Только один путь

Карета остановилась у ворот поместья Се.

Се Пин плакала почти до обморока. Две служанки поддерживали её, когда она сходила с кареты. Едва она вошла в поместье Се, как сбоку вышла Хэ.

Всё утро Хэ не находила себе места, ждала и ждала. Наконец Се Пин вернулась, но, увидев, как та плачет, она сразу поняла: дело обернулось совсем плохо. Хэ поспешно спросила:

— Госпожа, что случилось со старшей барышней? Что произошло?

— Наложница Хэ пришла как раз вовремя, — холодно сказала Юнь Чу. — Прошу пригласить старую госпожу и госпожу в родовой храм. Если господин тоже здесь, пригласите и его.

Сказав это, она вместе с Тиншуан направилась прямо в родовой храм заднего двора. Се Пин бросили внутрь, и она с мертвенно-бледным лицом опустилась на колени перед поминальными табличками предков семьи Се.

Вскоре раздались шаги. Члены семьи Се один за другим вошли внутрь.

— Чуэр, зачем ты подняла всех и позвала в родовой храм? — едва войдя и увидев Се Пин на коленях, старая госпожа невольно нахмурилась. — В чём провинилась Пин-цзе?

Госпожа Юань заговорила следом:

— Почему Пин-цзе так плачет? Что, в конце концов, произошло?

Се Цзинъюй тоже пришёл, его глаза были полны непонимания.

Юнь Чу сказала:

— Се Пин, сама расскажи, что случилось. Говори ясно перед предками семьи Се.

— Я… я последовала за матушкой в храм Цинъань поклониться Будде. Когда я услышала, что Четвёртый принц, принц Аньцзин, остановился в храме Цинъань, я нашла способ устроить встречу с ним… — Се Пин распростёрлась на коленях на полу, голос её охрип. — Мы с принцем Аньцзином испытывали взаимную симпатию, поэтому в боковой комнате…

Дойдя до этого места, она уже не смогла продолжить.

Но все присутствующие поняли.

— Ты… как у тебя хватило такой дерзости! — старая госпожа была так потрясена, что едва устояла на ногах. — Ты ещё даже церемонию шпильки не прошла. Как ты посмела совершить такое!

У госпожи Юань закружилась голова:

— Тогда вы с принцем Аньцзином действительно…

Се Цзинъюй поднял руку и с силой ударил Се Пин по лицу:

— Как я мог породить такое бесстыдное создание!

От удара Се Пин оглушило. Она упала на пол и долго не могла подняться.

— Господин, дело уже дошло до этого. Даже если вы забьёте старшую барышню до смерти, ничего не изменится, — тревожно сказала Хэ. — Старшая барышня виновата, но разве принц Аньцзин не виновен тоже?

Старая госпожа словно очнулась:

— Сестре Пин ещё нет пятнадцати, а принц Аньцзин осмелился совершить такое. Как ни посмотри, вина на принце Аньцзине. Наша семья Се не может проглотить эту обиду.

Госпожа Юань в тревоге ходила кругами:

— У нашей семьи Се такое низкое положение. Чем мы можем бороться с принцем Аньцзином? Что делать? Что нам теперь делать?

Се Цзинъюй повернулся к Юнь Чу:

— Госпожа, каково намерение принца Аньцзина?

— Принц Аньцзин готов взять сестру Пин наложницей, — сказала Юнь Чу. — Что думает муж?

Старая госпожа облегчённо выдохнула. Пока принц Аньцзин готов взять на себя ответственность, это уже хорошо. Иначе, если сестра Пин потеряла добродетель и никто её не возьмёт, это тоже стало бы трудным делом.

Выражение лица Се Цзинъюя было не слишком хорошим. Наложница такого рода была даже ниже обычной наложницы в простом доме — почти как служанка для согревания постели. В конце концов, она была дочерью чиновника. Опуститься до согревания мужской постели — лицо и достоинство семьи Се будут втоптаны в землю. Это поистине опозорит репутацию семьи Се.

Юнь Чу продолжила:

— Однако после того как я предложила обратиться в Палату судебных разбирательств, принц Аньцзин уступил и пообещал сестре Пин положение боковой супруги.

— Что, боковой супруги? — в глазах старой госпожи появилось неверие. — Я слышала, что боковая супруга Второго принца — вторая законная дочь министра двора императорских жертвоприношений третьего ранга. Если сестра Пин станет боковой супругой в поместье принца Аньцзина, это благословение предков нашей семьи Се.

— Но матушка отказалась! — громко заплакала Се Пин. — Матушка не согласилась позволить мне стать боковой супругой принца Аньцзина. Она рассорилась с принцем Аньцзином. Принц Аньцзин разгневан. Вся моя жизнь погублена…

Она просчитала всё, кроме одного: матушка действительно не согласится.

Её жизнь будет разрушена руками матушки.

— Госпожа, то, что говорит сестра Пин, правда? — увидев, что Юнь Чу кивнула, Се Цзинъюй сжал губы. — Госпожа действительно хочет подать жалобу в Палату судебных разбирательств?

— Нет, нет, жалобу подавать нельзя. — Госпожа Юань затрясла головой. — Если дело раздуют, репутация Пин-цзе будет уничтожена, а наша семья Се станет главным посмешищем столицы. Чуэр, нам нельзя идти в Палату судебных разбирательств!

Старая госпожа ударила тростью о пол и строго сказала:

— Чуэр, ты хозяйка нашей семьи Се. Что бы ты ни делала, прежде всего должна думать о репутации семьи Се. Немедленно отправляйся к принцу Аньцзину и скажи, что согласна отдать сестру Пин в боковые супруги. Цзинъюй, сопроводи Чуэр!

— Тогда сначала скажу прямо, — спокойно произнесла Юнь Чу. — Сестра Пин строила козни против принца Аньцзина. Сам принц, возможно, какое-то время этого не поймёт, но разве наложница Дэ, столько лет прожившая во внутреннем дворце, не увидит правды? Как только сестра Пин станет боковой супругой, она превратится в рыбу на разделочной доске. Холодность принца Аньцзина, придирки наложницы Дэ, мучения от будущей княжеской супруги — всё это ей придётся вынести. Ей всего тринадцать. Неужели остаток жизни она проведёт, увядая в поместье принца Аньцзина?

Се Пин невольно задрожала.

Да, даже матушка увидела её замысел. Как наложница Дэ могла бы не увидеть?

Если она посмела строить козни против принца Аньцзина, наложница Дэ, вероятно, содрала бы с неё кожу живьём.

А когда будущая супруга принца Аньцзина войдёт в дом, она непременно найдёт способы заставить её соблюдать правила…

— Вы все думаете только о том, как воспользоваться случаем и вскарабкаться в поместье принца Аньцзина, но не думаете, как сестра Пин будет жить дальше, — Юнь Чу покачала головой. — Репутация семьи Се, конечно, важна, но, на мой взгляд, куда важнее, какую жизнь сможет прожить сестра Пин.

В глазах Се Пин снова невольно выступили горячие слёзы.

Значит, матушка не позволила ей стать боковой супругой потому, что боялась: в поместье принца Аньцзина она будет терпеть обиды. Она действительно относилась к ней как к дочери и думала о её будущем.

Все в родовом храме замолчали. Они и правда не думали о будущем Пин-цзе.

Старая госпожа даже думала: это ведь сама Пин-цзе всё устроила, какой жизнью она будет жить дальше — её собственное дело.

Разумеется, эти слова она лишь прокрутила в сердце один-два раза. Если произнести их вслух, это означало бы отдалиться от Пин-цзе…

— У старшей сестры теперь есть только один путь.

У входа в родовой храм появился Се Шиань.

— Раз она уже строила козни против принца Аньцзина, ей остаётся лишь идти по этой тёмной дороге до конца — заставить поместье принца Аньцзина самому попросить взять старшую сестру главной супругой.

Столько всего спланировать лишь ради того, чтобы стать боковой супругой и оказаться в чужих руках, — семья Се тоже пострадает от гнева принца Аньцзина.

Но стать княжеской супругой — совсем другое. Брак с княжеской супругой должен быть дарован императором. Она станет полноправным членом императорской семьи. Даже императорский принц не сможет намеренно унижать княжескую супругу. Даже если принц Аньцзин возненавидит старшую сестру, на любом императорском пире он всё равно будет обязан брать её с собой. Все большие и малые дела поместья принца Аньцзина будут находиться в руках старшей сестры.

А если старшая сестра затем найдёт способ родить принцу Аньцзину законного старшего сына, вся её жизнь будет обеспечена.

Юнь Чу посмотрела на Се Шианя:

— Брат Ань всё же понимает мои мысли.

Только теперь Се Пин поняла, почему в храме Цинъань матушка предложила сделать её хозяйкой княжеского поместья. Оказалось, это был её единственный путь.

Се Цзинъюй сказал:

— Я сейчас же съезжу в Цензорат.

Поездка в Цензорат была нужна не для подачи жалобы, а лишь для того, чтобы наложница Дэ поняла: семья Се в любой момент может попросить цензора подать обвинительный доклад…

Юнь Чу кивнула:

— Брат Ань, ты сядешь в карету семьи Се и проведёшь ночь у входа в Палату судебных разбирательств. Я съезжу в семью Юнь.

Старая госпожа была крайне встревожена:

— Это сработает?

Одними простыми угрозами — поверит ли наложница Дэ?

Она боялась окончательно разгневать принца Аньцзина и наложницу Дэ, и тогда хорошие дни семьи Се закончатся.

Се Цзинъюй ответил:

— Сработает или нет, сейчас мы можем только действовать так.

Дочери его семьи Се было всего тринадцать. Даже если дело раздуют, семья Се потеряет лицо, но на самом деле сильнее пострадает всё же принц Аньцзин.

Он вдруг ощутил некоторое облегчение.

К счастью, Пин-цзе ещё не прошла церемонию шпильки…