Угрожать собственной жизнью

После того как дети наелись, они начали бегать и играть во дворе.

Несколько девочек четырёх-пяти лет наконец набрались смелости и подошли поговорить с Чу Чаншэн. Маленькие девочки поджимали губы и немного робели, а Тинсюэ помогала им постепенно начать играть вместе.

Юнь Чу стояла на ветру ранней зимы, погружённая в свои мысли.

Создавая Цыгутан, она чувствовала, будто совершает великое доброе дело. Для неё это было проявлением милосердия к бедным.

Но в глубине души она всё равно оставалась человеком, стоящим выше остальных.

Да, она родилась старшей дочерью семьи Юнь, а Чаншэн с рождения была окружена роскошью как императорская принцесса. За всю жизнь им вряд ли удастся по-настоящему понять страдания и лишения людей с самого дна общества.

На самом деле она могла сделать ещё больше.

Юнь Чу повернулась к Юнь Цинь:

— Двоюродная сестра, на этом пустом участке нужно построить школу: классы для литературы, боевых искусств, а ещё вышивальные и кулинарные залы для девочек.

Юнь Цинь кивнула:

— Это, наверное, потребует немало серебра.

— В книгах говорится: лучше научить человека ловить рыбу, чем просто дать ему рыбу. Давать детям еду, одежду и жильё — хорошо, но ещё лучше научить каждого ремеслу. — Юнь Чу улыбнулась. — Когда они вырастут и смогут самостоятельно стоять на ногах, вот тогда мы действительно им поможем.

— Хорошо, я всё организую как можно скорее. — Юнь Цинь немного помолчала и продолжила: — Я осмотрела детей и заметила, что многие больны: у кого-то раны, у кого-то зуд, у кого-то другие недуги. Я подумала нанять лекаря, чтобы он регулярно приходил сюда на осмотры. Как ты считаешь?

Юнь Чу сразу согласилась:

— Тогда можно открыть и медицинский класс, чтобы дети учились читать медицинские книги и распознавать лекарственные травы.

Пока они разговаривали, один из работников запыхавшись подбежал к ним:

— Госпожа, снаружи пришло ещё много детей. Они услышали о Цыгутане и пришли искать убежище.

Юнь Чу и Юнь Цинь тут же прекратили разговор и направились к выходу. Обогнув угол, они увидели на дороге впереди больше тридцати детей.

Вместе с детьми стояли и четыре-пять истощённых женщин. На руках у них были младенцы трёх-четырёх месяцев, громко плачущие от голода.

Заметив Юнь Чу, женщины сразу поняли, что именно она здесь главная.

Они с глухим стуком упали на колени перед Юнь Чу и Юнь Цинь, а вместе с ними на землю опустились и дети.

— Малыши уже два дня не ели молока. Они больше не выдержат… Прошу двух госпож спасти детей и принять их…

Юнь Чу поспешно помогла им подняться:

— Не нужно становиться на колени. Поднимайтесь и идите внутрь. В Цыгутане есть кормилицы. Сначала нужно накормить детей.

Женщина нерешительно спросила:

— Но здесь принимают только детей? Значит… нас разлучат с нашими детьми?

Юнь Чу мягко ответила:

— Цыгутан действительно принимает только детей. Но сейчас нам не хватает людей, и мы нанимаем помощников. Если вы готовы терпеливо заботиться обо всех детях здесь так же, как о собственных, то сможете работать в Цыгутане.

Женщины были переполнены благодарностью:

— Спасибо… большое спасибо…

Юнь Цинь повела их внутрь.

Юнь Чу увидела вдалеке Чаншэн, которая вместе с тремя-четырьмя девочками собирала цветы.

Полевые цветы, распустившиеся на холодном ветру ранней зимы, обладали удивительной живучестью. Девочки собрали целый букет и подарили его Юнь Чу.

— Спасибо вам всем. Мне очень нравятся эти цветы.

Юнь Чу по очереди погладила каждую девочку по голове.

Но Чаншэн, до этого выглядевшая спокойной, вдруг сжалась и спряталась в объятиях Юнь Чу.

Остальные девочки тоже настороженно посмотрели в сторону дороги.

Оказалось, к обочине подъехал экипаж — гораздо шире и роскошнее обычных, явно принадлежащий знатному человеку.

— Чаншэн, не бойся. Это всего лишь экипаж. — Юнь Чу подняла дочь на руки, а другой рукой взяла девочек за руки. — Пойдёмте внутрь.

Экипаж постепенно замедлил ход.

Занавесь подняла бледная тонкая рука. Пальцы были длинными и почти болезненно белыми.

— Господин, до столицы осталось чуть больше получаса.

Слуга, стоявший на коленях у ног мужчины, почтительно доложил.

Мужчина не ответил. Он смотрел в сторону Юнь Чу, словно погрузившись в задумчивость.

Хотя он видел лишь её профиль, всё равно сразу узнал её — старшую госпожу семьи Юнь, Юнь Чу.

В тот день во дворце она едва не стала для него лекарственным катализатором.

На руках у неё была маленькая девочка, а рядом шли ещё несколько девочек, смеясь и играя.

Мужчина разглядел табличку на воротах: «Цыгутан».

Он тихо спросил:

— Что это за место?

Слуга покачал головой:

— Докладываю господину: когда мы покидали столицу, этого места здесь ещё не было.

Чу Жуй уже хотел спросить что-то ещё, но вдруг его охватил сильный приступ кашля.

Слуга поспешно поднялся, опустил занавесь, осторожно похлопал господина по спине и подал чашу с лекарством.

Чу Жуй не взял её.

С таким больным телом он должен был умереть уже давно.

В прошлый раз он наконец решился на смерть, но его спасла Юнь Чу.

Эта женщина по имени Юнь Чу была очень похожа на его старшую сестру — то же лицо, тот же мягкий голос.

Наверное, старшая сестра хотела бы, чтобы он продолжал жить.

И потому он жил.

Он попросил императора лишить его титула князя Чжуан и любой ценой покинул столицу.

Но…

Вдовствующая императрица прислала письмо, и его, словно жалкого воздушного змея, снова потянули назад.

Он не мог сбежать.

И никогда в жизни не сможет сбежать.

Как жалко.

Он и правда был трагедией.

Экипаж въехал в столицу и направился прямо к императорскому городу. Там уже ждали молодые евнухи с паланкином. Слуга помог Чу Жую пересесть, и его понесли прямо к Императорскому кабинету.

Император совершенно не удивился возвращению Чу Жуя.

Вдовствующая императрица каждый день угрожала покончить с собой. Если у Чу Жуя оставалась хотя бы капля совести, он не мог просто уйти и больше никогда не вернуться.

— Жуйэр, твой титул и владения я всё это время сохранял для тебя. — император медленно потёр пальцы. — Раз ты вернулся, я восстановлю всё обратно.

Чу Жуй закашлялся:

— Императорский дядя, в этом нет необходимости. У Жуйэра слишком слабая судьба. Я недостоин княжеского титула. Без него мне живётся свободнее.

На лице императора появилась искренность:

— Тогда я уважаю твой выбор. Вдовствующая императрица уже давно ждёт тебя. Ступай.

Чу Жуй сложил руки в поклоне и, опираясь на слугу, вышел наружу. Его понесли в паланкине во дворец Куньнин.

Стоило ему войти, как навстречу ударил порыв ветра — и сразу же раздалась пощёчина.

От неожиданности он рухнул на пол.

— Я столько сил вложила в воспитание законного внука, а ты решил просто уйти?! Какое ты имел право сбежать?! — вдовствующая императрица была вне себя от гнева. — Тогда твой отец погиб при загадочных обстоятельствах, и великая империя досталась чужим людям. Ты — единственная кровь своего отца. Именно ты должен был стать хозяином этой империи. Как ты мог просто уйти?! Жуйэр, если ты ещё раз посмеешь сбежать, я умру прямо у тебя на глазах!

Чу Жуй лежал на полу, а на его губах появилась горькая усмешка.

Он наконец решился уйти, но вдовствующая императрица прислала письмо: если он не вернётся в столицу за семь дней, она покончит с собой.

У него просто не было другого выбора.

Как легко и свободно ему было, когда он уезжал.

И как мучительно оказалось возвращаться.

Но в конце концов ему всё равно пришлось столкнуться со всем этим.

— Наследный принц всего на четыре года старше тебя. У него уже есть дети, и скоро он возьмёт госпожу Фан в побочные супруги. Твой брак больше нельзя откладывать. — сурово сказала вдовствующая императрица. — Я уже выбрала для тебя старшую дочь семьи Юй в качестве главной супруги. Ты…

Она не успела договорить.

Чу Жуй внезапно выхватил меч у стоявшего рядом стражника.

— Если бабушка-императрица будет принуждать меня к браку, тогда я отвечу собственной жизнью.

— Ты!

Вдовствующая императрица задохнулась от ярости.

Чу Жуй слегка улыбнулся:

— Разве не бабушка-императрица сама научила меня этому способу?

Грудь вдовствующей императрицы тяжело вздымалась.

Она столькому его учила… Но почему он запомнил только одно — угрожать собственной жизнью тем, кто ему ближе всего?