Дарит, когда хочет дарить

Чу И шагнул вперёд, проходя через дверной проём с другой стороны.

Подойдя к Юнь Чу, он внезапно поднял руку и протянул ей то, что держал в руках.

— По дороге я проходил мимо кондитерской в западной части города и увидел, что там выстроилась огромная очередь за сладостями. Подумал, что госпоже Юнь они тоже могут понравиться, и купил немного. Прошу, попробуйте.

Юнь Чу приняла свёрток. Развернув его, она увидела самое знаменитое лакомство той западной кондитерской — «ослиные перекаты».

Она действительно очень любила это есть. Раньше, когда ещё жила дома незамужней девушкой, она часто отправляла служанок стоять в очереди и покупать их для неё.

Позже, выйдя замуж, она уже редко туда ездила — лавка находилась слишком далеко, а очереди были особенно длинными. Постепенно она совсем перестала их есть.

Она откусила кусочек. Вкус оказался точно таким же, как в воспоминаниях. Не удержавшись, она съела ещё один.

Чу И тихо выдохнул с облегчением. Когда-то генерал Юнь упоминал, что Юнь Чу любит «ослиные перекаты».

Раньше у него не было повода дарить ей подобные вещи.

Теперь же, казалось, таких ограничений стало гораздо меньше.

Хочет купить — покупает. Хочет подарить — дарит.

Видеть, как она с удовольствием ест, приносило ему больше радости, чем убийство десяти разбойников.

— В княжеском поместье наняли повара из города Шу, и он готовит по-настоящему превосходный хотпот. — произнёс Чу И. — Когда Юйэр и Чаншэн вернутся из дворца, в день официального переезда я устрою угощение и приглашу госпожу Юнь на хотпот. Что скажете?

Глаза Юнь Чу загорелись.

Город Шу был родиной хотпота, и вкус там действительно намного превосходил всё, что можно было попробовать в столице.

Она и представить не могла, что князь Пинси окажется настоящим гурманом.

С улыбкой она ответила:

— Тогда я лучше с благодарностью приму приглашение, чем стану отказываться.

Сердце Чу И наполнилось радостью.

Заместитель министра общественных работ как-то говорил ему, что большинство женщин в мире, если избавить их от забот по управлению хозяйством, начинают по-настоящему быть собой — покупать украшения, выбирать косметику, есть вкусную еду, любоваться красивыми пейзажами… Не существует женщины, которой бы всё это не нравилось.

Недавно Западные земли преподнесли в дар зелёный кристалл, настолько редкий, что его не встретишь и за сто лет. Нужно будет придумать, как выпросить его у отца-императора…

Он подавил эти мысли.

Лишь убедившись, что Юнь Чу наелась, он снова заговорил:

— Тот приют за городом… его открыла госпожа Юнь?

Юнь Чу кивнула.

— Просто делаю всё, что в моих силах, ради бездомных детей.

Чу И достал из рукава заранее приготовленные банкноты.

— Здесь тридцать тысяч лянов серебра. Прошу госпожу Юнь сделать что-нибудь для детей и от моего имени.

С их первой встречи он знал, что в её сердце живёт мягкая и добрая душа.

Юйэр и Чаншэн прошли через бесчисленные страдания, чтобы выжить до этого дня. Она испытывала благодарность к небесам и потому хотела спасти ещё больше детей.

Он тоже был благодарен небесам.

За то, что ошибка и безумие той ночи пятилетней давности смогли привести к чему-то столь прекрасному.

— Тогда я сперва поблагодарю Ваше Высочество от имени детей.

Юнь Чу приняла тридцать тысяч лянов.

Она накапливала заслуги ради своих детей, а Чу И накапливал заслуги ради сына и дочери. Юйэр и Чаншэн наверняка будут всю жизнь жить в безопасности, здоровье и радости.

На следующее утро Юнь Чу, как обычно, появилась на улице, чтобы ещё больше людей узнали о существовании приюта.

Чтобы не повторилось вчерашнее происшествие, она специально привела с собой ещё нескольких охранников из семьи Юнь.

За всё утро к ней тайно подошли по меньшей мере четыре или пять беременных женщин, спрашивая, смогут ли они отправить в приют дочерей, если снова родятся девочки.

— Пока ребёнка не принимает семья или родители, его можно отправить в приют. Если однажды вы пожалеете об этом и ребёнок сам захочет вернуться, вы сможете забрать его обратно. — мягко улыбнулась Юнь Чу. — Но если до того момента ребёнка уже возьмут в другую семью, приют имеет право не раскрывать его местонахождение.

Большинство этих женщин были бедны и уже родили по три-четыре дочери. Они действительно не могли позволить себе растить ещё девочек. Им нужно было родить сына, чтобы продолжить род мужа, и потому они были вынуждены рожать снова и снова…

Юнь Чу не смотрела на них свысока.

Потому что в прошлой жизни она сама была такой же. Не сумев родить детей, она испытывала чувство вины и потому приняла столько незаконнорождённых сыновей и дочерей Се Цзинъюя.

У каждой женщины в этом мире были свои страдания.

В этот момент к ней подошёл мужчина средних лет, ведя за руку ребёнка лет трёх-четырёх. Со слезами на глазах он сказал:

— Моя жена умерла при родах, оставив только этого ребёнка… Я растил его до трёх лет и уже исполнил свой долг… Из-за него мне даже трудно снова жениться. У меня действительно нет другого выхода… Теперь я передаю его приюту. Надеюсь, вы будете хорошо о нём заботиться.

Слёзы мужчины текли ручьём, и внешне он выглядел хорошим отцом.

Но действовал он очень быстро — бросил ребёнка в шатёр приюта, вытер лицо, развернулся и ушёл.

Юнь Чу тихо вздохнула.

Она посмотрела на ребёнка, который всё ещё не мог поверить в происходящее, и сказала:

— У твоего отца будет лучшая жизнь, а у тебя — лучшее будущее. Не грусти.

Она погладила ребёнка по голове и велела Тинсюэ:

— Отведи его к дядюшке Чэню.

Приют скоро будет достроен. Пока же детей временно размещали в её поместье за городом — по крайней мере там у них было постоянное жильё.

В этот момент по улице внезапно проехал экипаж.

Подняв голову, Юнь Чу увидела дворцовых стражников и евнухов. Судя по виду, они направлялись объявлять императорский указ, только пока было непонятно, какой семье.

Однако очень скоро она узнала ответ, потому что вся столица уже обсуждала эту новость.

— Эти люди только что прибыли к семье Фан с указом — той самой семье Фан, где глава служит правым заместителем главы Палаты цензоров, чиновником второго ранга.

— В указе говорилось, что четвёртую госпожу семьи Фан назначают боковой супругой наследного принца.

— Неужели вы до сих пор не знаете? Несколько дней назад госпожа Фан пыталась покончить с собой. Императорский лекарь спас её. А знаете почему?

— Мы простолюдины, откуда нам знать дела больших семей? Не тяни уже, рассказывай!

— Раньше Его Величество издал указ о браке между князем Пинси и госпожой Фан. Князь Пинси ослушался указа и отказался жениться. Тогда госпожа Фан повесилась. Говорят, это встревожило весь дворец. Если бы не сын двоюродного брата моего дяди, служащий во дворце, я бы тоже ничего не знал.

— Значит, Его Величество таким образом компенсирует семье Фан утрату брака с князем Пинси?

— Всё-таки боковая супруга наследного принца уступает главной супруге.

— Ты ничего не понимаешь. Когда наследный принц взойдёт на трон, боковая супруга наверняка станет одной из четырёх главных наложниц гарема. Тогда даже княгини будут обязаны ей кланяться.

— Выходит, семья Фан осталась в выигрыше.

— …

Юнь Чу слегка задумалась.

В прошлой жизни госпожа Фан никогда не становилась боковой супругой наследного принца.

Из-за её перерождения слишком многое изменилось. Даже события, совершенно не связанные с ней, теперь шли иначе.

Пока Юнь Чу наблюдала за происходящим, новости вскоре добрались и до неё самой.

— Говорят, на сегодняшнем утреннем заседании двора представили письма, доказывающие сговор генерала-опоры государства с князем Южного Юэ.

— Неужели генерал-опора государства действительно изменил и вступил в сговор с врагом?

— Невозможно, абсолютно невозможно! Все женщины семьи Юнь находятся в столице. Как генерал мог поднять мятеж?

— Это клевета мелких людей!

— …

Юнь Чу собрала вещи и отправилась обратно в поместье семьи Юнь.

Как и ожидалось, едва войдя внутрь, она почувствовала тяжёлую атмосферу. Представители побочных ветвей семьи Юнь уже собрались здесь, и каждый сидел с опущенной головой, словно на похоронах.