Боюсь, что отец рассердится.

Смеркалось.

Фонари во дворе зажигали один за другим.

После происшествия у наложницы Тао сюда пришли все из семьи Се, кроме Се Цзинъюя: наложница Цзян и наложница Юй, Се Шиань и Се Пин. Маленький двор был полон людей.

Взгляды всех упали на лицо Юнь Чу.

Юнь Чу стояла спокойно:

— Значит, старая госпожа подозревает, что я хотела вызвать выкидыш у наложницы Тао?

— Не то чтобы я подозреваю тебя, но улики указывают на тебя. — сказала старая госпожа. — Чу’эр, ты знаешь, насколько я тебе доверяю. Иначе я не передала бы тебе все права на управление домом. Так ты отплачиваешь мне за доверие?

— Это… — наложница Цзян осторожно заговорила. — Эта наложница хочет сказать справедливое слово: у госпожи нет причины делать такое.

Если бы у госпожи была своя плоть и кровь, можно было бы понять страх перед рождением сына наложницы.

Но у госпожи не было детей, и в будущем у неё уже никогда не будет собственных детей. К тому же господин сказал, что какие бы наложницы ни рожали детей, всех их нужно записывать под именем госпожи. Растить одного или многих — для госпожи всё равно. Намеренно вызывать выкидыш у ребёнка в животе наложницы Тао действительно не имело смысла.

Юань Ши кивнула:

— Чу’эр всегда была терпимой и великодушной. Она не могла совершить такое, как вред потомству.

Старая госпожа холодно усмехнулась.

Юнь Чу действительно раньше была терпимой, но в последние дни становилась всё более требовательной и трудной. Не было невозможным, что она сделает такое.

В этот момент из комнаты раздался голос наложницы Тао:

— Старая госпожа, я знаю, почему госпожа подняла руку на ребёнка в моём животе…

Старая госпожа велела открыть дверь. Голос наложницы Тао стал яснее:

— Эти дни господин постоянно присылал мне вещи: горшок цветов, несколько отрезов ткани, украшения и шпильки. Госпожа увидела, что господин слишком внимателен ко мне, простой наложнице. Она испугалась, что господин будет возвышать наложницу и унижать жену, поэтому и подняла руку на ребёнка в моём животе…

Юань Ши вздохнула.

Четыре-пять лет назад, когда Чу’эр была беременна, Цзинъюй действительно не был настолько внимателен. Неудивительно, что Чу’эр могла приревновать и совершить такое.

Тинъюй поджала губы.

Когда она была беременна, она всё время скрывала это от госпожи именно потому, что боялась: госпожа потеряет рассудок и навредит ребёнку в её животе. Как оказалось, её опасения не были лишними…

— Чрезмерная ревность — одна из семи причин для развода с женой. — с разочарованным лицом сказала старая госпожа. — Чу’эр, ты законная старшая дочь семьи Юнь, хозяйка нашего дома Се. Как ты могла быть такой глупой!

Юнь Чу окинула взглядом всех во дворе, принимая в себя выражения их лиц.

Она поправила чёрные волосы и сказала:

— Дом Се тоже считается учёной семьёй. Разве по книгам осуждать человека так просто?

Её спокойный и невозмутимый вид почему-то раздражал старую госпожу.

Ей больше нравилась та Юнь Чу после потери детей — мягкая и молчаливая хозяйка дома, послушная невестка, которую можно было лепить как угодно.

На этот раз она должна ухватиться за ошибку Юнь Чу и заставить эту невестку снова стать покорной.

Подумав об этом, она сказала:

— Слуги, идите обыщите двор Юйшэн.

Нянюшка Чжоу поклонилась Юнь Чу:

— Госпожа, эта старая служанка вынуждена вас оскорбить.

С этими словами она взяла семь-восемь старых служанок и девушек и направилась во двор Юйшэн.

Расстояние было небольшим. Вскоре нянюшка Чжоу вернулась и покачала головой:

— Старая госпожа, ничего не нашли.

Старая госпожа нахмурилась:

— Как такое возможно? Кладовую обыскали?

Нянюшка Чжоу опустила голову:

— Это кладовая приданого госпожи. Без разрешения госпожи эта старая служанка не осмелилась…

Лицо старой госпожи стало очень мрачным.

Возможно, Юнь Чу уже уничтожила все доказательства…

— Даже если бы вы вошли в мою кладовую приданого, вы бы не нашли того, что хочет старая госпожа, потому что… — Юнь Чу сделала паузу. — Вы обыскали не то место.

Глаза старой госпожи сузились:

— Что ты имеешь в виду?

Юнь Чу подняла глаза и посмотрела за пределы двора:

— Раз нянюшка Хэ уже пришла, почему стоите снаружи?

Хэ Ши вздрогнула.

Она стояла в тени. Обычный человек не мог заметить её с первого взгляда.

Госпожу допрашивали, но она всё равно сумела обнаружить её присутствие.

Хэ Ши опустила голову и вошла:

— Эта служанка боялась, что, когда господин вернётся и спросит об этом, эта служанка ничего не будет знать, поэтому…

Не успела она договорить, как Юнь Чу хлопнула в ладони.

Тиншуан, ожидавшая у ворот двора, ввела внутрь двух человек.

Один был одет как лавочник, другой был маленьким нищим лет семи-восьми.

Войдя, они оглядели всех присутствующих, а затем их взгляды остановились на Хэ Ши.

В этот миг дыхание Хэ Ши прервалось.

— Это она дала мне двадцать медных монет и велела пойти в Зал Шаньдэ купить лекарство. — маленький нищий указал на Хэ Ши. — Я очень хорошо запоминаю людей. Точно не ошибаюсь.

Человек, одетый лавочником, сказал:

— Полшичэня (около часа) назад этот маленький нищий пришёл в мою лавку за лекарством. У него не было рецепта, он только назвал несколько лекарственных трав. Я дал ему понемногу каждой, и среди них был сафлор.

Как только эти двое заговорили, на лицах всех во дворе появилось недоверие.

— Это была не эта служанка — он ошибся человеком! — Хэ Ши изо всех сил сохраняла спокойствие. — Когда эта служанка выходила из дома, она покупала тушечницу для господина. Прошу старую госпожу тщательно разобраться!

Старая госпожа крепко сжала трость:

— Хэ Ши всего лишь служанка. Она не могла замыслить вред против хозяина. Это невозможно.

Голос Юнь Чу был очень лёгким:

— Разумеется, я не стану подражать старой госпоже и обвинять человека без доказательств. Теперь у нас есть свидетель, не хватает только вещественных улик. Тиншуан, возьми людей и тщательно обыщи комнату нянюшки Хэ.

— Матушка! — Се Пин не удержалась и заговорила. — Нянюшка Хэ безусловно предана отцу. Она не могла навредить потомству отца. Обыск ничего не даст.

Се Шиань шагнул вперёд:

— Нянюшка Хэ — человек отца. Если матушка самовольно обыщет комнату нянюшки Хэ, боюсь, это вызовет гнев отца.

Уголки губ Юнь Чу изогнулись в улыбке:

— Я законная жена, на которой ваш отец женился по всем правилам. Почему обыск моего двора не разгневает вашего отца, а это разгневает? Или вы хотите сказать, что в сердце вашего отца даже служанка, управляющая двором, важнее меня, его законной жены?

Се Шиань лишился слов.

Юнь Чу покачала головой:

— Ань-гээр, ты скорее веришь служанке, чем мне, своей матери. Ты глубоко ранил моё сердце.

Она сделала жест.

Тиншуан немедленно повела людей к комнате, где жила Хэ Ши.

Во дворе никто не говорил.

Старая госпожа крепко сжимала трость. Хотя улики ещё не принесли, она уже поняла, что произошло.

Её мутные глаза, словно острые лезвия, скользнули по Хэ Ши.

Она действительно не ожидала, что Хэ Ши осмелится посягнуть на потомство и подставить хозяйку!

Тогда, ради Ань-гээра и его братьев с сёстрами, не следовало оставлять Хэ Ши в доме Се.

Тиншуан действовала быстро. Меньше чем через четверть часа она вернулась с людьми, и несколько лекарственных трав были представлены перед всеми:

— Это нашли под кроватью нянюшки Хэ.

Лавочник из аптеки шагнул вперёд и посмотрел:

— Да, маленький нищий покупал именно эти травы вместе с сафлором. Я не мог запомнить неправильно.

— Благодарю вас обоих за этот визит. — Юнь Чу достала два кошелька. — Прошу считать, что сегодняшнего дела никогда не было. Благодарю.

Эти деньги, по сути, были платой за молчание. И лавочник, и маленький нищий всё поняли.

Однако, покинув дом Се, когда оба открыли кошельки, внутри оказалось всего несколько десятков медных монет. Лицо лавочника изменилось. Изначально он не собирался распространяться о частных делах чужого внутреннего двора, но отослать людей столь малыми деньгами было поистине слишком оскорбительно…