Наложница Дэ Выплёскивает Свой Гнев

Се Цзинъюй быстрыми шагами вошёл вперёд.

Служанки присели в поклоне и подали ему чай.

— Муж, кажется, в хорошем настроении, — Юнь Чу посмотрела на него. — Случилось что-то радостное?

Се Цзинъюй выпил половину чашки, и на его лице появилась улыбка:

— Приданое барышни Пин почти полностью подготовлено.

Юнь Чу тоже улыбнулась:

— Я знала, что, поручив это дело мужу, могу не тревожиться. Чуть позже сообщу барышне Пин эту радостную весть.

— Есть ещё одна хорошая новость. — Улыбка Се Цзинъюя стала глубже. — Его Величество приказал заново расследовать тяжёлую болезнь наследного принца. С принца Аньцзина сняли подозрения, завтра он сможет вернуться в столицу.

Хотя о наказании принца Аньцзина и его отправке в храм Цинъань знали немногие, всё же это было неблагоприятным делом.

Прежде он опасался, что Его Величество лишит принца Аньцзина титула, но теперь, похоже, он зря беспокоился.

Через три месяца, после свадьбы барышни Пин и принца Аньцзина, семья Се станет настоящей роднёй императорского дома.

Если маркиз Сюаньу снова захочет осложнить ему жизнь, это уже будет невозможно.

Улыбка на его лице была широкой, но тут он увидел, как брови Юнь Чу постепенно нахмурились.

Он знал, что Юнь Чу — первая красавица столицы, но прежде не замечал, что даже встревоженной она может быть столь прекрасна.

Однако сейчас было не время любоваться красотой. Он спросил:

— Жена, есть какая-то проблема?

Юнь Чу покачала головой:

— То, что принц Аньцзин очистил своё имя, для него самого, возможно, хорошо. Но для нашей семьи Се…

Сказав это, она не продолжила.

Но Се Цзинъюй был умным человеком — как он мог не понять?

Семья Се смогла вырвать положение княжеской супруги только потому, что принц Аньцзин допустил ошибку и был наказан, не смея выносить дело наружу. Именно этим пробелом семья Се и воспользовалась.

— Как бы то ни было, дело уже сделано. — Между бровей Се Цзинъюя тоже появилась скрытая тревога. — Более того, брачный указ лично издал Его Величество. Наложница Дэ не сможет так просто пойти на попятную.

Юнь Чу сказала:

— Императорский указ подобен горе — наложница Дэ, естественно, не отступится. Но боюсь, барышня Пин…

Выражение лица Се Цзинъюя стало равнодушным:

— Этот путь она выбрала сама. Даже если придётся ползти на коленях, она должна пройти его до конца.

И действительно, как и предвидела Юнь Чу, на следующее утро в семью Се прибыла гувернантка Тан из дворца наложницы Дэ, чтобы пригласить Се Пин во дворец.

Се Цзинъюй снова окончательно убедился в прозорливости Юнь Чу. Эта его жена, казалось, точно просчитывала каждый шаг. С такой Юнь Чу разве могла семья Се тревожиться о том, что не взлетит к облакам?..

Се Пин последовала за гувернантками Тан и Фу во дворец.

Она тщательно помнила этикет, которому её учила гувернантка Фу: слегка опускала голову, шла очень осторожно, стараясь изо всех сил, чтобы край юбки не качнулся ни на волос…

Спустя полчаса она наконец добралась до дворца Чанцин, где жила наложница Дэ.

Она поднялась по ступеням, вошла вслед за ними в дворцовый зал и исполнила стандартный придворный поклон:

— Эта подданная дочь выражает почтение наложнице Дэ.

Не услышав голоса наложницы Дэ, велящего подняться, она могла лишь сохранять эту позу. Примерно спустя время, за которое выпивают чашку чая, в поле её зрения появилась пара ног. Они подошли и остановились перед ней. Затем пальцы с золотыми накладками на ногтях схватили её за подбородок и приподняли.

Острые золотые накладки впились в кожу, заставив её от боли нахмуриться.

Её вынудили поднять голову, и она встретилась взглядом с роскошным лицом. Даже ни разу прежде не входив во дворец, она знала: это наложница Дэ.

— Барышня Се, у тебя немалая дерзость — ты осмелилась строить козни вплоть до этого дворца!

Наложница Дэ резко оттолкнула её.

Застигнутая врасплох, Се Пин упала на пол.

Не смея подняться, она из положения лёжа перешла на колени и сказала:

— Ваше Высочество, эта подданная дочь знает свою ошибку. Эта подданная дочь и принц взаимно любят друг друга, не смогли сдержать чувств, поэтому мы…

Услышав слова «не смогли сдержать чувств», наложница Дэ едва не взорвалась от ярости. Она подняла ногу и с силой пнула Се Пин.

Семья Се слишком хорошо всё рассчитала: ни раньше, ни позже, а именно тогда, когда Четвёртого принца наказали и отправили в храм Цинъань, вынудив её согласиться на это дело.

Если бы она промедлила ещё несколько дней, Четвёртый принц очистил бы своё имя. Разве тогда семья Се смогла бы так его использовать?

Се Пин от удара перевернулась на бок.

Она была всего лишь тринадцатилетней девочкой — как могла выдержать такой удар? Дышать ей сразу стало трудно.

Наложница Дэ холодно сказала:

— Барышня Се оскорбила Бэнь Гун. Гувернантка Фу, бей её по губам от имени Бэнь Гун.

Гувернантка Фу шагнула вперёд.

Шлёп, шлёп, шлёп — обеими руками она нанесла больше двадцати пощёчин, и лицо Се Пин распухло.

От боли та почти потеряла сознание, слёзы непрерывно текли по её щекам.

— Какая дурная примета, — лицо наложницы Дэ было полно отвращения. — Плачешь так, будто Бэнь Гун тебя обидела? Иди стой снаружи. Когда всё хорошенько обдумаешь, сможешь войти обратно.

Се Пин едва держалась на ногах. Дворцовые служанки подхватили её и вытолкнули к входу в главный зал дворца Чанцин.

Здесь всё было выложено белым нефритовым камнем, не было ни одного дерева. Солнце ярко палило сверху, жара заставляла её видеть перед глазами звёзды.

Когда она прибыла, было утро, а теперь уже приближался полдень. Живот её был совершенно пуст, а палящее солнце почти прожигало её насквозь.

Она не знала, сколько простояла так. Голова закружилась, и всё тело повалилось вперёд.

Дворцовая служанка, стоявшая рядом, холодно выпрямила её:

— Барышня Се, стойте как следует. Если разгневаете наложницу Дэ, дело не ограничится простым стоянием в наказание.

Се Пин почувствовала, как ногти служанки почти впиваются ей в плоть. От боли она уже онемела.

Ей так хотелось плакать.

Она не понимала, почему она, будущая княжеская супруга, должна терпеть такие мучения и унижения.

Почему даже простая дворцовая служанка смеет так с ней обращаться?

Если бы она с самого начала согласилась стать боковой супругой принца Аньцзина, то, будучи боковой супругой, вероятно, терпела бы ещё более жестокие издевательства.

Как раз когда она погружалась в отчаяние, через ворота дворца Чанцин вошла высокая фигура.

Она взглянула и увидела принца Аньцзина.

В её глазах мгновенно вспыхнул свет, и она пристально уставилась на приближающегося мужчину.

Взгляд принца Аньцзина задержался на ней лишь на кратчайшее мгновение. Его шаги даже не остановились — он прямо поднялся по ступеням и вошёл в дворцовый зал наложницы Дэ.

Он признавал, что испытывал к барышне Се некоторый интерес, но это был лишь интерес плоти. Его готовность взять за неё ответственность означала, что он мог взять её наложницей.

Но она была ненасытна. Ей предложили положение боковой супруги, а она всё равно не пожелала, фактически вынудив его матушку-консорта согласиться выдать её за него главной супругой.

Жениться на незаконнорождённой дочери чиновника пятого ранга как на главной супруге — он станет величайшим посмешищем всей столицы.

Глядя, как спина принца Аньцзина холодно исчезает в главном зале, Се Пин постепенно захлестнуло отчаяние…

И всё же она снова почувствовала облегчение оттого, что была будущей княжеской супругой. Даже если принц не будет к ней благосклонен, он всё равно обязан будет брать её на дворцовые пиры, всё равно должен будет иметь с ней законного старшего сына…

Се Пин оставалась во дворце до вечера, прежде чем её отпустили.

Все в семье Се, видя, что она так долго не возвращается, тревожились. К воротам отправили людей караулить, и едва она вошла, её сразу привели в зал Аньшоу.

— Небеса, что случилось с твоим лицом… — Хэ первой вскрикнула от ужаса. — Кто… кто ударил тебя по лицу? Ты ведь будущая княжеская супруга Аньцзина — это же неуважение к принцу Аньцзину!

Нос Се Пин защипало. Она прижалась к Хэ и разрыдалась во весь голос.

Старая госпожа тревожно спросила:

— Барышня Пин, ты всё ещё не сказала, кто поднял на тебя руку?

— Кто ещё это мог быть? — голос Юнь Чу был предельно ровным. — Разумеется, наложница Дэ.