Нравилось, что в её глазах есть только он. Как же ему хотелось прикоснуться к ней…

Подумав об этом, Чу И нахмурился.

Женщину, чей муж умер, называли вдовой. Хотя в этой династии к женским правилам относились сравнительно мягко, повторный брак вдовы всё равно вызывал осуждение.

Обычные женщины, выходя замуж повторно, в основном уезжали далеко, отдаляясь от знакомых людей, и тогда сплетен становилось меньше.

Что же до женщин из знатных семей… Он вспомнил всё, что видел и слышал с детства, и даже спрашивал у тётки. В огромной столице после смерти мужа женщины из великих домов всю жизнь хранили вдовство… Даже если девушка была лишь помолвлена, но жених умирал, семья требовала от неё хранить целомудрие.

Хранение вдовства было женской честью и семейной репутацией.

Он хотел взять её в жёны.

Но боялся, что она столкнётся с осуждением.

Думая об этом, Чу И нахмурился ещё сильнее.

Между ним и ней пока не было ничего, так почему его мысли уже дошли до брака?

Он не мог сосредоточиться на докладах, разложенных на столе. Взяв меч, он вышел во двор и начал упражняться.

— Ваше Высочество!

В этот момент снаружи поспешно вошёл Чэнсюй.

Меч в руке Чу И не остановился. Сделав росчерк клинком, он аккуратно срезал лишние листья с дерева, затем убрал меч и обернулся:

— Что случилось?

— Маркиз Сюаньу просит увидеть Ваше Высочество, говоря, что у него есть важное дело для доклада, — сообщил Чэнсюй. — Он утверждает, что это касается молодого господина и юной госпожи.

Лицо Чу И потемнело:

— Он знает, что мне небезразлично это дело, поэтому использует его как рычаг для требований. Заприте его ещё на несколько дней. Когда его дух будет сломлен, тогда и допросим как следует.

Чэнсюй поклонился:

— Да!

Сейчас маркиз Сюаньу был в руках князя. Жить ему или умереть — решалось одним словом князя, так что спешить действительно было незачем.

Он уже собирался уходить, когда услышал слова Чу И:

— Какие чиновники при дворе живут в любви и согласии со своими жёнами? Отправь им приглашения от имени этого князя и завтра позови в резиденцию князя Пинси.

Лицо Чэнсюя наполнилось изумлением:

— Ваше Высочество, вы хотите…

Чу И холодно сказал:

— Разумеется, обсудить положение при дворе.

Чэнсюй: «…»

Их князь просто упрямился.

Очевидно же: он хотел узнать, как добиться улыбки красавицы, и собирался советоваться с придворными чиновниками.

Увы, жаль только, что госпожа Се была вдовой… Даже если князь завоюет сердце госпожи Се, императорский род никогда не позволит вдове стать княгиней Пинси…

Кроме того, госпожа Се была старшей дочерью семьи Юнь и представляла семью Юнь. Женитьба на дочери военного генерала неизбежно заставит императрицу и наследного принца заподозрить князя в притязаниях на престол. Ради равновесия император тоже никогда не позволит дочери семьи Юнь выйти за князя.

Из всех женщин князь выбрал именно дочь семьи Юнь.

Этот путь с самого начала был обречён на трудности.

Ночь становилась глубже.

Юнь Чу всё ещё не ложилась.

Стоило ей подумать о двух детях, как всё тело наполнялось силами, и она просто не могла уснуть.

В мыслях были лица детей, в ушах — их смех, перед глазами — картины, где они втроём, мать и дети, были вместе.

Такие сцены она не осмеливалась вообразить даже во сне.

Небеса действительно оказались к ней слишком щедры.

Сколько добродетели она накопила, чтобы в этой жизни снова встретиться со своими детьми?

Юнь Чу почти до рассвета лежала с открытыми глазами, но совсем не чувствовала усталости. Умывшись и позавтракав, она позвала Чэнь Дэфу и велела:

— Здесь пять тысяч лянов серебра. Отнеси их в храм Цинъань и позолоти статую Будды. Моё имя оставлять не нужно.

Возможность переродиться и вернуться в свои двадцать лет. Возможность найти двоих детей. Всё это было благословением, дарованным ей Небесами.

— Ещё… — она сделала паузу. — Я хочу основать приют специально для бездомных детей.

Её дети были невероятно счастливы, раз смогли выжить и вырасти.

Но в этом мире всё ещё было много детей без дома.

Одни потерялись с родными, другие стали сиротами после смерти родителей, третьих бросили из-за болезней, четвёртые пришли вместе с беженцами, спасаясь от голода…

Она хотела помочь этим несчастным детям.

И хотела накопить благословения для Юй’эра и Чаншэн, чтобы они росли здоровыми…

Чэнь Дэфу не стал спрашивать почему. Он лишь произнёс:

— Сколько серебра госпожа планирует потратить на приют?

— Столько, сколько потребуется, — медленно сказала Юнь Чу. — Купи недорогую землю в пригороде. Чертежи приюта я нарисую сама. Ты подбери людей для управления приютом. Это должны быть надёжные люди.

Услышав это, Чэнь Дэфу понял: госпожа действительно намерена серьёзно заняться этим делом.

Купить землю, построить здания, нанять людей, а затем содержать бездомных детей — с этого дня серебро будет утекать непрерывным потоком.

К счастью, госпожа заработала немало денег. Иначе выдержать такие расходы было бы невозможно.

Одновременно он подумал: если бы семья Се относилась к госпоже лучше, если бы госпожа потратила деньги, пожертвованные храму и выделенные на приют, на помощь семье Се, разве та дошла бы до сегодняшнего положения…

Семья Се сама навлекла на себя беду.

Он только не знал, сколько ещё госпожа собирается оставаться в семье Се.

Чэнь Дэфу ушёл заниматься делом.

Юнь Чу достала чертежи двора, собираясь ещё раз просмотреть, нет ли там мест, которые нужно улучшить.

Но едва она начала смотреть, как вдруг услышала взволнованный голос Тинфэн:

— Госпожа, госпожа…

Раньше Тинфэн была вспыльчивой, но после замужества Тиншуан постепенно стала взрослее. Юнь Чу давно не видела её такой растерянной.

Она отложила чертежи:

— Что случилось?

— С-старший молодой господин… — Тинфэн перевела дыхание. — Старший молодой господин вернулся!

Юнь Чу недоверчиво подняла голову:

— Что ты сказала?

Тинфэн ещё не успела ответить, как Юнь Чу увидела фигуру у входа во двор, которая подходила всё ближе.

Даже в рваной одежде, даже совершенно растрёпанный, даже с лицом, покрытым грязью и шрамами, даже лишившись одного глаза, он всё равно сохранял ту несгибаемую прямоту, которая принадлежала только Се Шианю.

Юнь Чу резко поднялась.

— Матушка.

Се Шиань шаг за тяжёлым шагом вошёл внутрь, остановился перед Юнь Чу и почтительно поклонился.

Когда он подошёл ближе, Юнь Чу увидела его левый глаз. Глазного яблока уже не было — только чёрная пустая впадина. Всё лицо было покрыто следами плетей и ожогами от клейма.

Юнь Чу не могла поверить, что человек способен вернуться живым из камеры смертников — да ещё вернуться открыто.

Но стоило подумать, и всё становилось понятно.

Это ведь Се Шиань.

Тот, кто в будущем достигнет вершины власти.

Как мог он умереть так легко…

На её лице появилась точно отмеренная боль:

— Ань’эр, ты наконец вернулся. Я много раз посылала людей в темницу, но мне не позволяли увидеть тебя. Как тебе удалось выбраться?

— Я написал кровавое письмо и передал его Второму принцу, князю Гунси, когда он случайно посетил камеры смертников. Князь Гунси спас меня.

Краем единственного глаза Се Шиань заметил чертёж дома на столе.

Он сказал:

— Матушка, вам не нужно искать жильё для семьи Се. Я дал князю Гунси несколько советов, и князь разрешил семье Се сохранить этот двор.

Сердце Юнь Чу дрогнуло.

В прошлой жизни Се Шиань служил князю Гунси.

В этой жизни произошло столько всего, но он всё равно взошёл на корабль князя Гунси.