Дочь семьи Юнь просит аудиенции

Юань Ши тут же замолчала.

Как она могла не ходить к Юнь Чу? Но Юнь Чу отказала — что ещё оставалось делать…

Не могла же она силой заставить Юнь Чу отдать своё приданое. Если слухи разойдутся, останется ли у семьи Се хоть капля достоинства?

К тому же, хотя она и была свекровью, в глубине души всё же побаивалась этой невестки. Стоило Юнь Чу похолодеть лицом, как Юань Ши уже не смела продолжать разговор.

— Разумеется, мы ещё поговорим с Чу’эр, — холодно произнёс Се Чжунчэн. — Сейчас я прошу вас собрать серебро. У кого сколько есть — пусть достаёт. Когда семья Се преодолеет этот кризис, мы вас не обидим.

Тинъюй прикусила губу.

За все эти годы у неё скопились кое-какие личные сбережения — всего семь-восемь сотен лянов. Она копила их так долго, что теперь ей было мучительно жаль отдавать всё сразу.

Помедлив, она сказала:

— После смерти старой госпожи в кладовой ведь осталось немало ценных вещей. Почему бы не использовать их сейчас для срочной нужды?

При упоминании вещей старой госпожи выражение лица наложницы Цзян слегка изменилось.

Она боялась, что семья Се обнаружит пропажу части имущества и по ошибке решит, будто это забрала госпожа…

Пока она размышляла, снаружи внезапно раздался голос:

— Беда! Господин, госпожа, случилась беда!

Лицо Се Чжунчэна помрачнело:

— Что за слепая служанка орёт про беду? Никакой беды нет! Семья Се в порядке и ещё поднимется!

Тинъюй узнала голос и тихо сказала:

— Это Тинфэн от госпожи.

Не успел Се Чжунчэн приказать впустить её, как Тинфэн уже спотыкаясь вбежала внутрь.

Его лицо стало ещё мрачнее. Эта невестка всё меньше уважала его как свёкра. Даже её служанки ведут себя столь грубо!

— Господин… господин погиб!

Юань Ши поспешно поддержала Тинфэн:

— Говори медленно. Что случилось с господином?

— Он… он перестал дышать! — Тинфэн разрыдалась. — Господин перестал дышать! Скорее, господин, госпожа, идите посмотрите!

У Юань Ши потемнело в глазах, и она едва не рухнула.

Наложницы в комнате тоже оцепенели от ужаса.

Все вскочили и поспешили к двору, где жил Се Цзинъюй.

Едва подойдя к воротам, они почувствовали резкий запах вина. Войдя внутрь, увидели разбросанные у входа винные кувшины.

Юнь Чу стояла на ступенях перед комнатой, бледная как бумага.

Се Чжунчэн даже не взглянул на неё и быстро вошёл внутрь, уставившись на лежащего на кровати человека.

— Цзинъюй! Цзинъюй!

Он не смел подойти ближе, окликнул дважды, но лежащий не ответил.

Юань Ши бросилась к кровати, схватила руку Се Цзинъюя — и слёзы тут же хлынули ручьём.

— Цзинъюй… мать здесь… мать рядом… — рыдала она. — Открой глаза, взгляни на мать… не оставляй нас…

Наложницы тоже подбежали.

Наложница Цзян смотрела неверящими глазами:

— Господин… проснитесь… как вы могли вот так уйти…

Наложница Тао завыла:

— Господин! Если вас не станет, что будет с Кан’эром? Он ведь всё ещё ждёт, когда отец пригласит знаменитых лекарей лечить его болезнь…

Голос Тинъюй дрожал:

— Господин… доктор ведь говорил, что вам нельзя пить вино… почему же вы…

Се Чжунчэн резко обернулся к стоящей снаружи Юнь Чу:

— Что здесь произошло?!

— Муж… не смог принять нынешнее положение семьи и решил утопить печаль в вине. — Юнь Чу закрыла глаза. — Вино способно развеять горе… но может и лишить жизни.

— Почему ты, как жена, не остановила его?! — взревел Се Чжунчэн и, пошатнувшись, опёрся о дверной косяк. — Цзинъюй мёртв… значит, и семья Се погибла… Почему небеса так жестоки к нашей семье…

Пока человек жив — остаётся хоть искра надежды.

После смерти не остаётся ничего…

Семья Се действительно была обречена.

Юнь Чу спустилась со ступеней.

— Стой! — окликнул её Се Чжунчэн. — Куда ты собралась после смерти мужа?

— Главные ворота семьи Се окружены стражей. Как мы будем устраивать похороны? — холодно ответила Юнь Чу. — Или вы считаете, что из-за растраты казённых средств в Министерстве доходов ваш сын не заслуживает даже похорон?

Лицо Се Чжунчэна исказилось от неловкости:

— Когда человек умирает, всё заканчивается. Небеса стирают прошлые ошибки. Разумеется, его похоронят по всем правилам.

Юнь Чу ничего больше не сказала и направилась к главным воротам резиденции Се.

После того как Цинь Минхэн был уведён солдатами, она уже переоделась в тёмный плащ и собиралась выйти из дома, но задержалась из-за Се Цзинъюя.

Ночь казалась бесконечно долгой. На деле же едва перевалило за полночь.

Подойдя к воротам, она велела молодому слуге Доуси открыть их. Стоило створкам распахнуться, как дорогу тут же преградили два длинных копья.

По обе стороны ворот стояли стражники с холодными лицами:

— По приказу двора никому из семьи Се не дозволено выходить через эти ворота!

Доуси тут же с поклоном приблизился и заискивающе улыбнулся:

— Почтенные господа, прошу проявить милость. Нашей госпоже нужно срочно уладить важное дело. Она обязательно вернётся до рассвета…

Говоря это, он незаметно сунул каждому по тяжёлому мешочку серебра.

Стражники уже собирались прикинуть вес кошелей, как услышали слово «госпожа» и внимательно посмотрели на лицо Юнь Чу.

Хотя была ночь и капюшон скрывал большую часть её лица, утончённые черты всё равно угадывались.

Стражники переглянулись и почти сразу вернули мешочки Доуси:

— Так это госпожа Се. Проходите.

Сверху был приказ: никого из семьи Се не выпускать. Исключение делалось только для госпожи Се.

Юнь Чу догадалась, что эти люди, вероятно, подчинённые одного из заместителей её отца, поэтому и не стали чинить ей препятствий.

Она поблагодарила их кивком и вышла через главные ворота семьи Се.

После комендантского часа повозкам запрещалось ездить по улицам столицы, поэтому Юнь Чу шла пешком почти полчаса, пока не достигла ворот резиденции князя Пинси.

Если бы отец всё ещё был в столице, делом маркиза Сюаньу Цинь Минхэна занимался бы именно он.

Но сейчас, в такой срочной ситуации, ей оставалось только просить помощи у этого князя.

Она надеялась, что их небольшое знакомство заставит князя согласиться.

Юнь Чу поднялась по ступеням. Два стражника у ворот давно следили за ней и, увидев, как она приближается, тут же выставили копья.

— Юнь Чу, старшая дочь семьи Юнь, просит срочной аудиенции у князя Пинси. Прошу вас доложить.

Маркиз Сюаньу Цинь Минхэн сбежал по дороге к месту ссылки. После поимки его наверняка подвергнут жестоким пыткам. Юнь Чу боялась, что он не выдержит восемнадцати видов истязаний.

Она боялась, что Цинь Минхэн не увидит завтрашнего солнца.

И тогда она никогда не узнает, что же на самом деле произошло той ночью…

Поэтому она пришла сюда в столь неподходящее время — глубокой ночью.

Стражники внимательно посмотрели на неё и узнали: действительно старшая дочь семьи Юнь, госпожа семьи Се.

Они оба знали, что князь Пинси тесно дружит с генералом Юнем. Раз дочь семьи Юнь явилась посреди ночи, значит, дело действительно срочное.

Но князь уже давно лёг спать. Если они сейчас разбудят его без достаточной причины и он разгневается, последствия им не пережить.