Тайна матушки.

Во дворе Шэн было очень тихо.

Юнь Чу некоторое время просматривала счётные книги, но вдруг почувствовала, что стало слишком тихо.

Она нахмурилась:

— Как давно Юй-гэ ушёл?

Тиншуан тоже вздрогнула. Она была слишком сосредоточена на том, чтобы помогать госпоже разбираться с делами, и только теперь заметила, что молодой господин слишком долго не возвращается после туалета.

В этот момент Тинсюэ вбежала вся в поту:

— Госпожа, молодой господин пропал. Эта служанка обыскала весь двор Шэн, но не нашла его…

Сердце Юнь Чу сжалось. Она резко поднялась, но тут же заставила себя успокоиться:

— Сначала сходите во внешний двор и посмотрите, там ли ещё Амао.

Ребёнок пришёл тайком. Возможно, он так же тайком и ушёл.

Амао временно поселили в боковой комнате внешнего двора под видом дальнего родственника Тиншуан. Тинсюэ поспешила туда и вскоре вернулась с побледневшим лицом:

— Амао всё ещё там.

Это означало, что молодой господин не покидал поместье Се. Просто никто не знал, куда он делся.

— Это всё вина этой служанки! — Тинсюэ опустилась на колени. — Госпожа, пожалуйста, накажите меня!

Тиншуан заговорила:

— Сейчас не время наказывать людей. Скорее хорошенько подумай, где именно ты потеряла молодого господина.

— Когда молодой господин был в уборной, я стояла у двери. Долго ждала, но он не выходил, поэтому вошла проверить и увидела, что окно открыто. Молодой господин, должно быть, вылез через окно. — Тинсюэ чуть не плакала от тревоги. — Тропинка за окном ведёт в задний сад семьи Се. Эта служанка тихонько всё там обыскала, но не увидела молодого господина.

Сердце Юнь Чу немного похолодело. В заднем саду был ещё и пруд. Если ребёнок упал в воду…

Стоило только представить такую возможность, как сердце болезненно сжалось.

Она заставила себя успокоиться и сказала:

— Тиншуан, найди любой предлог и выведи всех из сада.

Тиншуан получила приказ и ушла.

Юнь Чу вместе со своими придаными служанками и старухами отправилась в сад. Задний двор семьи Се был небольшим, а сад — ещё меньше. Один искусственный пруд, одна искусственная гора — прежние цветы и растения давно заменили финиковыми деревьями. Всё пространство просматривалось с первого взгляда, только в пруду росло много водной травы и кувшинок, поэтому сразу разглядеть всё было невозможно.

Тинсюэ дрожала всем телом.

Если молодой господин утонул в пруду, её жалкой жизни точно не хватит, чтобы расплатиться за это. Она непременно втянет в беду и госпожу…

Она подвязала подол и уже собиралась войти в воду, как вдруг позади раздался голос:

— Сестрица Тинсюэ, зачем ты лезешь в воду? Рыбу ловишь?

Юнь Чу резко обернулась.

Она увидела Чу Хунъюя в парчовой одежде, который вылезал из огромного древесного ствола. Оказалось, внутри дерево было полым. Спрятать ребёнка там не составляло никакой проблемы — неудивительно, что они никак не могли его найти.

Но насколько Юнь Чу до этого тревожилась и боялась, настолько же теперь разозлилась.

Подавляя гнев, она сказала:

— Зачем ты прятался здесь? Ты знаешь, как долго мы тебя искали? Знаешь, как сильно волновались?

— Я не позволил никому обнаружить меня. Я вылез из дерева только когда увидел, что в саду никого нет. — Чу Хунъюй потянул её за рукав и начал трясти. — Матушка, не сердись, ладно? Я знаю, что был неправ. Больше никогда не убегу один…

Юнь Чу взяла его за маленькую руку и повела обратно во двор Шэн. Все дела она передала Тиншуан, а сама лично усадила ребёнка заниматься чтением.

— Этого иероглифа не знаешь? И этого тоже? — лицо Юнь Чу дёрнулось. — Тебе уже четыре года. Разве твой отец-князь ещё не начал твоё обучение?

Чу Хунъюй состроил несчастную мордочку:

— Н-начал, но я не понимаю, о чём говорит учитель. Я не могу выучить… Матушка, если ты будешь учить меня, я точно смогу.

Как могла Юнь Чу не видеть, что этот маленький проказник просто ленился учиться из-за любви к играм?

Но ему всего четыре года. Дома некому было его направлять и воспитывать, поэтому небольшая шалость была вполне естественной.

Однако если он будет слишком увлекаться играми и отстанет в учёбе, не имея ни знаний, ни понимания принципов, то, повзрослев, сильно пострадает.

— Юй-гэ, знаешь, зачем люди читают книги? Потому что в книгах содержится множество великих истин. Чем больше книг читаешь, тем больше понимаешь. — мягко сказала Юнь Чу. — Но прежде чем читать книги, нужно выучить иероглифы. На самом деле учить их совсем не скучно. Смотри, этот иероглиф «чу» — как в словах «начало человека», и такой же «чу» в моём имени. Пишется вот так…

Она взяла руку малыша и начала выводить иероглиф штрих за штрихом на бумаге.

Чу Хунъюй принялся учиться очень серьёзно.

Иероглифы, которые раньше казались ему невероятно трудными, после менее чем четверти часа занятий он не только узнавал, но даже научился писать.

— Матушка, ты такая удивительная!

Юнь Чу улыбнулась:

— Это потому, что ты сам очень умный. Запомни это чувство, когда узнаёшь иероглифы. В будущем следуй этому ощущению.

Чу Хунъюй энергично закивал.

Глядя на мягкую улыбку Юнь Чу, малыш вдруг почувствовал грусть.

Пока он прятался в полом дереве, мимо проходили группами слуги семьи Се. Он услышал много тайн о своей матушке.

Оказалось, раньше матушка родила двоих детей, но они умерли сразу после рождения, и из-за этого она долго тяжело болела.

Оказалось, отношения между матушкой и тем Се… как там его… Цзинъюем были очень плохими. Тот мужчина никогда не оставался ночевать у неё. Все слуги семьи Се сочувствовали матушке.

Оказалось, дети, называвшие её матерью, вовсе не были её детьми…

Оказалось, матушке жилось очень тяжело…

И всё же она улыбалась так мягко, словно у неё совсем не было забот.

— Госпожа, один молодой слуга разузнал за городом, что князь Пинси успешно подавил разбойников. — вошла с докладом Тинфэн. — Прошлой ночью князь Пинси лично захватил более сотни горных бандитов. Остальные, услышав новости, разбежались, и князь Пинси сейчас преследует их. Вероятно, он вернётся в столицу послезавтра.

— Эти горные бандиты слишком жалкие. — Чу Хунъюй нахмурился. — Как они могли совсем не сопротивляться и так легко попасть живыми в руки моего отца-князя?

— Юй-гэ, дело не в том, что разбойники жалкие, а в том, что твой отец-князь слишком силён. — Юнь Чу посмотрела на него. — Чем дольше существуют эти разбойники, тем больше простых людей страдает от них. То, что твой отец-князь расправился с ними за один день, полностью соответствует желаниям народа.

Чу Хунъюй кивнул, понимая лишь наполовину. Он поджал губы:

— Значит, послезавтра мне придётся вернуться.

Юнь Чу погладила его по голове:

— Пока твой отец-князь снаружи подавляет разбойников, тебе следует хорошо учиться. Когда он вернётся, ты сможешь наизусть прочитать ему весь «Троеслов». Тогда твой отец-князь обязательно очень обрадуется.

— Правда? — на лице Чу Хунъюя появилась улыбка. — Отец-князь похвалит меня?

Юнь Чу кивнула:

— Должен похвалить.

Малыш взял книгу и уселся в стороне усердно повторять урок. Если встречал незнакомые иероглифы — сразу подходил спрашивать. Если не понимал смысл фразы — тоже расспрашивал до тех пор, пока не поймёт, и только потом продолжал учить.

Тиншуан тихо сказала:

— Молодой господин такой послушный. Почему же все вокруг говорят, что он ужасно непослушный?

Юнь Чу ответила:

— Ребёнок — чистый лист бумаги. Что взрослые на нём напишут, тем он и станет. Князь Пинси человек строгий, а в поместье нет княгини, которая могла бы направлять ребёнка, поэтому молодой господин и стал несколько своенравным и бунтарским.

Следующие полдня Чу Хунъюй старательно учил уроки.

К вечеру Тинсюэ велела принести очень большую ширму, полностью вышитую разными вариантами иероглифа «долголетие».

— Ох, какие уродливые здесь иероглифы. — Чу Хунъюй презрительно взглянул на неё. — Кто подарил такую ширму матушке? Ни капли искренности.

Юнь Чу тихо рассмеялась:

— Эту ширму матушка собирается подарить кое-кому на день рождения.

Этот ребёнок в каждом предложении называл её «матушкой», и Юнь Чу сама не заметила, как тоже начала называть себя матушкой.