Ледяная лавка открывается

Всё оказалось именно так, как ожидала Юнь Чу.

На следующий день она услышала, что господин Юй у дворцовых ворот резко отчитал Се Цзинъюя и передал все официальные документы, которыми тот занимался, господину Юаню.

Хотя за спиной Се Цзинъюя стояла семья Юнь, он так и не смог гладко продвинуться до старшего пятого ранга. К тому же семья Се в последнее время то и дело допускала ошибки и ещё оскорбила маркиза Сюаньу. Многие при дворе ждали, когда над ними можно будет посмеяться ещё сильнее.

Но Се Цзинъюй был человеком стойким. Даже когда другие насмехались над ним, он всё равно рано являлся ко двору и ни разу не взял выходной.

На людях Се Цзинъюй не показывал ничего необычного. Только молодой слуга в его кабинете знал, сколько чайных чашек он разбил.

— Отец, возможно, это к лучшему. — Се Шиань поднял осколки с пола, его тон был спокоен. — За эти пять лет семья Се слишком бросалась в глаза. Лучший выпускник ехал по улицам верхом, а затем сразу женился на законной дочери генерала первого ранга. Всего за пять лет подняться на два ранга — в этой династии таких чиновников можно пересчитать по пальцам. Сколько людей завидуют отцу? Теперь, когда отца отстранили от дел, это можно считать исполнением их желаний. Отец может как следует отдохнуть некоторое время.

Лицо Се Цзинъюя было мрачным.

— Маркиз Сюаньу не намерен отпускать семью Се.

— Есть ещё одна причина: семья Юнь не выразила свою позицию, — продолжил Се Шиань. — Пока кто-то из семьи Юнь готов встать рядом с отцом, маркиз Сюаньу, опасаясь последствий, естественно, не посмеет подстрекать придворных чиновников изолировать отца.

Се Цзинъюй одним глотком осушил чай на столе.

Он уже заставил Юнь Чу лично сходить в поместье маркиза Сюаньу. Неужели теперь нужно заставить её умолять госпожу Юнь пойти туда и выступить посредницей?

— Нет необходимости просить семью Юнь выступать, — сказал Се Шиань. — Отец, я всё ещё придерживаюсь прежних слов: беда — то место, где зреет удача. Раз всё уже дошло до этого, плывите по течению, спрячьте острие, затаитесь и готовьтесь, ожидая следующей возможности.

Се Цзинъюй понимал, что сейчас это единственный путь.

Выйдя из кабинета, Се Шиань вздохнул.

В конце концов, всё потому, что супружеская привязанность между отцом и матерью слишком тонка. Иначе мать наверняка сама бы взялась решить нынешние затруднения отца.

Он только дошёл до ворот своего двора, как сбоку вышла Хэ Ши, лицо её было полно тревоги.

— Аньгэ, с тех пор как твой брат уехал в поместье, от него нет никаких вестей. Можешь попросить отца позволить мне поехать туда и несколько дней позаботиться о нём?

— Наложница-мать, если хочешь поехать, можешь ехать в любое время, но должна помнить: если ты уедешь, возможно, больше никогда не сможешь вернуться в поместье Се, — холодно сказал Се Шиань. — Я имею в виду, что твой уход был бы хорош для всех нас. Наложница-мать, почему бы не найти предлог и не остаться в поместье навсегда?

Хэ Ши инстинктивно возразила:

— Ты и сестра Пин всё ещё в семье Се. Как я могу уйти? Если я уйду, что если с вами и сестрой Пин случится что-то, как с Вэйгэ…

— Если ты не желаешь покинуть семью Се, тогда как следует исполняй роль наложницы, — устало сказал Се Шиань. — Служебная карьера отца сейчас застопорилась. Не раздражай его ещё больше.

Он ущипнул переносицу и вошёл в комнату.

Хэ Ши прикусила нижнюю губу.

Став наложницей, она даже свободы покинуть поместье не имела. У госпожи и правда были глубокие замыслы.

К счастью, в храме была молодая монахиня, готовая выполнять её поручения. Иначе у неё даже не было бы возможности продавать вышитые ширмы и платки.

Юнь Чу сидела на лежанке. Тиншуан стояла рядом и докладывала:

— В эти дни маркиз Сюаньу не посещал двор, и никаких движений от него не было.

Она собственными глазами видела: маркиз получил пощёчину от госпожи, и лицо тут же распухло. Любой другой, вероятно, не оставил бы это дело так просто.

То, что маркиз давит на семью Се, её не тревожило. Она лишь боялась, что он станет искать неприятностей для госпожи.

Юнь Чу пила чай.

Она старалась вспомнить прошлую жизнь. До самой её смерти у неё не было никаких пересечений с маркизом Сюаньу.

Кто бы мог подумать, что маркиз Сюаньу питал к ней такие тёмные мысли? Неудивительно, что на дне рождения старой госпожи он советовал ей развестись.

С человеком, который питает к ней грязные мысли, естественно, нужно держать дистанцию.

Испортить собственную репутацию — дело малое. Втянуть в это доброе имя семьи Юнь — дело большое…

— Госпожа, служанки, матроны и молодые слуги из двора Второго молодого господина все пришли, — вошла Тинсюэ с докладом.

Юнь Чу кивнула и велела привести их в сад.

Когда Се Шивэй уехал в поместье, он взял с собой только одного личного молодого слугу. Остальные остались: две служанки, две матроны и один молодой слуга. Пятеро стояли внизу ступеней, опустив головы.

Теперь, управляя делами, Юнь Чу больше не использовала своё приданое, чтобы поддерживать семью Се. Деньги на счетах семьи Се поступали от доходов поместий её свёкра.

Она вовсе не собиралась экономить серебро для семьи Се.

Она сказала:

— Старая госпожа в годах. После болезни ей нужны люди для ухода. Вы две матроны отправитесь во двор старой госпожи. Третий молодой господин подрастает. Вы двое пойдёте служить во двор Третьего молодого господина.

В конце во дворе осталась стоять только Цзюэр.

Юнь Чу посмотрела на неё:

— Ты останешься и будешь работать на меня.

Цзюэр кивнула:

— Да, госпожа.

— У меня есть поместье в пригороде столицы, и там много дел, которые я хочу тебе поручить, — сказала Юнь Чу. — Я спросила врача: в твоём теле всё ещё осталось три серебряные иглы. Нужно круглый год принимать горячие источники, тогда есть шанс, что они выйдут. В том поместье как раз есть горячие источники. Хорошо восстанавливайся. Когда тело окрепнет, я ещё рассчитываю поручать тебе важные дела.

Глаза Цзюэр расширились от потрясения.

Когда врач упомянул ей горячие источники, она даже думать об этом не смела. Это ведь купальни, которыми пользуются только богатые и знатные люди. Как у такой низкой служанки, как она, могла быть такая удача?

Она думала: если иглы остались в теле, пусть так и будет. Когда умрёт — значит, такова судьба.

Но она никак не ожидала, что госпожа отправит её в поместье с горячими источниками и велит принимать их, чтобы восстановить тело. Разве госпожа не боится, что, спасши ей жизнь, она расскажет людям семьи Се, что в деле Второго молодого господина была рука госпожи?

Почему госпожа так ей доверяет?

Не дав ей времени думать дальше, Тиншуан увела её.

Юнь Чу опустила взгляд на чайную пену.

Рано или поздно ей нужно будет выдвинуть несколько служанок, потому что очень скоро она выдаст замуж Тиншуан и Тинсюэ. Рядом с ней всегда должны быть люди, способные вести дела.

Хотя Цзюэр была юна, после пережитого она обрела некоторую хитрость и глубину. Если постепенно воспитать её, в будущем она станет полезной помощницей.

Что до доверия — его не существовало.

Даже дети, которых она вырастила собственными руками, один за другим предали её. Как она могла полностью доверять служанке, с которой была не слишком знакома?

Просто сейчас Цзюэр была лучшим выбором.

В этот период Се Цзинъюй возвращался домой после двора. Чтобы не сталкиваться с ним, Юнь Чу почти не покидала двор Шэн.

Лишь в середине пятого месяца, когда открылась ледяная лавка, она велела подготовить экипаж и отправилась на улицы посмотреть на оживление.

Она заказала чайник чая в чайном доме напротив ледяной лавки и села у окна, глядя на фасад магазина.

Поскольку становилось всё жарче, в ледяную лавку приходило довольно много людей.

— Не знаю почему, но во всех лавках, где в прошлые годы продавали лёд, теперь нет ледяных блоков. Слышал, что в третьем и четвёртом месяцах всё скупил какой-то южный торговец.

— В третьем и четвёртом месяцах было так холодно — кто же знал, что в пятом станет так жарко? Мой хозяин тоже не купил лёд заранее, поэтому теперь срочно отправил меня купить побольше.

— Во всей столице осталась только эта одна ледяная лавка. Просто нелепость.

— …

Юнь Чу тоже находила это нелепым.

Неужели в третьем и четвёртом месяцах Чэнь Дэфу скупил весь лёд во всей столице и соседних городах?

Если лёд действительно будет продавать только её семья, вероятно, возникнут неприятности.

Юнь Чу заговорила, дав Тиншуан несколько указаний. Глаза Тиншуан постепенно засияли.

И в этот момент за её спиной внезапно прозвучал голос:

— Госпожа Се.

Юнь Чу повернула голову и увидела мужчину в чёрном парчовом одеянии, стоявшего на расстоянии одного стола от неё.

Это был князь Пинси, Чу И.