Прости меня, Юнь Чу

— Причина состояния господина Се, связанного с истощением семени, заключается в воздействии лекарственных веществ… — лицо старого императорского лекаря стало серьёзным. — Осмелюсь спросить, какие лекарства в последнее время принимал господин Се?

Наложница Цзян поспешно принесла лекарства за последние несколько дней.

Старый лекарь понюхал их, попробовал на вкус и покачал головой:

— Это действительно лекарства для лечения болезни господина Се. Есть ли что-то ещё?

Се Цзинъюй внезапно вспомнил, что до болезни постоянно принимал укрепляющее средство для подготовки тела. Говорили, что это прекрасное лекарство поможет супругам успешно зачать законного сына.

Он недоверчиво посмотрел на Юнь Чу.

Сам не понимая почему, он вдруг почувствовал: это дело никак не может быть не связано с Юнь Чу.

— Почему муж так смотрит на меня? — глаза Юнь Чу были ясными и спокойными. — Похоже, муж подозревает собственную законную жену. Должно остаться немного того укрепляющего лекарства. Принесите его, пусть императорский лекарь осмотрит.

Слуга тут же принёс оставшиеся пакетики с лекарством.

Старый лекарь тщательно понюхал их, растёр немного между пальцами и снова покачал головой:

— Это лекарство для укрепления мужского организма. Рецепт превосходный. После трёх месяцев приёма супруги наверняка зачали бы сына.

Се Цзинъюй поджал губы:

— Жена, я только что неправильно тебя понял…

— Не нужно объяснений. — равнодушно сказала Юнь Чу. — Прошу императорского лекаря ещё раз внимательно проверить, в чём именно проблема.

Старый лекарь кивнул и снова внимательно прощупал пульс Се Цзинъюя.

Вдруг его взгляд упал на цветочный горшок на подоконнике, и он поспешно подошёл к нему.

В начале часа Шэнь (15-17) Се Ши’aнь вернулся с учёбы.

Едва он переступил ворота, как слуга из двора Се Цзинъюя позвал его к хозяину.

Он решил, что отец хочет расспросить его об учёбе. Но, войдя во двор, заметил, что слуги стоят с опущенными головами, а атмосфера тяжёлая и гнетущая.

Его сердце дрогнуло.

Похоже, болезнь отца снова ухудшилась.

Се Ши’aнь подошёл к двери и увидел, что Юнь Чу тоже находится внутри.

Он поклонился:

— Отец. Мать.

— На колени!

Холодный крик Се Цзинъюя прозвучал так резко, будто он вложил в него все свои силы.

Увидев, что Се Ши’aнь не двигается, он схватил чашку у кровати и швырнул её:

— Я сказал тебе встать на колени! Ты не слышал?!

Се Ши’aнь не понимал, что произошло.

Но, видя ярость отца, не осмелился спрашивать. Он выпрямил спину и опустился на колени.

Глаза Се Цзинъюя пылали огнём.

Даже в страшном сне он не мог представить, что старший сын, которого он так тщательно воспитывал, на самом деле тайно травил его.

Насколько велики были его надежды на этого сына, настолько же велико теперь было его разочарование, горечь, боль и ярость.

Он с трудом поднялся с кровати, схватил горшок с подоконника и с силой разбил его перед Се Ши’anом.

Земля и осколки разлетелись по полу. Лицо Се Ши’aня резко изменилось.

— Говори! Почему ты это сделал?!

Се Цзинъюй тяжело опирался о стол, судорожно переводя дыхание.

Только что старый императорский лекарь сказал ему: из-за этого цветка он больше никогда не сможет иметь детей.

Более того, именно свойства этого растения ухудшали его болезнь…

Если бы существование этого цветка не обнаружили вовремя, через месяц он внезапно умер бы.

— Отец, разве с этим цветком есть проблема? — Се Ши’aнь изобразил спокойствие. — Его продала мне деревенская женщина, сказав, что он успокаивает разум и снимает тревогу. Поэтому сын и поставил его в спальне отца.

Юнь Чу медленно произнесла:

— Ань, ты правда не знаешь, что это за цветок?

Се Ши’aнь даже не смел встретиться с ней взглядом. Опустив голову, он сказал:

— Сын действительно не знает. Прошу отца и мать объяснить прямо.

— Ань, ты слишком меня разочаровал. — Юнь Чу покачала головой. — Ты всегда был умён, прочитал множество книг. Прежде чем что-либо сделать, ты всё тщательно обдумывал. Неужели ты думаешь, что мы с твоим отцом поверим, будто ты просто так принёс сюда этот цветок?

Её голос стал холодным и острым:

— Лекарь сказал, что я страдаю бесплодием. Разве я тоже не могу заподозрить, что это связано с тобой?

Се Ши’aнь резко поднял голову:

— Нет, мать! Я не делал такого!

— Я могу понять, почему ты так поступил. — на губах Юнь Чу появилась горькая улыбка. — Ты боялся, что после рождения у нас с твоим отцом законного сына мы перестанем заботиться о тебе и отдалимся. Поэтому ты совершил это… Но понимать и принимать — разные вещи. Ань, я больше никогда в жизни не смогу иметь собственных детей… Теперь ты доволен?..

Закончив, она плотно сжала губы и вышла из комнаты.

У Се Ши’aгя было множество объяснений.

Но прежде чем он успел подняться, в грудь ему пришёлся удар ногой.

Это Се Цзинъюй собрал все силы и пнул его прямо в сердце.

— Как я мог породить такого непочтительного сына! — Се Цзинъюй рухнул обратно на кровать. — Проваливай! Убирайся с глаз моих!

Он всегда гордился Се Ши’aнем, считал, что именно этот сын станет опорой семьи Се, что именно он полностью изменит судьбу рода.

Но методы этого сына заставляли кровь стынуть в жилах.

И всё же… если подумать, разве человек, способный без колебаний довести до смерти собственную родную мать, смог бы спокойно терпеть появление настоящего законного наследника семьи Се?

Этот сын был холоден, равнодушен и эгоистичен.

С таким человеком не было ничего удивительного в том, что однажды он поднимется очень высоко…

В конце концов, семье Се всё равно придётся полагаться на Аня.

Се Цзинъюй закрыл глаза.

Единственная, кого он действительно подвёл, была Юнь Чу…

У него уже было много детей, а Юнь Чу теперь никогда не сможет стать матерью.

Се Ши’aнь прикрыл грудь рукой и вышел наружу.

Он посмотрел на слугу у дверей и тихо спросил:

— Кто-нибудь приходил к отцу?

Слуга, не поднимая головы, ответил:

— Больше часа назад госпожа привела старого императорского лекаря осмотреть пульс господина.

Се Ши’aнь опустил глаза.

Он проверял медицинские книги. Этот цветок должен был находиться в комнате минимум месяц, прежде чем начал бы действовать.

Но он поставил его сюда меньше десяти дней назад. Как императорский лекарь смог определить, что тело отца уже пострадало от цветка?

Он всё сильнее чувствовал, что в этом деле есть что-то странное, но не понимал что именно.

Он направился к Шэнцзюю.

Тинсюэ стояла у входа:

— Госпожа отдыхает. Молодой господин, пожалуйста, возвращайтесь.

Се Ши’aнь тихо сказал:

— Тогда завтра утром я снова приду просить у матери прощения.

Юнь Чу сидела в комнате, совершенно не интересуясь делами семьи Се.

Она рисовала эскизы украшений: один кулон для Юя, один для Чаншэн и ещё один для себя.

Но нефрит, который дал князь Пинси, оказался слишком большим. Даже после трёх кулонов оставалось больше двух третей камня.

Подумав, она начала рисовать украшения для маленькой девочки: заколки и шпильки в комплекте. Девочке они наверняка очень понравятся.

Оставшиеся кусочки можно было превратить в маленькие бусины и прикрепить к кисточкам, сплетённым собственноручно. Их можно будет повесить на веер или меч Юя.

Юнь Чу потратила два дня, окончательно завершив рисунки, а затем отправилась искать мастеров.

Но едва она вышла на главную улицу, как услышала, что люди повсюду обсуждают дело принца-консорта Лю.

— Слышали? Голову принца-консорта Лю уже отрубили!

— Разве этот Лю не был лично выбран старшей принцессой? Она ведь очень его любила! Как ему могли отрубить голову?

— У моего родственника племянник служит во дворце. Он сказал, что принц-консорт Лю допустил неподобающее поведение перед императором и тяжко оскорбил Его Величество. Император в ярости собственноручно приказал отсечь ему голову!

— Разве вы не видели столько судебных приставов? Говорят, всю семью Лю уже арестовали!

— Даже если принц-консорт Лю совершил проступок перед троном, при чём тут остальные члены семьи Лю?

— Откуда нам, простолюдинам, знать подробности дворцовых дел…