Я готова выйти за тебя

Чу И приготовил целый стол изысканных блюд.

Кроме того, он заранее подготовил подарки к пятилетию детей.

Юйэру досталось длинное копьё, а Чаншэн — чрезвычайно редкий древний цинь.

— Отец-князь, мне не нравится длинное копьё. Я тоже хочу короткий меч. — мальчик недовольно надул губы. — Отец-князь совсем меня не понимает.

На самом деле по сравнению с боевыми искусствами ему больше нравилось читать.

Теперь он узнавал всё больше и больше иероглифов и уже мог понемногу читать книги самостоятельно. Книга могла унести его куда угодно.

Но поскольку мама занималась боевыми искусствами, ему тоже хотелось учиться.

Он хотел защищать тех, кого желал защищать.

Чу И скользнул взглядом по его рукам:

— Я подумал, что раз руки у тебя пока короткие, то длинное оружие подойдёт лучше. Но раз тебе нравится короткий меч…

— Нет-нет, отец-князь, копьё тоже хорошее. — Чу Хунъюй поднял чашку с козьим молоком и залпом выпил. — Мама сказала, что от козьего молока растут выше. Чаншэн, тебе тоже нужно пить больше.

Девочка тоже послушно осушила целую чашку.

Юнь Чу невольно рассмеялась.

Когда дети наелись, они, держась за руки, выбежали играть во двор.

В цветочном зале снова остались только двое взрослых.

Чу И вновь вспомнил ту смутную сцену из прошлой ночи. До сих пор он не понимал — было ли это наяву или лишь плодом воображения.

Он не смел задерживаться слишком долго, боясь снова потерять контроль.

Но едва поднялся, как услышал голос Юнь Чу:

— Ваше Высочество, у меня есть кое-что для вас.

Он сразу сел обратно.

Юнь Чу достала из рукава два ароматных мешочка и тихо кашлянула:

— Этот вышила я сама, а этот Тинсюэ сделала вместо меня. Ваше Высочество, выбирайте, какой вам больше нравится.

Мешочек Тинсюэ был вышит необыкновенно изящно, с множеством сложных узоров. Даже императорскому принцу не было бы стыдно носить такой.

А вот мешочек Юнь Чу… хотя там и должны были быть благоприятные облака, выглядело всё скорее как несколько паровых баоцзы.

Она думала вышить новый, но потом решила, что и во второй раз результат окажется примерно таким же, и перестала мучить себя.

Оба мешочка лежали на столе.

Длинные, чётко очерченные пальцы мужчины скользнули мимо красивого мешочка и остановились на том самом, с «облаками счастья»:

— Мне нравится этот.

Он уже собирался сразу прикрепить его к поясу.

Но Юнь Чу поспешно сказала:

— Подождите.

Она открыла стоящую позади шкатулку:

— А это нефритовый кулон из зелёного кристалла, который Ваше Высочество подарили мне.

На большом кулоне был вырезан тот же узор облаков счастья, что и на мешочке, а внизу едва заметно сиял иероглиф «И».

На маленьком кулоне был узор камелии и иероглиф «Чу».

Юнь Чу вложила большой кулон в мешочек Чу И, подняла взгляд, посмотрела в его тёмные глаза и тихо сказала:

— Я сделала только два таких кулона. Один для вас. И один для себя.

Чу И мгновенно застыл.

Его глаза наполнились неверием:

— Юнь… Чу, ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю. — уголки губ Юнь Чу мягко изогнулись. — Такой зелёный кристалл высшего качества существует только один в мире. Эти два кулона принадлежат лишь нам двоим. Это ведь… можно считать знаком любви?

Дыхание Чу И остановилось.

Сердце будто тоже перестало биться.

Он осторожно спросил:

— Юнь Чу, ты понимаешь, что сейчас говоришь?

Юнь Чу улыбнулась ему.

Разумеется, она понимала.

Ещё до того, как начала делать кулоны, она уже разобралась в собственных чувствах.

Когда именно её сердце дрогнуло?

Даже сама она не могла сказать наверняка.

Она лишь знала одно: она готова выйти за него замуж.

Он уже прошёл девяносто девять шагов навстречу ей, поэтому она готова сделать последний шаг сама.

— Юнь Чу!

Чу И резко поднялся и подошёл к ней.

— Ты готова выйти за меня? Правда готова стать моей женой?

Всё это время он словно прокладывал путь к какому-то будущему дню.

Он думал: если Юнь Чу согласится выйти за него, тогда всё естественным образом станет на свои места.

А если она больше не захочет быть чьей-то женой, тогда и он сможет естественно остаться неженатым до конца жизни, жить рядом с ней и оберегать её.

Но в тот миг, когда он совсем не был готов…

Она вдруг вручила ему знак любви.

Она просто смотрела на него и улыбалась.

В её глазах, похожих на молодой месяц, отражался только он.

Теперь он был абсолютно уверен: в её сердце действительно есть место для него.

Это осознание принесло Чу И почти безумное счастье.

Он больше не мог сдерживаться.

Наклонившись, он обнял Юнь Чу за талию и поцеловал её мягкие, ароматные, алые губы.

Сцена, что прежде существовала лишь в его снах, наконец стала реальностью.

Он не мог отпустить её.

Нежно касался снова и снова.

Запутывался в поцелуе всё глубже.

— Небеса… что делает отец-князь?

Вдруг позади раздался детский голос.

Следом за ним в дверях появился Чэнсюй. Увидев происходящее, он мгновенно остолбенел:

— Ваше Высочество поистине свирепы и доблестны!

Тинсюэ быстро подхватила маленькую княжну на руки, другой рукой потянула Чу Хунъюя наружу:

— Молодой господин, снаружи пришли снежные волки. Пойдём играть со снежными волками…

Она поспешно увела детей, но увидела, что Чэнсюй всё ещё стоит столбом и пялится на своих хозяев.

Тинсюэ раздражённо сказала:

— Ты, дубина, выходи уже и дверь закрой!

Чэнсюй наконец очнулся и торопливо захлопнул двери цветочного зала.

— Дядя Чэнсюй, сестрица Тинсюэ, а что делали отец-князь и мама? — с любопытством спросил Чу Хунъюй, широко раскрыв глаза. — Почему нам нельзя было остаться?

Лицо Тинсюэ тут же вспыхнуло.

Она совершенно не знала, как ответить.

Чэнсюй почесал затылок:

— Ну… молодой господин, когда вырастете — сами поймёте.

Сказав это, он вдруг заметил, что на морозе губы Тинсюэ особенно ярко выделяются на фоне снега.

Он невольно облизнул собственные губы.

А внутри цветочного зала лицо Юнь Чу уже пылало.

Она и сама не могла поверить, что только что позволила случиться чему-то настолько смелому.

Подняв голову, она сердито посмотрела на Чу И.

Но этот взгляд не имел для него ни малейшей угрозы. Наоборот — её влажный взгляд был необыкновенно чарующим.

Его кадык тяжело дёрнулся:

— Прости… только что я…

Юнь Чу притворилась спокойной, села ровнее, поправила растрепавшиеся волосы и серьёзно произнесла:

— Ваше Высочество…

Но Чу И сразу перебил её:

— «Ваше Высочество» звучит слишком отстранённо. Называй меня И-лан, а я буду звать тебя Чу’эр.

Юнь Чу поперхнулась.

Обращение «И-лан» действительно казалось ей слишком… непривычным.

Она продолжила:

— Что касается свадьбы… какие у вас планы?

— До Нового года мы официально заключим помолвку. — Чу И не сводил с неё взгляда. — А после Нового года, с наступлением весны, сыграем свадьбу. Как тебе?

То есть свадьба состоится примерно через два месяца.

Срок казался немного поспешным, но Юнь Чу совсем не чувствовала, что это слишком быстро.

Раз она уже решила выйти за этого мужчину, то действительно лучше поскорее завершить всё, чтобы избежать лишних перемен.

К тому же ей хотелось открыто появляться рядом с детьми перед всеми людьми и слышать, как они честно и открыто называют её мамой.

То, о чём раньше она даже не смела мечтать, теперь стало возможным. Это чувство было удивительно прекрасным.

— Чу’эр, продолжай заниматься своими делами. Все приготовления к свадьбе оставь мне. — голос Чу И был полон нежности. Он протянул руку и коснулся её щеки. — Я приду свататься в семью Юнь по всем правилам: с тремя свахами и шестью обрядами, с тремя письмами и шестью церемониями, а затем привезу тебя домой в паланкине, который понесут восемь носильщиков…

Но не успел он договорить, как снаружи раздался голос Чэнсюя:

— Ваше Высочество! Ту женщину похитили люди князя Гунси…

Уголки губ Чу И медленно изогнулись.

Его дорогой второй брат и правда не разочаровал его.

— Чу’эр, я отправляюсь во дворец. Вернусь, вероятно, только завтра утром. Ложись спать пораньше.

Он наклонился, поцеловал Юнь Чу в лоб, а затем вышел за дверь прямо в ветер и снег.