Напоили приворотным зельем

Юнь Чу улыбнулась уголками губ.

Если бы они с Чу И ещё не открыли друг другу сердца, тогда, будучи главной супругой, она действительно по всем правилам сама подготовила бы для Чу И наложниц и постельных служанок.

Но Чу И очень ясно сказал ей, что никогда не возьмёт наложниц.

Чем дольше они были вместе, тем лучше она понимала этого мужчину и тем сильнее отдавала ему своё сердце.

Раз так, зачем ей делать то, что сделает несчастной её саму?

— Раз Вторая сестра решила нанести удар первой, тогда я тоже отвечу тем же. — Юнь Чу посмотрела на детей, игравших в тёплом павильоне, и неторопливо произнесла: — Шэнь-эру всё-таки лучше не оставаться в резиденции. Иначе это только вызовет ещё больше неприглядных разговоров.

— Ты!

Княгиня Цинхуа ударила ладонью по столу и резко поднялась.

Это был дом её родного младшего брата. С каких пор посторонняя получила право принимать здесь решения!

— Вторая сестра, не сердитесь. Разве я теперь не беременна? — на лице Юнь Чу оставалась улыбка. — Моё здоровье и раньше было не слишком крепким. Теперь, когда я беременна, у меня совсем нет сил заниматься делами. Я боюсь, что Шэнь-эру придётся терпеть обиды в резиденции. Поэтому и сказала так.

Взгляд княгини Цинхуа потемнел.

Ребёнок в животе Юнь Чу был настоящим законным наследником резиденции князя Пинси.

И’эр и без того так сильно любил Юй-гэ и Чаншэн, детей неизвестного происхождения. Что уж говорить о собственном законном сыне?

Если Юнь Чу использует ребёнка как предлог и откажется оставлять Шэнь-эра в резиденции, с характером И’эра он наверняка согласится.

Конечно, Шэнь-эр мог жить во дворце рядом с Императорской наложницей Инь, но всё-таки он не принадлежал к роду Чу. Постоянно входить и выходить из дворца было бы неудобно, да и его легко могли начать притеснять.

Подумав об этом, княгиня Цинхуа медленно выдохнула:

— Я сама устрою всех слуг для Шэнь-эра. Тебе не нужно ни о чём беспокоиться.

Хотя её тон оставался жёстким, тему внутреннего двора резиденции князя Пинси она всё же больше не поднимала.

После ужина Юнь Чу велела проводить княгиню Цинхуа и Мэн Шэня в резиденцию Цинфэн.

Княгиня Цинхуа распорядилась, чтобы слуги разобрали багаж, а затем отправила человека узнать новости у боковых комнат переднего двора. Очень скоро тот вернулся с докладом:

— Княгиня, князь вернулся в резиденцию.

Княгиня Цинхуа сразу поднялась.

— Матушка. — Мэн Шэнь отложил книгу и остановил её. — Во время ужина мне показалось, что между матушкой и тётей произошёл спор. Сейчас матушка собирается идти жаловаться дяде?

— Ты ещё ребёнок. Что ты понимаешь? — равнодушно сказала княгиня Цинхуа. — Читай спокойно свою книгу. Я скоро вернусь.

— Я думаю, матушке не стоит идти. — Мэн Шэнь поднялся. — Сейчас мы живём в доме дяди. Всем здесь управляет тётя. Не нужно создавать ещё больше проблем.

Княгиня Цинхуа вздохнула.

Её сын был очень умным и рассудительным, но именно потому, что он был слишком послушным и никогда не рассказывал взрослым, если что-то происходило, она ещё сильнее переживала и не хотела оставлять его одного во дворце.

— В Императорской академии появился новый учитель Ван. Я хочу расспросить твоего дядю о его характере. — княгиня Цинхуа погладила сына по голове. — Послушно читай книгу и не думай слишком много.

С этими словами она направилась к кабинету Чу И.

Раньше Чу И занимался делами прямо в комнате Юнь Чу в главном дворе. Но после беременности Юнь Чу стала предпочитать тишину. Постоянные доклады слуг мешали ей отдыхать, поэтому Чу И снова перенёс все дела в кабинет.

Вернувшись в резиденцию, он как раз вызвал нескольких доверенных людей и отдавал распоряжения.

За это время при дворе бушевали настоящие бури. Хотя внешне он держался в стороне, на самом деле всё это время тайно расставлял свои фигуры.

Теперь половина власти Императрицы над внутренним дворцом перешла к Императорской наложнице Хуэй. Гунсунь Нин был временно отстранён и находился под следствием. В Восточном дворце оставалась огромная скрытая опасность в лице Се Пин… В целом положение наследного принца выглядело крайне тревожным.

Чу И как раз размышлял, как помочь своему старшему брату наследному принцу.

— И’эр.

Из-за двери раздался голос. Только тогда Чу И вспомнил, что сегодня Вторая сестра прибыла в столицу и поселилась в резиденции.

Он закрыл лежавшее на столе письмо и шагнул вперёд навстречу:

— Вторая сестра, что привело вас в кабинет?

— И’эр, твоя княгиня-консорт и правда слишком властная. — холодно сказала княгиня Цинхуа. — Она уже была замужем раньше, а ты всё равно не стал её презирать. Но теперь она ещё смеет мешать тебе брать наложниц. Что за высокомерие главной супруги?

Лицо Чу И мгновенно помрачнело:

— Вторая сестра пришла только ради этого?

— Теперь она беременна. Подобрать тебе наложниц — её обязанность как главной супруги! — отчётливо произнесла княгиня Цинхуа. — Я предложила сама всё устроить для тебя, а она в ответ захотела выгнать Шэнь-эра из резиденции. Женщина с таким узким сердцем вообще недостойна быть княгиней-консортом Пинси…

— Довольно. — взгляд Чу И стал острым как лезвие. — Я скажу это только один раз. Если Вторая сестра и дальше будет вмешиваться в дела моего внутреннего двора, тогда я просто сделаю вид, что у меня нет племянника по имени Мэн Шэнь.

— Ты… ты… ты! — глаза княгини Цинхуа широко раскрылись. — Раньше, когда ты защищал её, я думала, это просто новизна брака и сильная любовь. Но прошло уже почти больше года после свадьбы, а ты всё равно ставишь её выше всего. Чем она тебя напоила, каким приворотным зельем?!

В глубоких глазах Чу И поднялась буря чувств:

— Тогда я не против сказать Второй сестре прямо: когда она выходила за Се Цзинъюя, я хотел прямо на месте украсть невесту… Если бы не Матушка-консорт, если бы не её репутация, я бы действительно так и сделал. Прошло столько лет, и только теперь я наконец женился на ней. Знает ли Вторая сестра, как тяжело мне это досталось? Кто посмеет разрушить всё это — станет врагом Чу И, моим врагом.

Княгиню Цинхуа напугала исходящая от него аура.

Она глубоко вдохнула и проглотила все оставшиеся слова.

Что бы ни случилось, сегодня ей уже нельзя было говорить дальше. Иначе они даже не смогут оставаться братом и сестрой.

Чу И долго смотрел на неё, а затем вышел из кабинета.

Княгиня Цинхуа привела чувства в порядок и вернулась во двор. Как раз собираясь принять ванну, она увидела, как её личная служанка вошла с докладом:

— Княгиня, Диндун, дочь момо Эр, просит аудиенции.

Княгиня Цинхуа знала момо Эр. Та была землячкой её собственной кормилицы. Каждый раз, возвращаясь в столицу, кормилица княгини и момо Эр обязательно встречались.

Только сейчас княгиня как раз задумалась, почему момо Эр не появилась в резиденции, но ещё не успела расспросить об этом.

— Пусть войдёт.

Диндун переступила порог и, как полагается, поклонилась княгине Цинхуа.

— Перед тем как покинуть резиденцию, моя мать специально сохранила эти узоры для вышивки. Она велела этой служанке непременно передать их княгине, когда та вернётся в столицу. — Диндун обеими руками протянула свёрток. — Всё это любимые княгиней узоры пионов.

— Как неожиданно, что момо Эр всё ещё помнит такую мелочь, которую я люблю. — княгиня Цинхуа посмотрела на неё. — Ты сказала, что твоя мать покинула резиденцию? Как она могла уйти? Куда?

Момо Эр была кормилицей И’эра. По правилам она должна была оставаться в резиденции, пока И’эр заботится о ней до самой смерти. Как она могла уйти?

— Не то чтобы эта служанка не хотела говорить… Просто не смеет… — Диндун сразу расплакалась.

Княгиня Цинхуа выпрямилась:

— Что именно произошло?

Диндун опустилась на колени:

— После того как княгиня-консорт вошла в дом, князь словно стал другим человеком. Сначала из резиденции выгнали старших управляющих момо, служивших больше десяти лет. Затем мою мать тоже отправили далеко в поместье доживать старость… Эта служанка с детства прислуживала князю в кабинете. Но стоило князю лишь чуть лучше отнестись ко мне, как княгиня-консорт сразу осталась недовольна. Теперь эту служанку уже понизили до третьеразрядной грубой служанки. Эта служанка по-настоящему боится, что однажды её тоже выгонят, и потому ужасно тревожится…