Восемь тысяч за восемьдесят тысяч

Се Шиань весь день бесцельно бродил по улицам.

Он заходил в чайные, рестораны, конторы по найму, игорные дома… Но стоило людям услышать имя «Се Шиань», как они тут же начинали насмехаться над ним и выгоняли прочь.

Дела семьи Се вызвали такой огромный переполох, что почти вся столица уже знала о них.

Он хотел найти работу, чтобы заработать себе на жизнь, но это было попросту невозможно.

С огромным трудом ему удалось найти лавку, где за деньги писали письма для неграмотных. За одно письмо платили всего десять вэней. Даже если бы он писал сотню писем в день, это составило бы лишь один лян серебра.

Одного ляна не хватило бы даже на тушечницу, которой он когда-то пользовался.

Такая изнурительная работа не позволяла даже покрыть ежедневные расходы — какой в ней вообще смысл?

Се Шиань вернулся в резиденцию семьи Се с мрачным лицом.

Вернувшись во двор, он увидел, что Саньсю всё так же подал ему еду. После ужина он поднялся и направился во двор Юань Ши.

Только подойдя ко входу, он услышал голоса изнутри.

— Госпожа, жить становится всё труднее и труднее… — Тинъюй прижимала платок к глазам и плакала. — Брат Юнь и брат Кан оба растут. С братом Юнем ещё ладно, но брат Кан сейчас как раз в возрасте, когда ему нужно молоко. Мы не можем позволить себе кормилицу… Посмотрите на него — он так похудел. Если так продолжится, боюсь, он не выживет.

С тех пор как наложница Тао ушла, брат Кан жил во дворе Юань Ши. Рядом с Юань Ши оставалась только одна преданная старая служанка. Благодаря её помощи жить было немного легче. Иначе она бы просто не знала, как пережить эти дни.

Она тихо сказала:

— Сейчас у семьи совсем нет доходов. Если продолжать тратить деньги бездумно, мы рано или поздно проедим всё до последней монеты…

Все мужчины семьи умерли, серебро закончилось. Она уже заложила все украшения, накопленные за долгие годы, и получила всего около ста лянов серебра.

Когда-то ежемесячные расходы семьи Се превышали тысячу лянов. Но те хорошие времена ушли навсегда…

Раньше, когда хозяйством управляла Юнь Чу, ей не приходилось ни о чём беспокоиться. Теперь же, когда всё легло на неё, ей хотелось разрезать каждый вэнь пополам, чтобы растянуть расходы.

— Госпожа, вы знаете, что госпожа каждый день ест мясо и рыбу… — Тинъюй прикусила губу. — Госпожа решила остаться в семье Се, но совершенно не думает об этой большой семье. Она ведь могла бы поддержать брата Кана, могла бы сделать так, чтобы всем жилось не так тяжело, но нарочно…

Не успела она договорить, как снаружи вошёл Се Шиань.

— Наложница Юй винит матушку? — его голос звучал ясно и твёрдо. — Матушка вышла замуж в семью Се, значит она член семьи Се. Семья Се обязана содержать матушку. А теперь матушка лишь с помощью семьи Юнь может поддерживать прежний образ жизни. Неужели наложница Юй хочет, чтобы семья Юнь содержала всю семью Се? На каком основании? Потому что ты, наложница Юй, предала матушку и забралась в постель к отцу? Или потому, что я не родной сын матушки? Так, что ли?

От его слов лицо Тинъюй то краснело, то белело.

Она никак не ожидала, что Се Шиань станет защищать госпожу…

Жизнь госпожи почти не изменилась после падения семьи Се, тогда как сам Се Шиань оказался на самом дне. Неужели такая разница не вызывала в нём хотя бы капли обиды?

— Брат Ань прав. — Юань Ши кивнула. — Когда человек оказался в беде, ему особенно нельзя просить помощи у других. Иначе всю жизнь будешь стоять ниже них.

Тинъюй нервно теребила пальцы.

Всю жизнь она была служанкой и не особенно боялась оказаться ниже других. Ей лишь хотелось, чтобы нынешние дни стали хоть немного легче.

Она сказала:

— Но если не просить помощи, мы навсегда останемся внизу. Если госпожа не поможет, семья Се так и будет жить дальше. Молодой господин, вся ваша жизнь тоже остановится здесь.

Се Шиань посмотрел на неё:

— Наложница Юй так стремится заставить матушку помочь семье Се лишь потому, что у брата Юня долг перед казной. Как насчёт того, чтобы я взял этот долг на себя?

На лице Тинъюй отразилось полное неверие:

— Вы… правда это говорите?

На брате Юне висел долг больше восьмидесяти тысяч лянов серебра — этот долг буквально раздавил её.

Она никогда не думала, что Се Шиань сам предложит взять такую сумму на себя.

Не смея слишком явно радоваться, она настороженно спросила:

— И какие условия?

— Наложница Юй действительно умна. — Се Шиань неторопливо продолжил: — Я собираюсь заняться торговлей и нуждаюсь в капитале. Если наложница Юй даст мне сто лянов серебра, это зачтётся как тысяча лянов долга. Иными словами, вам нужно дать мне чуть больше восьми тысяч лянов — и брат Юнь станет свободен от долгов.

— В-восемь тысяч лянов… — Тинъюй горько усмехнулась. — Молодой господин слишком высокого мнения обо мне.

Она с детства служила в семье Юнь. Её жалованье и награды за все годы вместе составляли меньше тысячи лянов.

После того как она стала наложницей в семье Се, хоть формально и считалась наполовину хозяйкой, у неё не было приданого, а кроме ежемесячного содержания — никаких других доходов…

Откуда ей было взять восемь тысяч лянов?

— Если наложница Юй не может их достать, тогда я сам найду способ собрать капитал. — Се Шиань отчётливо произнёс каждое слово. — Я уже дал наложнице Юй шанс. Не вините меня потом, что я не выполнил обязанностей старшего брата.

Он развернулся и собрался уходить.

Тинъюй поспешно схватила его:

— Можно я сначала дам часть, а остальное постепенно потом?

Се Шиань великодушно кивнул:

— Хорошо. Тогда отдайте мне долговую расписку перед казной. Когда вы полностью выплатите восемь тысяч лянов, тогда я поставлю на ней свой отпечаток руки.

Когда наступил вечер, домой вернулась Юнь Чу.

Тинфэн подробно пересказала ей всё, что произошло в семье Се.

Юнь Чу снова поразилась тому, насколько Се Шиань талантлив. Даже оказавшись в безвыходном положении, он всё равно умел проложить себе дорогу.

Хотя Тинъюй была всего лишь наложницей, она всё-таки оставалась матерью. Ради брата Юня она наверняка сделает всё возможное, чтобы собрать эти восемь тысяч лянов.

— Эта Тинъюй и правда никуда не годится. — сердито сказала Тинфэн. — Разве госпожа когда-нибудь плохо к ней относилась? А она всё равно подговаривает старую госпожу строить козни против вас! Ей бы хорошенько подумать: семья Се уже в таком состоянии, разве не должна она прийти к госпоже, покаяться и просить о спасении?

— Потому что она знает, что госпожа её не примет. — Тинсюэ сменила тему и передала несколько чертежей. — Дядюшка Чэнь прислал несколько вариантов мест. Госпожа, взгляните.

Это были места, выбранные для приюта. Юнь Чу внимательно просмотрела их.

Прежде чем заняться этим делом, она изучила древние записи разных династий. Начиная ещё с Южной династии, правители создавали приюты, но из-за того, что деньги проходили через множество рук, коррупция там процветала. До вдов, сирот и стариков без семьи доходили жалкие крохи.

Кроме того, двор выделял деньги приютам только один раз. Потом добиться новых средств от казны было почти невозможно…

Войны требовали денег. Наводнения и засухи требовали денег на переселение беженцев. Ремонт городских стен и дорог тоже требовал денег… Приюты всегда оказывались последними в списке и постоянно оставались без внимания.

Именно поэтому, несмотря на существование государственных приютов, на улицах всё равно было полно нищих.

У неё не было сил помочь всем бездомным людям.

Среди вдов, сирот и стариков без семьи она могла выбрать только самых беспомощных — сирот, потерявших родителей, и брошенных детей.